Принц темных улиц

– Лицо убийцы не разглядели?

– Мой дар так не работает, – посетовал старик. – Я по молодости, когда расследовал особо тяжкие, всегда видел место убийства. Потом улики собирал, свидетелей опрашивал, и все как на стержень нанизывалось: улики, показания, признания. А тут – не собирается. Потому что мотив нащупать не могу!

– Так, может, тогда от места убийства плясать? – предложил Эрик. – Овраг возле храма хорошенько нужно прочесать…

– Да прочесали уже несколько раз! Я ж еще в первый день дал указание полицейским из отдела урегулирования обследовать местность, а к тому дальнему выходу из храма человечка приставил.

– И как? Что-то обнаружили?

– Есть кое-что, – кивнул детектив и достал из кармана клетчатый носовой платок. – Только не уверен, что это относится к нашему делу.

Детектив развернул ткань, показав изящную золотую серьгу с крупным зеленым камнем. По всему видно – дорогая вещь.

– И? – нетерпеливо поинтересовался Эрик.

– И ничего, – отмахнулся Фриз, убирая находку в карман. – Я-то думал, может, Фионе принадлежали? Но вдовец вещицу не опознал, на ней в день убийства другие серьги были.

– А у послушниц спросить? Вдруг кто из прихожанок обронил? – не отступал Фрайберг.

– Да спросил, конечно! Но ты же знаешь этих сироток – глазки в пол опустили, никто ничего не видел. Тьфу ты! Я даже кое-кого из ювелиров в Старом городе опросил, они тоже изделие не признали. Подтвердили, что работа качественная и стоит приличных денег. Рекомендовали обратиться к геру Гольдшмидту. У него большая ювелирная лавка на Новой площади, может, что подскажет. Но, как ни крути, пока все мимо!

– Ты бы нашему Кремиху украшение показал, – вновь вмешался Липсиус. Он уже перегнулся через стол и внимательно прислушивался к разговору. – У него ж в мортуарии в ячейках хранятся особо ценные вещи, снятые с неопознанных трупов. Глядишь, у этой сережки пара найдется…

– И что мне теперь, каждую находку из кустов патологоанатому показывать? – огрызнулся старший детектив, перебивая коллегу. Он накрыл утренней газетой разложенные на столе детали пистоля и указал Эрику на дверь: – Идем, гер Клаус, подымим на улице, а то здесь уши из каждой стены растут.

Фрайберг попрощался с насупившимся Липсиусом и последовал за Фризом на крыльцо. На улице вновь накрапывал мелкий дождь, ставший уже привычным для этого времени года, и детектив с гостем остались под козырьком. Старик по традиции, прежде чем закурить, помял подушечками пальцев папиросу, а затем достал из кармана серебряную бензиновую зажигалку, по форме напоминающую солдатскую фляжку. Детектив раскурил папиросу, и в воздухе запахло едким дымом, да так, что у Эрика защекотало ноздри.

– Не нравится мне это дело, – покачал головой Фриз, попыхивая папиросой. – Если бы не след мертвяка, не стал бы я так убиваться. Но как представлю, что по городу бродит неучтенный маг смерти и по прихоти забирает чужие жизни, так на душе тошно делается. Понимаешь?

Фрайберг понимал. И уважал старшего детектива за такое отношение к делу.

– Фроль еще этот со своим чистосердечным признанием, – продолжал ворчать Фриз. – Признался в убийстве, а потом взял да и слился. Неужто палача из Айзенмитта испугался? Что-то пытался скрыть?

Эрик пожал плечами, но с детективом был согласен: самоубийство Фроля вкупе с чистосердечным признанием выглядело по меньшей мере странно, а по большей – подозрительно.

– А был ли мертвяк? Может, след – всего лишь имитация? – предположил Фрайберг.

Детектив помрачнел:

– Служба магконтроля еще в тот же день заключение дала. Хоть у фрау Ле’Ройс магии было, как говорится, на два глотка, но после смерти в ней ни эрга не осталось. Всю подчистую выпили.

– Фроль никак не мог быть мертвяком, в нем магии нет, как и в Ле’Ройсе, – задумался Эрик, и Фриз согласно кивнул. – А вот у послушниц в храме магия целительская.

– Вот именно! – встрепенулся детектив. – А светлая или темная – еще выяснить нужно! Только как выяснишь? Магконтроль лишь уровень эргов может определить да само наличие магии. Вон и у мамаши Гебек, которая, как и Фроль, приобрела шарфик, тоже капля целительской силы имеется. Только она ее на непотребства изводит – девицам своим девственность восстанавливает.

