Распятые любовью

– В какой? – спросила Галина.

– Это не имеет значения, – твёрдо произнёс я, чем ввёл Галину в замешательство.

После непродолжительной паузы она с обидой в голосе спросила:

– Ты и гостиницу от меня скрываешь? Ну, вы поссорились с Серёжей, а я-то тут при чём? Будешь теперь и от меня прятаться?

– Прекрати говорить глупости, – прикрикнул я на Галину. – Ни от кого я не собираюсь прятаться. Просто мне нужно какое-то время побыть одному, осмыслить происшедшее. Прошу меня понять. И вообще, у меня к тебе просьба: постарайся с недельку меня не тревожить. Возможно, я лягу в больницу, мне нужно обследоваться. Сердечко барахлит, давление скачет, голова стреляет. Видимо сильно перенервничал…

– И как же ты без посетителей там будешь лежать? – охнула Галина. – Как сирота казанская?

– Ничего страшного! – ответил я. – Не хочу никого напрягать. И у тебя будет время на воспитание сына.

– Ну, зачем ты ёрничаешь? – всхлипнула Галина. – Мы родители и обязаны…

– Никому я ничего не обязан! – с раздражением ответил я, мне это стало надоедать. – Я вырастил сына до совершеннолетия, помог окончить ВУЗ, дальше, извини, сам шевели…

– Слушай, Борь, – словно не слыша моих слов, продолжила Галина, – пойми, Сергея нужно спасать, он связался с какой-то дурной компанией.

– Галя, ты о чём? – уныло усмехнулся я. – Спасать нужно было… в пятнадцать, ну в семнадцать лет, а сейчас от чего ты его спасёшь? Бычку уже двадцать три года.

– Я не согласна, – запричитала Галина, – ну и что, что двадцать три года, но он же ещё совсем ребёнок.

– Ага, – с сарказмом произнёс я, – малое дитя, решившее жить по лагерным понятиям.

Произнеся фразу «по лагерным понятиям», я неожиданно улыбнулся и вспомнил лагерную жизнь. Нет, не в колонии усиленного режима, а на родной своей улице. «По тем понятиям, Серёга, – я мысленно обратился к сыну, – возможно, ты бы сегодня пальцы отцу не нагибал. Хотя всяко могло случиться».

Проанализировав вчерашнее поведение сына, я вдруг нашёл его каким-то слишком напоказ, чрезмерно бравирующим.

«Как они схлестнулись с Шаманом?– я продолжил размышлять про себя. – Как всё это произошло? А с другой стороны, – успокаивал я сам себя, – оно тебе нужно? Произошло да и произошло. Иди дальше, зачем тебе подробности?».

– Тебе нужно с ним поговорить, – продолжала жена, – нельзя же бросать всё на самотёк.

– О чём? – ехидно произнёс я. – Ну, о чём я буду с ним говорить?

– Но это же твой сын, как ты так можешь?

– Этот мой сын отказался садиться со мной за один стол. Ты хоть знаешь, что это значит…

– Ну и что? – Галина повысила голос. – Будем обижаться? Как малые дети? Ты…

– Галя, – перебил я. – Мне кажется, ты не до конца осознаёшь, что произошло. Это не детские обидки, это самая что ни на есть взрослая предъява. Я думаю, что он уже не откажется от своих слов.

– Боря, какой ты жестокий! – Галина заплакала. – Никогда не думала, что ты так можешь поступить.

– Ну, да, – усмехнулся я, – это я во всём виноват! Прекрати, Галя, всё, мне нужно идти по делам, прости.

Я не стал больше ничего доказывать, положил трубку и с облегчением вздохнул.

С одной стороны, мне её было жалко. Она была ни при чём. А с другой – это пришёл конец нашей совместной жизни. Мира и согласия уже не будет. Здесь нужно проявить решительность, твёрдость и оформить развод. Ничего хорошего дальше не получится. Если она раньше вечно подозревала меня в изменах, то теперь будет следить за каждым шагом, как маньячка. Да и надоело мне всё это до чёртиков. Не могу же я ей объявить, что мне хотя бы раз в месяц или, на крайний случай, один раз в два месяца, нужен мужик. В идеале, если бы жена понимала меня, мы бы могли вместе с ней приглашать мужчину на ночь или хотя бы часа на три-четыре… Секс втроём – мне очень нравился всегда. Но Галя моя скорее под поезд бросится, как Анна Каренина, чем согласится на такое. Я не раз шутя намекал ей на это, однако Галина даже, понимая, что это шутка, хмурила брови и качала головой. И я всё время думал, ну, неужели ей не хотелось бы попробовать секс с двумя мужчинами? Может, я что-то не понимаю, но мне кажется, любая женщина мечтает об этом, ну, если, конечно, она не фригидная, как морозильная камера холодильника.

В нашей совместной жизни был как-то один очень странный случай. Я улетал в командировку, самолёт взлетел и через двадцать минут вернулся обратно – нам никто ничего не объяснял, объявили, что позже полетим другим бортом. Я позвонил шефу, тот сказал, что я могу возвращаться домой, всё равно на конференцию опоздал.

С дороги позвонил Галине и сказал, что командировка отменяется, так, мол, и так, еду домой. На удивление дорога из аэропорта до дома была свободной. Подъезжая к шлагбауму, я вдруг заметил, как из нашего подъезда выскочила женщина, очень похожая на Наташу из соседнего дома. Они с Галиной по вечерам вместе гуляют и иногда ходят друг к дружке в гости. Натальина походка мне показалась в тот день суетливой и неестественно спешной. Дома я застал взволнованную жену с раскрасневшимся лицом, она тоже как-то суетливо передвигалась по квартире и жаловалась на чрезмерную температуру в батареях отопления. Наверное, не было повода, в чём-то заподозрить обеих женщин, тем более, Галина сама сказала, что приходила Наташка, заняла до завтра денег. Ну, на этом можно было бы все странности и забыть. Однако. Совершенно случайно вечером я уронил пробку от лосьона для бритья, она упала в корзину с бельём. Но вы же знаете, если какая-то мелкая вещица упала, например, на кухне, то обязательно закатится или под холодильник, или в другое совершенно непроходимое место. То же самое случилось и с этой злосчастной пробкой. Чтобы её найти, мне пришлось содержимое корзины вывалить на пол. Пробку я нашёл сразу, она загремела и прокатилась мимо меня , словно барабан. Я сгрёб бельё и уже едва не загрузил всё обратно в корзину, как увидел красные женские трусы. Размер был явно не для Галины. А вот Наташке они подошли бы как раз. Но, кроме размера, была и другая улика – я понюхал заветное место, это был запах другой женщины.

До сих пор я не знаю, что случилось у этих двоих женщин, но Наташка после этого случая не появлялась у нас дома с полгода. Ах вы, девчонки-шалунишки! Но, возможно, я ошибаюсь. Возможно, мне так хотелось группового секса, что даже жену пришлось заподозрить в нетрадиционной ориентации, хотя две женщины сразу меня интересовали меньше всего. Одновременный секс с женщиной и мужчиной – вот моя любимая фантазия.

Двадцать четыре года мы прожили с Галиной вместе. За все эти годы я ни разу не изменил ей с женщиной. Не беру во внимание тех дам, которые участвовали в моих сексуальных играх вместе со своими мужьями. Я иногда ездил к ним в гости, а иногда приглашал в сауну или гостиничный номер семейную пару. Правда, не знаю, были ли они настоящими мужьями и жёнами или просто вместе работали, но меня это как-то сильно не интересовало. Мне нужен был секс с мужчиной, а женщина помогала просто разнообразить досуг.

Среди моих платных «помощников» в удовлетворении сексуальных желаний была семейная пара, с которой я встречался в течение нескольких лет. Мы настолько подружились, и доверяли друг другу, что последнее время занимались сексом без презерватива.

Абсолютно убеждён, что сейчас, кто-то, читая эти строки, крутит пальцем у виска и говорит: Борис, да ты законченный извращенец. А ведь если разобраться, ну, что такого в этом видят наши ошалевшие блюстители нравственности? Если всё это происходит без насилия и без отвратительного ханжества.

Вы спросите у любого мужчины, хотел бы он покувыркаться с двумя длинноногими девушками-лесбиянками, редко кто откажется, а если кто и откажется, то только из-за своей нерешительности…

– Ну, чего ты тут размечтался, – Владимир прервал мои воспоминания. – Ты знаешь, чего я удумал? Поеду-ка я к твоим.

– Зачем? – встрепенулся я от неожиданности.

– Пообщаюсь, поговорю…

– Лишнее это, – сказал я. – Я хочу уйти из семьи. Устал я, Володя.

– Ты с ума сошёл! – вздёрнул брови приятель. – У вас же скоро серебряная свадьба. И что? Двадцать четыре года коту под хвост? Сам подумай…


– А что тут думать? – перебил я и, улыбнувшись, добавил: – Думай, не думай, королём не станешь. Не хочу и себя насиловать, и Гальке нужно помочь.

– Чем ты ей поможешь? – удивлённо спросил Копытин. – Разводом? Бабу на старости лет оставишь одну. Ничего себе помощь. Она же от тоски усохнет…

– А Катька твоя долго сохла? Не успели все опомниться, она уже замужем, – возразил я.

