Притча 1. Пустая

— Расслабься. Я тебя ласкаю. Нравится? — лукаво лизнул он низ живота.

Даже не подумав, что может запросто вывернуться из-под рук мага, Никамида только вздрагивала от его прикосновений.

— Не знаю…я еще никогда так себя не чувствовала!

Оливер продолжил целовать ее подптливое тело. Нелюдь застонала и непроизвольно шевельнула бедрами, подставляясь под ласку. Оливер осторожно провел языком по мягкой коже, обхватил губами крохотную горошинку, лаская ее языком. Никамида вскрикнула, мотая головой по покрывалу — огненные волосы ореолом раскинулись вокруг:

— О-о-о-ли-и-вер! А-а-ах… — на выдохе простонала она.

Некромант погладил ее по руке, продолжая ласки.

— Нет…хватит! Оливер, я же…мне же…еще-о-о-о… — мысли в голове женщины путались.

Маг поднял голову.

— Я могу прекратить.

Нелюдь дышала тяжело, со всхлипами, глаза светились ярче вспышек молний — она была на пределе.

— Да! Нет! Не знаю…продолжа-а-а-а… — голос сорвался на всхлип.

Некромант опустила голову, снова впиваясь губами в напряженную часть тела и легонько посасывая. Из горла Ники вырвался долгий стонущий крик, она вскинула бедра, еще теснее прижимаясь к губам Оливера и забилась, падая в бездну, безжалостно раздирая зубами свои губы. Некромант улыбнулся, отстраняясь, на последок проводя по влажным складочкам.

Никамида лежала, все еще чуть вздрагивая, тяжело дышала и глядела в потолок расширенными от шока глазами. А по ее белой коже змеился едва заметный рисунок перламутровых чешуек. Некромант подтянулся, мазнув волосами по бедру Никамиды. Лег рядом. Молча. Нелюдь повернула голову, слепо повела глазами и уткнулась лицом в плечо напарника. Так же молча. Рисунок чешуи постепенно растаял, словно впитался в кожу. Оливер призвал простынь, укрывая обоих.

Это было невероятно — Никамида уснула! Просто провалилась в темный колодец сна, не запомнив своих сновидений. Она и бодрствуя-то выглядела юной, а теперь некрасивое, угловатое лицо расслабилось, тонкие, вечно сжатые в неприятной полуухмылке губы приоткрылись — и стали пышными, полнее. Темный веера ресниц, как язычки огня, легли на щеки, и она стала похожа на девицу едва переступившую подростковый возраст. Оливер остался сторожить его сон, любуясь спящей Никамидой.





* * *


Никамида прерывисто вздохнула, словно после долгого плача. Вот только в своей жизни она ни разу не рыдала — даже будучи младенцем. Ресницы затрепетали — даже короткий, всего пару часов — сон восстановил силы. Вскинулась, ошалело поводя головой. Схватилась за рукояти ножей, соскальзывая с постели. Обнаженная, с оружием в руках, смотрелась немного смешно.

— Все спокойно, — размеренно произнес Оливер, не открывая глаз.

Нелюдь зашипела, возвращая оружие в ножны, ухватила белье, нервно пытаясь натянуть его и попадала в одну штанину обоими ногами. Глаза жгло оттого, что снова не сняла линзы — все расплывалось, как в тумане. Наконец-то, победив несговорчивую одежку, Никамида быстро натянула шерты и лифчик, затянула без необходимости натуго шнуровку ворота рубахи и замерла истуканом посреди комнаты.

— Я что, уснула? — голос был бесстрастный от полного изумления.

— Да. А это так страшно? — как-то лукаво протянул маг.

— Я не сплю! Никогда! Только потому еще жива — ну и потому, что раны затягиваются практически моментально. Если бы я так уснула где-то в другом месте, меня бы уже скрутили и уволокли на опыты! — Никамида раздраженно сняла линзы и убирала их в контейнер, поморгала — зрачки белых глаз были странно расширены, хотя в комнате было светло.

— Ну, как видишь, не уволокли. — поддел некромант.