– А у банкира Брунквиста, интересно, какая магия? – спросил Эрик, раз уж речь зашла об обладателях шарфов из ателье фрау Мёркель.

– Да кто ж его знает? Но явно не целительская, – отмахнулся Фриз. – Банкир все же, а не аптекарь и не патологоанатом. Но надо бы и его проверить в службе магконтроля…

Старший детектив покосился на круглое здание мортуария, к которому вела узкая дорожка от полицейского участка. Покусал губы, качнулся на каблуках и отбросил окурок.

– И впрямь, что ли, Кремиху находку показать? Он мужик дотошный, хоть записи хреново ведет, но память у него отменная, может, чего и припомнит. Хотя вряд ли наши Джон и Джейн Доу[8] носили золотые украшения высокой пробы.

– Кто-кто? – удивленно переспросил Эрик, вспомнив, что именно мистером Доу Марвел представила своего бывшего напарника по гильдии.

– В Ингвольде мы так называем неопознанные трупы. Тех, кто помер насильственной смертью, – пояснил Фриз и поплелся в сторону мортуария.

Эрик оценил мрачную «шутку» ликвидатора из гильдии наемников Эльхаса, который как для заказчика, так и для клиента, предпочитал оставаться неопознанным и безликим мистером Доу.

Сопровождать детектива в мортуарий Фрайберг не стал – у него и своих дел вагон и маленькая тележка. Вспомнив о вагонах, он завел мотор и отправился на окраину города, где находилась мануфактура по производству омнибусов и дилижансов. Вскоре там откроется еще один цех по изготовлению трамваев – его новое детище.





В длинном двухэтажном здании из темного кирпича располагалось два рабочих цеха. К ним прилегали небольшие комнатенки, а еще один цех пустовал. Там Эрик и планировал наладить производство трамваев. Рельсы он решил заказать на мануфактуре, с которой сотрудничал глава банды «Земляные черви», а самих «Червей» взять на укладку путей. Но перед тем как оформлять заказ, необходимо продумать сам механизм. Паровые двигатели для трамваев не подходят, иначе вагоны сможет выпускать любая другая фабрика. А Фрайберг ни с кем не собирался делить рынок. Более того, намеревался наладить поставки во все крупные города Ингвольда. Вагоны собирался сконструировать закрытыми, чтобы ездить в любую непогоду. И придется их обустроить для горожан разного класса. Если сделать транспорт комфортным, с мягкими кожаными сиденьями, с приглушенным освещением, стены оклеить дорогими обоями – самые привередливые пассажиры пересядут с личных мобилей на трамваи. Возможно, первый месяц плату не брать, организовать пробные маршруты от Старого города до Новой площади. В любом случае вопрос затрат и оплаты решать одному не стоит, это следует обсудить с новым партнером и коренным жителем Дункельмитта.

Так, в размышлениях о маршруте и об оснащении вагонов, Эрик прошел первый цех, где производили дилижансы. Типовые модели на паровом двигателе пользовались спросом у местных. Высокие колеса позволяли проехать по плохой дороге. Некоторые предприниматели приобретали дилижансы для частного извоза и доставляли пассажиров за пределы Дункельмитта. В дальние уголки империи жители добирались на дирижаблях, а вот доехать в просторном салоне дилижанса в пригород – милое дело. Его новый партнер Ян Бурш говорил, что в год производит до тридцати дилижансов. Неплохой показатель для небольшого предприятия. Жаль, что в Айзенмитте этот вид транспорта не особо популярен. А вот двухэтажные омнибусы, наоборот, там продавались лучше, а в Городе темных улиц не прижились.

Фрайберг как раз проходил цех по производству омнибусов и наблюдал за работой мастеровых. Для создания кузова применялись деревянные шаблоны, на которых выколачивали металлические листы, затем их рихтовали и выравнивали с помощью специального сплава. Шум стоял еще тот – ни шагов, ни голосов не слышно. Чуть дальше на стапелях[9] к раме приваривался кузов, и омнибусы обрастали деталями. В огромном цехе производилась и сборка, и окраска, и полировка. Возле стены лежали трубы, на стойках размещались прочие заготовки и инструменты.

Эрик заметил идущего к нему навстречу владельца мануфактуры Бурша и приветливо улыбнулся.

– Гер Клаус, не ожидал тебя сегодня увидеть! – крикнул тот и, подойдя, пожал Эрику руку.


