Работа над ошибкой

* * *


Времянкин стоял на карачках, кашляя и сплевывая остатки речной воды. Он жадно, с сипом вдыхал воздух и понемногу приходил в себя. Жидкость, стекающая с него, заполняла собой бороздки и извилины в белом полу. Наконец дыхание Эмиля восстановилось. Обессиленный, он повалился на спину.

Не поднимая головы, мужчина окинул взглядом место, в котором очутился. Небольшое пространство имело неправильную форму. Продолговатая полость без швов и углов. Бугристые стены плавно продолжали пол и, искажаясь, перетекали в неровные потолочные своды. Плоскость, на которой лежал Эмиль, искривлялась в нескольких местах и расходилась волнами по темным тоннелям. Изгибы линий были настолько гладкими, будто над ними многие годы трудилась сама вода. Присутствовала здесь и симметрия, намекающая на рациональность. Все строение было выполнено из единого материала – густого сплетения белых волокон. Времянкин ощущал легкую дрожь в полу. Будто все эти тончайшие нити находились под непрерывным электрическим напряжением.

Через одну из стен внутрь проникал свет. Яркий луч, пробиваясь сквозь плотное витье, рассеивался и окрашивал отвесную поверхность в розоватый оттенок. Световое пятно пребывало в едва заметном движении. Оно плавно деформировалось, будто пульсировало, играя коралловыми переливами. «За перегородкой что-то происходит, – подумал Эмиль. – Там какая-то жизнь…»

Времянкин поднялся на ноги и приблизился к переливающейся стене. На просвет отчетливо виднелась сложная система соединений волокон. Многослойная сеть образовывала пористую структуру, в углублениях которой, как пыль в домах, покоилось какое-то серое вещество. Эмиль приложил к поверхности ладонь и почувствовал ту же дрожь, что и в полу. Он прислушался. Снаружи доносился неразборчивый гул, отзвуки человеческих голосов. Времянкин морщился в попытке разобрать хоть что-то из застенных разговоров. Но тщетно.

За его спиной с треском пронеслось что-то. Звук был такой, словно рядом пролетел искрящийся бенгальский огонь. Эмиль резко обернулся. Ничего. Те же стены и расходящиеся щупальцами коридоры – тоннели. Трескучий летящий звук повторился, но уже где-то сбоку. Времянкин бросил взгляд туда. Снова ничего. Неожиданно звук пронесся по потолку. Эмиль поднял голову и застал светящийся хвостик, скрывшийся вслед за своим обладателем в темноте одного из коридоров. Над головой мужчины возникло тихое потрескивание. Он присмотрелся. В одной из бороздок разрастался мерцающий огонек. Достигнув размеров среднего светлячка, люминесцентный комок вытащил свои электрические лапки и, цепляясь за соседние извилины, быстро унесся в близлежащий тоннель. Желтоватые разряды возникали то тут, то там и разбегались по разным коридорам.

Внезапно по одному из тоннелей в закуток донеслась нота «фа», выжатая из фортепиано. Даже размытый затухающим эхо звук пианино Эмиль не спутал бы ни с чем. Следом прилетела «до». Потом «ми», «ля». Недолго думая, Времянкин отправился навстречу музыке.

– Есть кто-нибудь? – вполголоса спросил он, нырнув в тоннель.

Электрические импульсы, возникающие в темноте, создавали ощущение звездного неба, с летящими по нему кометами. Времянкин словно проходил сквозь Вселенную. Он шел, озираясь по сторонам, открыв от удивления рот. Мокрая одежда липла к телу, утяжеляя движение. При каждом шаге из дырявых носков с хлюпом выдавливалась вода. Эмиль чихнул. Он снял рубашку, отжал ее прямо на ходу и снова надел.

– Ау, есть кто-нибудь? – негромко повторил он.

Постепенно звуки пианино становились все отчетливее. Извилистый ход наконец привел Времянкина к тому месту, где рождались фортепианные вскрики. Это был просторный зал – такое же изломанное пространство, как и закуток, в котором Эмиль пришел в сознание, только более внушительного размера. Сверкающая пещера с плетеным сводом и с небольшим водоемом в центре. Вода цвета морозного неба буквально сияла изнутри, разукрашивая стены и потолок зала подвижными отблесками ряби.

По ту сторону бассейна располагалась та самая «Сюита» с причала. За инструментом, спиной к Времянкину, сидела девушка в белом халате. На ее голове громоздился тюрбан из махрового полотенца. Она беспорядочно вдавливала клавиши в пианино. Эмиль обогнул водоем и приблизился к ней. Он узнал чудачку, ставшую причиной его вынужденного погружения в студеную воду.

– Развлекаешься? – с укором спросил Времянкин.

Девушка перестала музицировать.

– Пришел в себя? Замечательно, – как ни в чем не бывало отреагировала она.

Затем сняла с крышки пианино сложенный халат и протянула его Эмилю.

– Мокрую одежду брось здесь. О ней позаботятся. Скоро будет готов ужин. Я уже распорядилась. Так что…

– Я чуть не утонул, пытаясь тебя спасти. Ты в своем уме?!