Нелюдь глубоко вздохнула, загоняя свои чувства в жесткие рамки самоконтроля. Только пульсирующие зрачки выдавали степень напряжения. Никамида села на край кровати, покосилась на напарника — тонкая простынка не скрывала очертаний тела, и гулко сглотнула.

— Ты спи, если хочешь, я покараулю. — и растаяла в тенях, снова обходя дом по периметру защиты. Оливер спать не стал, убрался к камину и уселся в кресло.

Никамида уловила проблеск стали — тень любила ее, позволив ей уклониться от брошенного ножа. Не Посланника — обычного метательного кинжала, с острием, смазанным ядом. Нити защиты загудели тревожно. Никамида всмотрелась в их переплетение — но даже ее зрение на позволило различить за пульсирующей завесой ничего, кроме светловолосого силуэта. Человек тронул нити, развернулся и исчез в свободных тенях. Оливер стиснул зубы. Никамида вышла из тени, положила перед напарником кинжал, машинально стирая со щеки струйку крови — нож все-таки чиркнул по коже.

— Я не сумела разглядеть его, а через твою паутину мне не пробиться быстро.

— Да. — туманно и понура пробормотал маг.

— Что — да? — взревела вампиресса.

— Ничего. Все в порядке. — словно очнулся ото сна некромант.

— Тебе известно, кто это — затем и защиту сменил, так? Оливер, назови мне его имя! — нелюдь наклонилась, заглядывая в глаза напарнику. — Я должена убить его!

Оливер прикрыл глаза. Никамида тряхнула его за плечи — не сильно, но ощутимо:

— Оливер! — прошипела ему прямо в лицо

— Шандр. — почти умоляюще пробормотал оборотень.

— Ты сказал, он умер! Кто он? Ну же, говори! И выпусти меня!

— Один из Семи. Целитель. Он… — маг замолчал. Нелюдь терпеливо ждала, хотя готова была просто вытрясти из него душу. Наконец-то, некромант очнулся, повел глазами, отыскивая замершего изваянием в тени наемника.


— Никамида… — словно под гипнозом пропел маг.

Нелюдь ухмыльнулся.

— Обо мне вспомнили? Неужто? — кровожадно пробормотала наемница.

— А почему я не должен о тебе помнить?

— Потому что я не смогла добиться от тебя ответа. В каких далях или высях ты витаешь?

— А что ты спрашивала? — маг еще раз тряхнул головой.

— Я просила открыть мне защиту, или убийца уйдет безнаказанно. — сдвинула тонкие брови, сузив злые белые глаза.

— Иди, — устало уронил Оливер, открывая узкий проход в лабиринте теней.

Никамида шагнула в него. Некромант остался сидеть, глядя на огонь. Тени сами вели нелюди. След — дрожь тайного торжества, многоголосое эхо победного вопля — защитное плетение «Возмездия» — был столь явены, что иного и не требовалось. Убийца интуитивно выбрал кинжалы-Посланники для последней атаки — идеально выбрал: самый мощный из них. А вот Тишина — самый слабый, вряд ли защитит ее от прямого удара, и Никамида это хорошо знала. Она подогнала тень, переносясь сразу к цели. И поняла, что сделал круг, выйдя из тени перед дверью в дом некромага.

Шандр не стал больше переноситься в дом, где его не ждали. Он просто постучал в дверь. Оливер не шевельнулся.

— Оливер, это я. Открой. Нам надо поговорить.

— Ну, здравствуй, убийца Старейших. — голос с трудом повиновался Нике, срываясь на шипение. Такой всепоглощающей ярости она еще никогда не испытывал, выполняя заказы. Это было недопустимо, но самоконтроль нелюди не справлялся.

— А ты еще кто? — резко обернулся тот, кто повинен во всем.

— Не важно, кто я, а вот ты — труп. — Никамида пробудила Посланника, отчаянно жалея, что не выпросил у Оливера честно заработанный за прошлый день еще один, выбрала бы Гнев или Страх… Шандр вскинул седьмой кинжал.

