Просто Маса

Наконец они оказались на приморском холме Блафф. Но пожар уже добрался и сюда. С северной стороны всё трещало и стреляло. Ветер, кажется, твердо решил дуть только оттуда. Огонь надвигался сплошной стеной. Многие дома, богатые и нарядные, в землетрясении уцелели, но теперь они вспыхивали один за другим.

— Быстрее, быстрее! — торопила Наоми. — Я живу над самым берегом, мы успеем!

— Но пожар прижмет нас к обрыву, — сказал Маса, оглядываясь. Сзади огромной свечой пылала высокая готическая церковь. Это было очень красиво.

— Мы спустим вниз сетку с теннисного корта. Понадобится — привяжем к ней запасную. Только бы обогнать пожар! Только бы найти Глэдис!

Вблизи дома миссис Тревор стала уверенней. Теперь она бежала первой, показывая дорогу.

— Вон наши ворота! Целы! — радостно закричала она.

Помпезные кованые ворота действительно стояли нетронутыми, но с одной стороны от них решетчатая ограда изогнулась, с другой вовсе рухнула. Скособочился и трехэтажный особняк. Крыша сдвинулась, будто залихватски нахлобученная шляпа. Башенка с флюгером торчала под углом в сорок пять градусов.

Во дворе двигались тени, слышались крики.

— Это голос Пиммса, нашего батлера! Остальные слуги тоже здесь! — сообщила Наоми, замерев перед воротами — словно боялась войти. — Но я не вижу Глэдис... Боже, спаси и сохрани!

Бросилась во двор.

— Пиммс, это я! Где моя дочь? Глэдис, милая, где ты?





ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ





Масе не понравилось, что никто миссис Тревор не ответил. Слуги (их было семеро, четыре женщины и трое мужчин) повели себя очень нехорошо: сначала все посмотрели на хозяйку, а потом опустили глаза.

И еще на земле кто-то лежал. В темной, зловещей луже.

— Добрый день, мэм... — промямлил пожилой мужчина, к которому обратилась Наоми. Он был круглоголовый, короткошеий, похожий на бобра. — То есть, собственно, не день... И нельзя сказать, чтобы добрый...

Пока он лепетал эту чушь, Маса присел над телом. Молодой парень в такой же ливрее, как у Пиммса, только без золотых позументов. Лежит ничком. Руки раскинуты. Эхе-хе... А шея-то наполовину перерублена. Очень острым клинком.

Маса осторожно перевернул мертвеца. В отличие от остальных слуг этот был японец.

Миссис Тревор утратила обычную благовоспитанность, схватила батлера за лацканы.

— Где Глэдис?! Там?.. — Трясущийся палец показал на осевший дом. — Она... п-погибла? Во время з-землетрясения?

Бедняжка начала заикаться.

— Нет, мэм, что вы! — замахал руками Бобер. — От землетрясения никто не погиб. И даже не пострадал. С этим всё в порядке.

— Так что же ты меня пугаешь? Где моя девочка?

— Ее забрали, мэм...

— Кто?! Куда?!

Батлер шлепал губами, оглядывался на остальных. Наконец пробормотал:

— Какие-то люди...

— Бандиты, мэм, — всхлипнула долговязая служанка, почему-то зажимавшая ладонями голову с обеих сторон. — Юную мисс увели с собой какие-то ужасные люди. Настоящие звери! Смотрите, что они со мной сделали. Вырвали золотые сережки, прямо с мясом!

Она отняла руки, демонстрируя окровавленные уши, и заплакала.

После этого, перебивая друг друга, заговорили разом все слуги. Из этих причитаний и возгласов постепенно восстановилась картина случившегося.

День домашние провели снаружи, боясь, что от очередного толчка дом окончательно рассыплется. Всё ценное вынесли во двор. Для молодой мисс из скатертей и ширм соорудили подобие шатра. Но глубокой ночью, примерно час назад, из темноты вдруг вышли неизвестные люди (по выражению батлера, «туземцы»). Их было трое. Один катил за собой двухколесную повозку, на каких возят рикши. Она была набита вещами.

Незнакомцы выглядели страшно и вели себя очень грубо. Они переложили к себе в коляску всё самое дорогое из спасенного имущества. И увели с собой юную мисс.

— Их было только трое, вас, мужчин, тоже, — сказал Маса. — Почему вы не сопротивлялись?

— У них были здоровенные кинжалы, сэр! Наш бой Сабуро не давал им забрать мисс Глэдис, и главный грабитель зарубил его. Кровь так и брызнула! Ужас!


Все посмотрели на мертвеца. Маса сообразил, что это и есть бой, который носил за юной госпожой зонт и ранец. Значит, из всей прислуги защитить девочку попробовал только японец. Понятно, почему: то самое «туземное воспитание», от которого желает оградить свою дочь миссис Тревор. С точки зрения японского слуги, не заступиться за госпожу — чудовищная низость, после которой будет невозможно жить на свете.

Маса с почтением и жалостью глядел на бледное лицо убитого. Совсем молоденький, лет семнадцать. Наверное, был еще и безнадежно влюблен в кукольно красивую девочку. Еще одна маленькая трагедия внутри трагедии гигантской.

— Ладно они взяли ценности, но зачем им Глэдис? Я ничего не понимаю! — дрожащим голосом вскричала Наоми.