Эмиль уже собрался как следует отчитать девушку за легкомысленное поведение. Но она перебила его.

– Слушай меня внимательно, Эмиль Времянкин! – потребовала она и поднялась с банкетки.

Ее лицо мгновенно сделалось суровым, интонация приобрела внушительную строгость. Времянкин отступил на шаг от такого напора.

– Ты сделаешь все, как я сказала! Переоденешься, и мы отправимся ужинать. Понял? – наседала она.

Одновременно с этим по всему гроту прокатилась волна искрящихся вспышек, наподобие тех, что происходят во время короткого замыкания. Эмиль как-то связал это с настроением своей собеседницы и решил, что лучше пойти на уступки. Временно. До выяснения всех обстоятельств. К тому же уж очень хороша была его визави, чтобы портить момент долгими пререканиями.

– Ладно, ладно. Чего уж тут непонятного? Все понятно, – согласился он и взял мягкий халат из рук строгой красавицы.

Обстановка тут же разрядилась. Девушка потрепала Эмиля по щеке.

– Какой же ты милый. Невозможно на тебя долго злиться, – сюсюкала она.

Эмиль взглянул на нее с недоверием и почесал затылок.

– Я должен при тебе раздеваться? – спокойно спросил он.

– Я не смотрю, – ответила молодая особа и снова повернулась к фортепиано.

Фа, ми, ля, до диез…

– Поторопись! – подгоняла она.

Времянкин бросил халат на пол и начал раздеваться, складывая в кучу мокрые одежды. «И у кого после этого проблемы с подчинением? Как шелковый, е-мое. Ну и пава. «Сделаешь, как я сказала…» Ишь ты! Влюбилась, что ли? Откуда она знает, как меня зовут? Интересно, я голый, она в халате. Секс будет?» – размышлял про себя Эмиль. Девушка неожиданно рассмеялась.

– Что смешного? – спросил Времянкин, напяливая халат.

– Ничего. Ты уже все?

Она взглянула на Эмиля через плечо. Тот затягивал пояс.

– Идем.


Девица бодро зашагала к одному из тоннелей. Времянкин последовал за ней.

– Куда мы? – поинтересовался он, оглядывая коридор.

– Есть. Заодно и поговорим.

– Я бы перекусил. Кстати, что это за место?

– Мой домен.

– Домен?

– Мои владения.

– Ах, твои владения… Ты богата?

– Сказочно. Прямо как твое воображение.

– Хм… Сомнительное сравнение. Слушай, раз ты богата, может одолжишь мне немного денег?

Эмиль стиснул зубы и натянул улыбку.

– Нет? Тысяч… Десять, может быть, двадцать. Я не знаю.

Девушка рассмеялась.

– Я на мели. Ты очень богата. Я же с возвратом.

– Ты бы видел свое лицо! – произнесла она сквозь гогот и остановилась, схватившись от смеха за живот.

– Началось… – вздохнул Времянкин.

«Все это очень странно. Я определенно не понимаю, где нахожусь. И девушка эта совершенно неадекватная, кажется. Хотя, надо признать, очень красивая. Таких глаз я в жизни не видел. Две аквамариновые бусины. И зубы ровные, как клавиши породистого рояля. И все-таки, откуда она знает мое имя?» – размышлял Эмиль, пока его спутница надрывалась от смеха. Он вспомнил, что во внутреннем кармане его пиджака лежал паспорт. Он всегда носил документы с собой, потому что их попросту негде было оставить. «Если она притащила сюда пианино, может, и пиджак мой с причала прихватила? – рассуждал он. – С другой стороны, она назвала меня по имени еще до того, как я бросился ее спасать». Девушка тем временем подуспокоилась.

– Ух… – выдохнула она.

– Все?

– Кажется, да. Идем.

Парочка продолжила путь.

– Как ты это провернула?

– Что именно?

– Как дотащила сюда меня и инструмент?

– Это было несложно. Лучше скажи, как тебе удается извлекать из пианино такие звуки? Я смогу, как ты думаешь?

– Ну… Нужно время.

– Говоришь точно как мой дед.

– Нужно время? Так много кто говорит. Это прописная истина. Что-то меня стали часто сравнивать с дедушками. С чего бы это?

Они вышли из тоннеля и очутились в светлом зале.

– Лимбус, – молвила девица и плавным движением руки смахнула с пути воображаемое препятствие.

– Лимбус? – переспросил Эмиль.

– Все комнаты во дворце имеют названия. Чтобы не путаться. Этот холл находится в конце здания. Лимбус – значит крайний, – пояснила спутница.

Прямо посреди зала возвышалась огромная скульптурная композиция, изображающая седого старца, облаченного в тунику. Он восседал на колеснице, запряженной гиппокампусами. В одной руке старец держал трезубец, в другой – морскую раковину.

– Ого! Впечатляет, – восхитился Времянкин, подойдя поближе.

– Мой дед. Морской Владыка. Сравнение с ним – комплимент!

Пока Эмиль разглядывал изваяние, девушка проследовала к столу, уставленному всевозможными яствами. Вокруг стола лежали белые валуны. Хозяйка вальяжно разместилась на одном из них.

– Садись, пока не остыло.