Фрайберг хмыкнул в ответ: он и сам не собирался сегодня в гости. Эрик проследовал за приземистым, темноволосым Буршем в соседнюю комнату, обратив внимание на модный костюм партнера, а особенно на лаковые штиблеты, которые уже покрылись слоем крошки и пыли.

– Сколько времени занимает производство омнибуса? – спросил Эрик, заходя в просторное помещение, в котором пахло деревом и кожей, а на столах были разложены заготовки для отделки салона и обивки сидений.

– Месяца два-три, зависит от расторопности и квалификации рабочего, – ответил Бурш, прикрывая дверь и отсекая невыносимо громкий шум. – В лучшие годы мы выпускали порядка двадцати с лишком омнибусов в год, сейчас из-за конкуренции – около десяти. Больше на ремонте и обновлении старых зарабатываем.

Партнеры прошли через всю комнату и, открыв очередную дверь, оказались в пустом цехе. Именно в нем, как догадался Эрик, и будут производить трамваи. Несколько рабочих устанавливали стапеля, высокий нескладный мужчина в сюртуке с коротким рукавом и в таких же укороченных брюках торопливыми шажками направился к хозяевам.

– Гер Клаус, знакомься, наш главный инженер Бруно Вальдес, – представил мужчину Бурш. – Гер Вальдес подготовил чертежи и разработал какое-то хитрое устройство для рельсов…

– Очень рад знакомству! Очень! – оживленно произнес Вальдес и приступил к докладу: – Предлагаю сконструировать рельсы с желобом для реборды[10] колеса и утопить в дорожное полотнище…

– Хорошее предложение! – похвалил собеседника Фрайберг, сразу сообразив, о чем идет речь, ибо по дороге без сильных перепадов смогут по-прежнему передвигаться мобили и омнибусы.

Инженер приосанился и, набрав побольше воздуха, с энтузиазмом продолжил:

– Нужно позаботиться о строительстве компрессорной станции…

– Не нужно, – возразил Эрик.

– Вы что, предлагаете использовать паровой двигатель в вагонах? Но это шум и грязь на улицах, в Дункельмитте и без этого висит плотный смог! – горячо возразил инженер. – В Айзенмитте некоторые трамваи работают на пневматике. В баллоне сжатого воздуха хватает на поездку, а на конечной остановке производится или смена баллона, или заправка. Это гораздо эффективнее, чем паровой…

– Мы не будем связываться ни с паровым двигателем, ни с пневматикой.

– Но как же так? – растерялся гер Вальдес. – Или хотите использовать канатный механизм?

Эрик отрицательно покачал головой и подошел к одному из широких столов. Инженер поторопился за ним, достал из тубы чертежи, несколько хорошо заточенных карандашей и мудреную линейку с необычными делениями и насадками. Фрайберг молча просмотрел чертежи. Указав на один из них, одобрительно кивнул и отложил в сторону. Не слишком широкие и не очень длинные вагоны с покатыми боками и лупоглазыми фарами как раз соответствовали его задумке. Перевернув лист, он начертил рельсы, шпиль и арку с двумя стойками. По ходу пути нарисовал столбы поменьше, на крыше трамвая обозначил небольшие пики с круглыми навершиями.

– Принцип действия не такой уж и сложный, за отладку я лично возьмусь, главное – попросить рабочих сделать необходимые приборы по чертежам, – принялся объяснять Эрик склонившемуся над листом партнеру и нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу инженеру.

– Не понимаю, на какой тяге будет работать механизм? – поинтересовался Вальдес.

– На энергии эфира и на артефактах-накопителях, – пояснил Фрайберг, заметив недоумение на лицах собеседников.

– Вы верите в теорию профессора Тессела? – изумился Вальдес, а Эрик порадовался, что, в отличие от большинства жителей Ингвольда, инженер о ней хотя бы слышал.

– Верю. И использую магию эфира в своих разработках, – подтвердил мастер механики.

По мере того как Фрайберг чертил схему и объяснял принцип действия, лица собеседников все больше вытягивались.

– На кончике проводника сконцентрируется максимальная напряженность, вот здесь будет стоять трансформатор… – комментировал схему Фрайберг.

– Шпиль с обмоткой действует как проводник?.. – уточнил инженер. – А мощность зависит от высоты подъема шпиля?.. Понял! Рельсы стыкуются с железной аркой, получая напряжение!

Осененный догадкой, инженер смотрел на Фрайберга взглядом восторженного ребенка.