— Старший посмотрел на нее, поцокал языком и сказал «бидзин», — глядя в сторону, негромко произнес Пиммс. — Это по-ихнему «красавица», мэм.

— Я знаю, что значит «бидзин»! Я ведь японка! — Миссис Тревор схватилась за голову. — Боже, эти негодяи решили надругаться над ребенком!

Она издала душераздирающий стон, явно готовясь перейти к бурным рыданиям. Поэтому Маса быстро сказал:

— Надругаться — вряд ли.

Наоми обернулась к нему с отчаянной надеждой во взгляде.

— Вы думаете?

— Если б ими овладела похоть, они удовлетворили бы ее прямо здесь. Кого им тут бояться? — Маса с презрением покосился на европейских слуг. — Бандиты ведь уже убили единственного человека, который мог им помешать.

— Зачем же тогда они ее увели? Для выкупа? — Миссис Тревор просветлела. — О, я ничего не пожалею ради спасения Глэдис! Если сумма будет непомерно велика, отправлю телеграмму мерзавцу в Шанхай. Это ведь и его дочь.

Если еще существует телеграф, да и Шанхай, подумал Маса. Но вслух такое говорить не стал. Он вообще ничего больше не сказал безутешной матери. Сначала нужно было получить ответы на несколько вопросов. Пожалуй, на четыре.

— Пиммс, усадите госпожу куда-нибудь и дайте ей воды. А вы все, марш за мной.

Он отвел слуг в сторону и задал им следующие вопросы:

— Вы говорите, что у них были «здоровенные кинжалы». Какой длины и с какими рукоятками?

— Один из них вел себя, как старший, верно? Кланялись ли ему двое остальных вот этак? (Он показал, как) Произносили они при этом «осс»?

— Как были одеты грабители — по-японски или по-западному? Если по-японски, то одинаково или нет?

И были у них на одежде какие-нибудь эмблемы или иероглифы?

— Заметили ли вы у кого-то из них особые приметы?

Без хозяйки прислуга держалась свободнее и отвечала связнее.

«Кинжалы», разумеется, оказались обычными вакидзаси. И вели себя двое младших со старшим так, как предполагал Маса. Опознавательных знаков на одежде не было — жаль, но ожидаемо. Кое-что выяснилось и по приметам. У главаря (слуги больше пялились на него) поперек лба косой шрам, рассекающий левую бровь.

— Еще у него на руке нет пальца! — сообщила долговязая служанка. — Я не хотела сережки отдавать, они настоящие золотые, мне жених подарил, он судовой механик, но этот как схватит меня ручищей за горло, а мизинца нет!

Это устранило последние сомнения.

Маса подошел к полуобморочной миссис Тревор, которую батлер поил какими-то каплями, и с уверенностью доложил:

— Это были якудза.

— Как якудза? — Наоми испуганно смотрела снизу вверх. — Они же не грабят обычных людей!

— В мои времена были правильные якудза и неправильные якудза. Видно, так и осталось. Правильные якудза помогают попавшим в несчастье. Неправильные — чужим несчастьем пользуются. Не знаю только, из какого гуми были эти мерзавцы. Они сняли свой обычный наряд, потому что занимались грязным делом. Не хотели компрометировать свой клан.

— Но зачем им Глэдис?

— Такую красивую девочку можно дорого продать.

— Кому? Куда?

Он промолчал. В прежние времена были — и наверняка существуют поныне — бордели, куда девочек продают в пожизненное рабство. Это страшная судьба. Лучше бы уж надругались, да потом отпустили, чем такое.

Но миссис Тревор поняла сама, она ведь все-таки была японкой. Лицо задрожало, ресницы захлопали, глаза заблестели от слез.

— Мистер Сибата! Маса! Верните мне дочь! Вы ведь сыщик! Вы собираетесь открыть детективное агентство! Я хочу вас нанять! Я буду вашим первым клиентом! Я заплачу, я очень щедро заплачу! Умоляю, найдите Глэдис!

И разрыдалась — с воем, горько, некрасиво. Потекло из носа, а она даже не замечала.

Детективное агентство? В разрушенном мире, где ничего не осталось — ни закона, ни порядка? Маса покачал головой. Агентство теперь никому не нужно. Плата тоже чепуха. Во-первых, что теперь деньги? Во-вторых, даже если они и сохранят ценность, откуда миссис Тревор их возьмет? Давеча они пробегали по Главной улице мимо «Иокогамского коммерческого банка». От него осталась только дымящаяся гора кирпичей. И вообще что за странное занятие — разыскивать украденную девочку, когда люди вокруг гибнут тысячами, а может быть, и миллионами? Нынче утром человеческая жизнь стоила дорого, а сейчас ей цена — кучка пепла.

Но еще две с половиной тысячи лет назад мудрец сказал: «Нащупавший в трясине кочку не утонет». А другой мудрец, на другом конце планеты, примерно тогда же изрек «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир».

Переворачивать мир не хотелось, он и так перекувырнулся вверх тормашками, но опереться на что-то незыблемое было бы неплохо. Если восстановить правильность хотя бы в одной маленькой точке бытия, может быть, Хаос попятится и мир начнет переворачиваться обратно с головы на ноги?

— Хорошо, миссис Тревор, — поклонился Маса своей первой клиентке. — Ваш заказ принят. Я попробую найти вашу дочь. А теперь нужно поскорее отсюда уходить. Где ваши теннисные сетки? Они нам понадобятся.