Никамида шагнула навстречу, внезапно успокоившись. Тренированное тело отключило излишние эмоции, превратившись в машину, предназначенную для убийств. Затянутая в черную кожу белая змея в ореоле обсидиановых волос молниеносно бросилась вперед. Шандр включил все резервы. И уклонился.

— Оливер! На меня напали! — завопил почти труп.

Никамида ухмыльнулась, обнажая в оскале острые, автоматически преобразовавшиеся в клыки, зубы. И снова напала, желая только одного — коснуться кинжалом, ранить — хоть просто оцарапать. Этого хватит, чтобы демон начал вытягивать душу и силу. Шандр снова танцующе ушел вбок. Выкрикивая что-то на бегу. И от земли встали тени — Оливер не снял с них подчинения тому, с кем делил постель эти двенадцать лет и тысячелетие. Нелюдь улыбнулась еще шире — для нее это были только тени.

Сосредоточившись полностью на одном противнике, она не замечала, что ее кожа покрывается рисунком перламутровых чешуек, а глаза, без линз, разгораются диковатым белым светом. Оливер молчал, глядя на огонь. Шандр танцевал. Никамида отрешилась от всего. Перед ней была только цель, и все силы, все резервы тела были брошены на ее достижение. Она замерла, неподвижно, словно бы даже не дыша, слегка опустила голову — темные пряди прикрыли огонь глаз. Посланник в руке дрогнул, опущенный, словно нелюдь устал. Никамида ждал.

— О-о-о-ли-ве-р-р-р! — завопил умерший маг.

Молчание.

— Да открой ты! — паника в голосе мужчины набирала обороты.

Молчание.

— Она меня убьет! — теперь он сорвался на банальный крик.

Молчание.

— Трус! — выплюнул Никамида, — Прячешься за спину того, чьих братьев и сестер убил?

— Они не хотели отдавать исследования Храмам! Наш мир имеет право видеть другие миры.

— Во-о-от оно как? — Никамида насмешливо склонила голову на бок.

И рванула вперед, грудью прямо на выставленный в защите Посланника, в последний миг слегка поворачиваясь и пропуская его мимо себя. Шандр дернулся, стараясь завершить удар. Плотная кожа куртки и защита Тишины приняли на себя основной удар, но Никамида почуяла, как по телу невесомой лаской прошлось острое лезвие, как вслед ему потянулось что-то тонкими нитями. И сама нанесла удар, точно так же, вскользь вспарывая одежду, защиту и лишь оцарапав плоть врага. Отшатнулась, уходя от следующего удара. Шандр все же попытался достать ее еще раз. Никамида шагнула в тень ускользая. Нити натянулись, она почти физически чувствовала, как тянет ее назад Гнев. И сама тянула врага Тишиной, демонским голосом. «Иди же за мной, ну?»

Шандр рванулся в дом. Влипая в нити защиты. Увязая в них. И оказался лицом к лицу с Оливером. Оба молчали. Только звенел воздух. Никамида поняла — убийца не пойдет за ней. Промедление стоило бы жизни — ей ли, некроманту ли, она не думал. И вернулась назад. Ее цель была перед ней. Она шагнул вплотную и занесла руку с Посланником, готовясь нанести выверенный удар — под лопатку.

— Я не хотел убивать тебя. — тихий шепот разрезал тишину.

— А получилось бы? — такой же на уровне слышимости.

— Нет. Я знаю. Я… Не сумел бы никогда.

— Зачем это все? — на Оливера было тяжело смотреть.

— Тебе не понять. — Торопливый сбивчивый шепот. — Я тебя люблю, барс.

Никамида ударила. Оливер не сводил фиолетовых глаз с бледного лица Шандра. Тот успел улыбнуться. И умер. Никамида рухнула в тени защиты вместе со своей жертвой, подумав сквозь наплывающее беспамятство, что впервые договор не будет исполнен… Оливер выдернул ее, прижимая к себе.

— Ну. Что. Ты. Дохнешь. Сволочь! — яростный шепот в самые губы.

Нелюдь подняла подрагивающие ресницы, слепо поискала глазами напарника и мягко улыбнулась: