Распятые любовью

– Ладно, – согласился Владимир.

– Владимир Маркович, сколько вам исполнилось? – спросил Антон.

– Ой, Антоха, не напоминай. По молодости ещё любил отмечать день рожденья, а сейчас думаешь: последний или будут ещё праздники?

– Рановато ты о последнем заговорил! – похлопал я по плечу товарища и, обращаясь к Антону, добавил: – он даже ещё до пенсионного возраста не дожил, пятьдесят девять только.

– Ну, это не показатель, – рассмеялся Владимир, – поговаривают, что планку могут и приподнять.

– Тем более! – сказал я.

После полудня работа закипела. Антон аккуратно лесенкой сложил в мангале берёзовые дрова, вниз сунул кору и бумагу, плеснул жидкости для розжига и чиркнул спичкой.

– А чтобы фанеркой не махать, как это обычно делают, – пояснил Владимир Маркович, – вот тебе прибор, это фен, милое дело, пять минут и пламя бушует как в доменной печи.

– Круто, – восхищённо воскликнул Антон, – всё гениальное просто. А мы с друзьями машем как чайки крыльями, картонками, фанерками и не догадались, что можно взять фен и просто дуть.

– Это я в Израиле подсмотрел, – сказал Копытин, – там любят шашлык жарить, и у каждого в руках фен. На природе действуют по старинке, а вот в кафе, ресторанах, строго с феном. Очень удобно.

– Борька, может, по рюмочке? – предложил Копытин. – Чтобы шашлык хороший получился.

– Да можно, – кивнул я. – Традиция!

– Вы смотрите, а тог будет вам традиция, – усмехнулся Антон. – У меня батя гостей на свой день рожденья всегда встречал на диване. С утра так по рюмочке нахлещется, что на гостей сил уже не оставалось.

– Антоха, мы же с Борей не алкоголики! – рассмеялся Владимир. – Хотя всяко бывает, но гостей дождёмся.

– Первыми приехали семейная пара и мужчина – коллега Копытина.

К четырём вечера собрались все, кроме того, ко второй семейной паре присоединился ещё один мужчина – седовласый старик с густыми бровями.

«На Брежнева похож», – промелькнуло у меня в голове, и я улыбнулся.

Подарки все, кроме нас с Антоном, вручили, я уже к тому времени пожарил шашлык и накрывал стол. Владимир предложил приступить к трапезе. Я приволок из спальни украшенную коробку с подарком внутри и после краткого поздравления вручил её другу. Удалось удивить приятеля – накануне я нашёл у букинистов медицинский справочник XIX века. Володя любит такие вещи. А об этом справочнике мечтал давно, но как-то всё не получалось его найти. И вот мечта сбылась!

Вечер начался хорошо, но никогда не знаешь, что может случиться через минуту-другую. Один из гостей оказался преподавателем из Высшей школы экономики.

– Слышали новость? – спросил он. – Наши гаврики опять попали в секс-скандал!

– Я смотрела видео в интернете, – подтвердила гостья Людмила и театрально всплеснула руками: – так это у вас случилось? Боже мой, какая мерзость!

– Чему вы удивляетесь, господа? – воскликнул бородатый гость, которого сидевшие за столом называли Кузя. – Школа экономики – это же альма-матер российской либерастии и экономической мысли, во всей красе.

– Ты на что намекаешь, Кузя? – спросил безымянный гость.

– А что тут намекать? – рассмеялся Кузя. – Ты разве не замечаешь пидорковатый состав нашего правительства?

– Трудно с тобой не согласиться, – ответил безымянный, – а я и думаю, почему у нас в стране всё через жопу. А тут вон оно что, Михалыч.

Все рассмеялись, вспомнив комичного телеперсонажа, гея с челябинского завода.

– Вообще-то, это как-то не по-людски, – вмешался Копытин, – сняли видео, выложили в интернет…

– Ой, Вова, я тебя умоляю, – воскликнула дама по имени Людмила в компании, – а трахаться мужикам в задницу – это по-людски?

– А кому это помешало? – усмехнулся Владимир и попытался перевести разговор в шутку: – Может, это у них профилактика простатита.

– О чём ты говоришь, Владимир, – воскликнула Людмила, – там молодой мужчина делает минет, словно заправская шлюха. Это профилактика простатита? Не удивлюсь, если их даже не уволят за это. Теперь же это модно! Педерастов развелось как собак нерезаных.

Я хотел сгладить страстную речь Люси, но, взглянув на Антона, осёкся. Он побледнел и сжал скулы. Не успел я подать ему знак, чтобы не вмешивался в разговор, как он едва ли не выкрикнул:

– Уважаемая, а вы гомофоб?

– А вы нет? – тут же парировала женщина.

– Нет, я не гомофоб, напротив, я гей!

В комнате повисла неестественная тишина. Первым нарушил молчание безымянный товарищ:

– В смысле, гей?

– В прямом, – гордо ответил Антон. – Я гей! И не стыжусь этого.

Мужчина повернулся к Владимиру и фамильярно произнёс:


– Хозяин, ну что же ты так? Предупреждать надо, когда усаживаешь гостей за один стол с пидорами.

– Поосторожнее со словами, уважаемый! – предупредил Антон. Я схватил его за руку и попытался вывести из-за стола, но парень упёрся.

– А то, что будет? – усмехнулся гость. – Драться кинешься? Ну, так давай, начинай.

