Распятые любовью

– Давай, – согласился я.

Мы выпили, Жора закурил толстенную сигару, пустил густой клуб в потолок и начал свой рассказ:

– Понимаю тебя, Борька, я тоже с юных лет начал интересоваться, что же это происходит со мной. Все мои друзья заглядываются на девочек, а меня всегда тянуло к мальчикам. Ты знаешь, я одно время прямо ненавидел своё тело, серьёзно! Так ненавидел, что хотел член себе отрезать и объявить родителям, что я теперь буду жить девочкой. Но не буду отвлекаться. Так вот, начну издалека. В Древней Греции и Древнем Риме к гомосексуализму относились терпимо, это было повсеместным явлением. Никто в этом не видел ничего плохого. Жили себе и жили, пока не пришли христиане. И понеслось!

В четвёртом веке император Феодосий I приговаривает к публичному сожжению пассивных гомосексуалов. В шестом веке император Юстиниан I вводит закон и начинает кастрировать и казнить обоих партнёров, уличённых в занятии однополым сексом. Много веков Европа трепетала. И только во Франции время революции гомосексуальность перестала быть преступлением. Благодаря Наполеону гомосексуалисты вздохнули свободно и в некоторых других странах – Нидерландах, немецких государствах…

– Слушай, Жора, извини, перебью, а откуда вся эта информация?

– Информации полно, – сказал Георгий, – много в «самиздате», вручную печатают на машинке. Есть и историческая, и научно-популярная, и художественная литература. На Западе издают и типографским способом на разных языках, в том числе и на русском. Везти сюда через границу опасно, могут возникнуть серьёзные проблемы. Но там ведь никто не запретит мне читать, тем более, что я читаю в подлинниках на английском, на немецком, французском.

– Ты знаешь три иностранных языка? – опешил я.

– Знаю я гораздо больше, – улыбнулся мой собеседник, – на трёх языках я читаю.

– Круто! – восхитился я. –Я тоже так хочу. Как же тебе такое удаётся?

– Терпенье и труд всё перетрут, есть такая поговорка. Нужно для начала хорошо выучить один язык, а дальше уже дело техники. Но придётся основательно поработать. Вот будет у меня отпуск, приходи позанимаемся.

– Спасибо, – закивал я. – Ну, и что там дальше? Извини, что перебил.

– А дальше человечество стало умнеть. Хотя гомосексуалистом всё равно какое-то время приходилось маскироваться под натуралов, поскольку их считали того, – Георгий покрутил пальцем у виска, – тронутыми. В России после революции 1917 года преследование за гомосексуализм прекратили, но потом в тридцатые годы Сталин закрутил гайки так, что и по сей день не раскрутишь.

– Слушай, я вот не пойму, а зачем ему это было нужно? Чем ему гомосексуалисты помешали?

– Диктаторы не любят нашего брата. Они в нас видят оппозиционеров. На то они и диктаторы, чтобы контролировать в обществе все процессы. Как это так? Все мужики спят с женщинами, а тут вдруг появляются те, кто нагло заявляет: а я буду спать с мужчиной. Ведь это непорядок. Верно?

– Нет, не верно, – возразил я. – Мы же, например, с тобой, не идём в парк и не занимаемся там сексом. Здесь в квартире кому мы помешали, кого смутили? Ага, ну и что дальше? Мне интересно как к этому относятся там?

– Двадцатый век по-другому взглянул на эти вопросы. Сначала уголовное преследование за гомосексуализм было отменено в Польше, Дании, в сороковые годы – в Исландии, Швейцарии, Швеции. А в конце шестидесятых наш брат и вовсе в открытую начал бороться за свои права. Более того, совсем недавно Швеция исключила гомосексуальность из списка заболеваний. Сейчас в Европе гомосексуалы добиваются права на заключение однополых союзов, что-то вроде брака.

– Ну, на это, мне кажется, никто не пойдёт. Какой брак между двумя мужиками? А кто в этом браке будет муж, кто жена?