– Ну чего ты равняешь? – раскинул руки Владимир. – Катерина сама этого захотела, и я думаю, у неё всё было заранее приготовлено. Ты что, думаешь, я наивный хлопец с Крайнего Севера? Давно замечал, что подгуливает, просто не стал устраивать разборки, это ведь как у вас там под луной, запрещай-не запрещай, всё равно найдёте родственную душу. А у тебя другое дело – Галка любит тебя.

– Как любит, так и разлюбит, – грустно усмехнулся я.

– Давай, Боря, я съезжу, поговорю с ней, с твоим оболтусом, и тогда вернёмся к нашему разговору. Я тебе скажу всю правду, чем они там дышат. Хорошо?

– Ну, хорошо,– согласился я. – У меня к тебе просьба есть.

– Валяй! – ответил Копытин.

– Ты не будешь возражать, если я уеду жить на твою дачу?

Владимир ответил не сразу. Задумался.

– Так-так-так, – он постучал пальцами по крышке стола, – два дня пробыл у меня, и я уже тебе надоел?

– Да нет, что ты, Вова, – извиняющим голосом произнёс я, – просто мне нужно поработать, я тут кое-что пишу, – кивнул я в сторону портфеля. – А тут мы с тобой, не ровен час, и сопьёмся.

– Да шучу я, – Владимир хлопнул меня по плечу. – Решай сам, как тебе удобно. Вон ключи висят, – он указал на наличник, – поезжай. Там всё работает отлично! Правда, отопление на минимуме стоит, но добавишь. На панели котла такая фиговина круглая есть, увидишь, она там одна. Выставишь себе комфортную температуру. И твори себе на здоровье. Что пишешь? Мемуары?

– Ну, вроде того, – смутился я.

– Не рановато ли в пятьдесят пять лет? – рассмеялся Копытин. – Тебе ещё до пенсии пять лет.

– Вот как раз до пенсии и напишу, – отшутился я. – Если не возражаешь, я бы сегодня и уехал.

– Не вопрос, Борис, – закивал Копытин. – Но помни, я буду скучать тут без тебя.

– Надеюсь, от тоски не погибнешь! – усмехнулся я.

– Я привыкший. Значит так, там всё есть – в морозилке пельмени, вареники, на кухне чай, кофе. Возьми с собой хлеба, местный магазин до восьми вечера работает, сегодня уже не успеешь. Что ещё? Всё остальное есть. С утра подкупишь, что нужно. Деньги у тебя водятся?

– Водятся, – сказал я. – Не переживай. Ты когда приедешь?

– На выходные, у меня тут кое-какие дела неотложные есть. Да и к твоим сгоняю, приеду, расскажу. Возьми баночку, чтобы крепче спалось, – Владимир протянул мне пиво и листок бумаги, – а здесь адрес, электричка с курского вокзала. Они там часто ходят.

Через полчаса мы крепко обнялись, и я, прихватив с собой полбатона хлеба, банку пива, уехал на новое место жительства.



Глава 6



Однажды мы гуляли на улице (Лагерная которая) вместе с соседской девочкой Олесей Чаплиной, «врачихой» из нашей компании. Она посетовала на то, что у них дома сломался телевизор, и я безо всякой задней мысли пригласил её к себе домой.

Пока Олеся широко открытыми глазами смотрела «мульти-пульти», я, нежно поглаживая девочке коленки, попросил её снять трусики. У нас это было в порядке вещей.

Гостья без всякого стеснения выполнила мою просьбу, я, невероятно возбудившись, натянул её трусы на себя и сел на пол подле её ног и принялся гладить и целовать ей коленки. Мультик к тому времени закончился, на экране появился назойливый диктор и противным голосом начал говорить что-то несуразное. Чтобы не подниматься с пола и не отрываться от её ножек, я зацепил ногой шнур питания телевизора и выдернул его из розетки.

Дальше всё происходило как во сне. Очнувшись, я спросил:

– Олеся, можно я ещё посижу рядом с тобой? – спросил я.

– Посиди, – снисходительно сказала она и только теперь заметила, что я сижу в её трусах.

– Это что такое? – вытаращила она глаза и весело рассмеялась. – Ты зачем надел мои трусы?

– Мне так приятно, – опустив глаза, ответил я.

– Снимай, – потребовала девочка, впрочем, беззлобно, ласково.

Я выполнил её требование и почувствовал, что мне срочно нужно уединиться.

По ночам я предавался немыслимым фантазиям и всё отчётливее понимал, что мне хочется на место Мити, но я понимал, что никогда этого не сделаю. Я часто с замиранием в сердце вспоминал тот вечер, когда прошлым летом мы с Олесей остались наедине, и мне хотелось всё снова повторить. Однако в мыслях я отдавал предпочтение Мите. И вот наступил тот момент, когда я решился. Мы сидели с Митей на лавочке вдвоём, болтали о всякой ерунде, и вдруг, осмелившись, я предложил:

– Мить, а пойдём ко мне!