– Друзья! – Копытин встал и поднял руки вверх. – Мы все взрослые люди, давайте проявим сдержанность и не станем опускаться до уличных разборок.

– До разборок я опускаться, конечно, не буду, – сказал безымянный гость и, выйдя из-за стола, уточнил: – но сидеть за одним столом, с пид… пардон, геем не буду. Позвольте откланяться господа.

– Женя, ты чего? – Копытин наконец-то произнёс имя строптивого гостя. – Прекрати. Ты же интеллигентный человек! Что за средневековые выходки? Да и вообще, мне кажется, молодой человек, – Владимир повернулся к Антону и подмигнул ему, – просто решил нас разыграть.

– Никого я не собирался разыгрывать, – буркнул Антон, – просто не люблю проявления фашизма.

– Это твоё право, – сказал Евгений, – а я не люблю извращенцев. Пока. Всем до свидания. Приятного вечера, господа.

– Ну, что это такое? – раскинул руки Копытин. – Ерунда какая-то получается. Вашу мать, вы чего, в двадцатом веке застряли?

– Володя, – вмешалась женщина, – мне кажется, Женя прав на сто процентов. Нужно было предупредить, что у тебя будут лица… эти как их… представители ЛГБТ, прости, господи! – Люся поднялась из-за стола и продолжила: – Извини, Володь, но мы тоже, наверное, пойдём.

Муж пытался остепенить жену.

– Людмила, прекрати, – повысил он голос, – что за фокусы? Я приехал на день рождения к другу, что за чушь ты несёшь?

– Ты у меня спрашиваешь? – не унималась женщина. – Это я несу чушь? Согласна, молодой человек симпатичный, приятной наружности, но, извини, я не хочу сидеть весь вечер и смотреть на гомосексуалиста, да ещё такого, безмерно наглого и невоспитанного.

– В чём проявилась моя невоспитанность? – изумлённо спросил Антон.

– Вы только что, молодой человек, угрожали взрослому человеку, который, наверняка, раза в три старше вас. Вы будете возражать? Или вы этого не заметили?

– Да, буду, – ответил Антон. – Во-первых, я ему не угрожал… а во-вторых…

– Остановись, парень! – воскликнул Копытин. – Давайте успокоимся. Люда, ты действительно так думаешь, что сидеть за одним столом с гомосексуалистом – это недостойно?

– А ты думаешь иначе? – наигранно рассмеялась гостья.

– Да, – кивнул Копытин. – Я не вижу в этом ничего предосудительного, потому и не стал никого предупреждать, что у нас в компании будет гей.

– Я сам уйду, – заявил вдруг Антон и встал из-за стола. – Празднуйте, не буду никому мешать.

– Сядь! – приказал Копытин. – Не суетись!

Антон повиновался.

– Не надо, мальчик, мы уже всё равно здесь не останемся, – улыбнулась женщина, – так что не надо никаких жертв. – Обратившись к мужу сказала: – Дорогой, я жду тебя на улице. Всем до свидания, извините, что так получилось, будем это считать непредвиденными обстоятельствами.

Пара покинула дом. Копытин вышел их проводить. Как только дверь за ними затворилась, я накинулся на Антона:

– Кто тебя за язык тянул? Зачем ты затеял этот сыр-бор? Что и кому ты хотел доказать?

– То есть, – ехидно произнёс Антон, – я должен был сидеть и слушать о себе всякие гадости?

– Речь шла не о тебе, а о сотрудниках…

– Речь шла о геях, – возразил Антон, – это всё равно, что я начну говорить обо всех гетеросексуалах, как о мерзких проститутках. Ты же понимаешь, Борис. К чему это двурушничество?

В принципе он был прав. В этот момент любые возражения с моей стороны выглядели бы блеклыми и лицемерными. А потому я не стал давить и продолжать этот бессмысленный раздрай.

Вернулся Копытин, извинился перед присутствующими.

– Да ладно, Володь, забыли, – сказал сидящий рядом со мной мужчина. Я иногда его видел у Володи, правда, очень давно.

– Извините, Владимир Маркович, – тихо произнёс Антон. – Я не хотел… Так получилось.

– Антоха, – пристально посмотрев на парня, сказал Копытин, – тебе не за что извиняться. Это я должен попросить прощения у присутствующих за то, что пригласил на день рождения оголтелых гомофобов и, увы, до сегодняшнего дня моих друзей. Честное слово, ребята, я даже представить не мог, что в моей компании, среди моих друзей может случиться такой казус. Мне стыдно за них. Если таковых больше в нашей компании не наблюдается, продолжим наш слегка омрачённый праздник. Слово предоставляется моему давнему другу, Борису. Давай, Боря, скажи красиво!

Я встал, тяжело вздохнул и, подняв перед собой рюмку, тихо сказал:

– Владимир, позволь мне вместо дежурного поздравления, сказать тебе самые искренние слова благодарности. Ты человек с большой буквы. Но самое главное – ты никогда не изменяешь своим принципам. В современном мире – это большая редкость. Спасибо, друг! Возьму на себя ответственность и скажу от имени всей нашей компании: мы тебя очень любим!

– Ты поосторожнее с такими выражениями, – съязвил Копытин, – мне не хотелось бы остаться тут совсем оному.

Гости рассмеялись и, дружно чокнувшись, выпили за здоровье именинника, и праздник продолжился.