– Кто на ночь не побрился, тот и муж! – рассмеялся Григорий.

Он подошёл ко мне и поцеловал…

Однажды вечером к нам с Жорой приехал его друг.

– Знакомься, Боря, – сказал Георгий, – Исаак Фрумкин, наш человек. Запомни эти имя и фамилию, ты ещё услышишь о нём! Очень талантливый молодой человек.

Гость явно не ожидал таких комплиментов и застеснялся, вжавшись в кресло.

Определение «наш человек» можно понять двояко, потому я не торопился затрагивать деликатные темы. Но картина прояснилась довольно быстро.

– Ну, что ребята, – потёр ладонями Георгий, – организуем групповушку?

Новый знакомый, как мне показалось, немного смутился. Заметив и моё замешательство, Жора вынул из своего портфеля новые журналы, протянул нам и сказал:

– Ну, что вы, как красны девицы, застеснялись? Борька наливай, знаешь, где ликёр стоит.

Я открыл бутылку и, налив напиток в рюмки, вынул из холодильника закуску.

– Прекрасно, мои юные друзья, за нас! – он опрокинул стопку и спросил у гостя: – Ну, как Исаак? Это самые последние. Очень красивые фотографии.

– Согласен, – закивал Исаак, – умеют же люди делать шедевры.

Я взял второй журнал и через минуту почувствовал, что вот-вот взорвусь. Мы повторили по ликёру, Георгий направился в ванную.

– Кто со мной? – спросил он. – Добро пожаловать.

Я на правах сожителя отправился с ним. И снова всё завертелось так, словно к нам в квартиру ворвался ураган. Через несколько минут к нам присоединился Исаак, Жора с ним выполнял роль пассивного партнёра, парень работал красиво. Георгий извивался под ним и повизгивал. Через минуту он принял нас одновременно обоих. После завершения, он, словно пьяный, дошёл до кресла, налил полбокала ликёра и залпом, осушив его, плюхнулся в кресло.

– Ребята, спасибо, – закрыв глаза, – бормотал он. Вы красавцы. Я всегда буду помнить вас. Вы просто молодцы. Чего стоите, наливайте, не стесняйтесь. У меня ещё Мартини есть, всем хватит.



Перед отлётом в США Георгий каким-то непостижимым образом организовал мне больничный лист, и я с «чистой совестью» вернулся к своему ненавистному токарному станку. Денег Жора мне оставил столько, что мне такую сумму и за полгода было не заработать, но я решил их не транжирить.

Георгий обещал вернуться из США через месяц, но больше мы так никогда и не свиделись. В восьмидесятые годы я несколько раз приезжал по его адресу, но не мог застать его дома. И однажды доездился, но об этом ниже.



Глава 10




Признаюсь честно, я долго думал, стоит ли описывать своём повествовании этот необычный случай из моей жизни или нет? В конце концов, я и сам не раз признавался, что назвать меня стопроцентным геем, что говорится, с головы до ног, нельзя.

После расставания с Георгием, я загрустил. За относительно короткий промежуток времени я настолько привязался к этому человеку, что даже потерял сон. На работе бригадир однажды даже хотел меня отстранить от работы.

– Борька, что с тобой происходит? – заметив моё странное состояние, спросил дядя Шаварш.

– Не выспался, – признался я.

– Так пойди, поспи, – посоветовал он. – Ты же шатаешься у станка. Это опасно очень.

– Как же я пойду спать? – ухмыльнулся я. – Подведу ведь всю бригаду. А план?

– Чёрт с ним с планом, – нахмурился армянин, – лучше план не выполнить, чем тебя потом из станка по кускам выковыривать.

Услышав такие слова из уст Шаварша, я весь похолодел.

– Вы думаете…

– А чего мне думать, – перебил бригадир, – я уже насмотрелся тут всякого. В соседней бригаде твой коллега, тоже токарь-автоматчик, пьяный поскользнулся и туда, – он кивнул на станок, – в одно мгновение превратился в фарш. Здесь же силища о-го-го какая, не успеешь и моргнуть.

После такого красноречивого пояснения сон мой как рукой сняло.

– Не волнуйтесь, дядя Шаварш, – заверил я. – Я буду внимателен.

– Вон налей из моего термоса чайку, выпей, взбодрись! – предложил бригадир.

Я последовал его совету, и действительно стал себя чувствовать гораздо бодрее, правда, теперь внутри меня поселился лёгкий тошнотик, который, впрочем, после сытного обеда исчез.

По вечерам, я гулял по микрорайону. Сам. И в один из таких вечеров встретил её. Смеркалось. Она шла с футляром из-под скрипки от конечной трамвайной остановки в глубь микрорайона. Так получилось, что мы встретились в аккурат под фонарём. Не знаю, то ли так разыгралась моя фантазия в тот момент, то ли это действительно было так, но мне показалось, что я встретил девушку неземной красоты. Мы разминулись и пошли каждый своей дорогой. Ну, девчонка и девчонка, думал я, подумаешь, принцесса.

Однако принцесса не покидала меня до самой ночи, осталась в голове и на следующий день. Весь вечер я проторчал у трамвайной остановки, но скрипачку так и не встретил. В конце концов, я сообразил (сам же окончил музыкальную школу), что, если она ездит в «музыкалку», то чего ей там делать каждый день. Я, например, ездил во вторник и четверг. Иногда преподаватель переносил на другой день, но это было большой редкостью.

Несложно догадаться, что я установил дежурство на кругу (это и есть конечная остановка). Принцесса явилась передо мной только в четверг. На моё счастье она меня узнала.

– Вы меня караулите? – доброжелательно улыбнувшись, спросила она.

Я сначала хотел притвориться, что наша вторая встреча это самая обычная случайность, но неожиданно для себя, ответил совсем по-другому:

– Вы догадливая девушка. Да, я поджидал именно вас.

– Зачем? – спросила принцесса.

– Вы знаете, вы настолько мне понравились, что… что я… хочу вам сказать, мне кажется… в общем, мне кажется я влюбился.

– Вы же меня совсем не знаете, – рассмеялась девушка, – как можно влюбиться в человека, которого даже не знаешь имени.

– Борис, – сориентировался я и, протянув руку, повторил – Меня зовут Борис.

– Придётся учить вас правилам этикета. Виола, – сказала она и, пожав мою руку, пояснила: – Первой всегда подаёт руку дама.

– Извините, – смутился я, – не знал.

– Да это вообще мало кто знает, – усмехнулась она.

– Может, сразу перейдём на «ты»? – предложил я.

– Вы так считаете? – покачала головой моя принцесса. – А какое это имеет значение?

– Да просто так удобнее, – развёл я руками, – ну, что мы как ученик и учительница?

Виола оказалась весёлой девчонкой и без заморочек. Во всяком случае, налёта «золотой молодёжи» на ней я не обнаружил, хотя выглядела девушка очень сановито – интеллигентная, степенная и респектабельная.

– Хорошо, – согласилась она. – На «ты» так на «ты». Предупреждаю сразу, – она кивнула в сторону «Жар-Птицы», – питейные заведения не посещаю.

– Да вы… ты что?! – рассмеялся я. – Мне это тоже ненужно. Я не злоупотребляю. Но могу пригласить в кино, – не заметив восторга от моего предложения, я добавил: – или в театр.

От такого приглашения она аж замедлила шаг и округлила глаза:

– Вы… ты любишь театр?

– Да-да, конечно! Я его просто обожаю! – беззастенчиво соврал я. К моему стыду, обожатель театра ни разу в театре не был. Нет, вру, однажды нас всем классом возили в театр юного зрителя на спектакль «Будьте готовы, ваше высочество!». С него я и начал. – Знаешь, Виола, я полюбил театр с детства, когда в нашем ТЮЗе впервые посмотрел спектакль «Будьте готовы, ваше высочество!».