– На столбах по ходу движения установим изоляторы, – продолжил Эрик, – они будут формировать среду для колебания эфира. Проводники состыкуем с полотном дороги и…

– Когда трамвай тронется, возникнет импульс! – вскрикнул инженер. – Только нужно все хорошенько продумать и замаскировать, чтобы не бросалось в глаза конкурентам…

– Вот ты продумай и замаскируй, схемку тебе гер Клаус оставит, – прервал радостные выкрики подчиненного гер Бурш и предложил: – Я прикину затраты, через пару дней соберемся и обсудим. А пока давай, гер Клаус, пойдем в таверну и выпьем по стаканчику темного дункельмиттского за успех предприятия. А то у меня от ваших разговоров что-то голова разболелась.

Инженер обиженно засопел, а Эрик усмехнулся и кивнул. Он много еще чего не успел обсудить, но Бурш прав – что им мешает продолжить разговор в таверне, а технические детали обмозговать с инженером чуть позже? А судя по энтузиазму гера Вальдеса, он еще приятно удивит и доведет чужие идеи до ума.

До таверны партнеры дошли пешком. Приземистое кирпичное здание с пристроенной деревянной мансардой и подвальным этажом располагалось неподалеку от мануфактур. В подвале находилась пивоварня, которая, по слухам, была одной из первых в Старом городе. Прежде дом был отштукатурен, но от непогоды краска и штукатурка облупились, являя взору темный кирпич. На первом этаже, с такими же кирпичными стенами, с полом и потолком из грубых досок, за длинными деревянными столами сидели работяги, желавшие пропустить после тяжелого трудового дня по кружечке местного темного. По выходным здесь звучала музыка, столы и лавки сдвигались к стене, приглашенные музыканты играли бойкий незатейливый мотив, а нетрезвые гости под одобрительный свист и пьяные выкрики танцевали. Днем же, в середине рабочей недели, в таверне было относительно тихо.

Новых посетителей провели через весь зал к массивной лестнице. На втором этаже располагались отдельные кабинеты. В такой кабинет завели Фрайберга с Буршем. Хотя какой там «кабинет» – одно название. Закуток был отгорожен деревянной перегородкой, сколоченной из тонких реек, через которые прекрасно просматривались и соседние столы, и лестница.

В кабинете через проход сидела компания железноруких. Благо они были заняты разговорами и на новых соседей внимания не обратили. А вот мастер магической механики с интересом рассматривал главарей банды. За столом находились и дамы. Заметив взгляды, которые Эрик кидал на гостей, официант поторопился успокоить:

– Не переживайте. Однорукий Джо и его парни сегодня ведут себя тихо. У них поминки на шестой день.

Фрайберг вспомнил о недавно почившем Фроле. В родной Белавии усопших обычно поминали в храме, и ни о каком шестом дне речи не шло. Но, вероятно, у местных свои традиции, и главарь банды не поскупился, решив вывести ближайшее окружение в таверну, чтобы почтить память помощника стаканчиком крепленого.

И Джо, и Клешня сидели к Фрайбергу спиной и были увлечены разговором. При этом оба не забывали обнимать своих дам. Только вот женщина Однорукого была не в восторге от подобного внимания. Молодая особа хмурилась, то и дело сбрасывая руку любовника с груди. А когда кто-то из железноруких произнес очередной тост, помянув Фроля, женщина что-то шепнула Джо и вскочила с места. Она пробежала мимо кабинетов к лестнице, а Эрик обратил внимание на красивое заплаканное лицо, синее, выгодно подчеркивающее фигуру платье из бархата, а особенно на голубой шарф, расшитый переливчатыми бусинами и украшавший тонкую шею. Именно этот предмет гардероба и заинтриговал Фрайберга. Он извинился перед партнером и последовал за дамой на первый этаж.

Эрик дождался, когда коридор опустеет, а затем зашел в дамскую комнату. Возле зеркала вертелись две девицы во фривольных нарядах. Увидев мужчину, они оживились:

– Заходи, красавчик, мы как раз тебя ждем!

Мастер механики приветливо улыбнулся и протянул девушкам по купюре, приказав убраться. Те оказались понятливыми и вмиг исчезли, не задавая ненужных вопросов. А Фрайберг, услышав сдавленные рыдания, направился к нужной кабинке. Дверь была приоткрыта, дама в синем платье прислонилась лбом к деревянной перегородке и, прижав к лицу шарф, рыдала. Эрик ринулся к незнакомке и быстро зажал ладонью рот, предотвратив крик. Женщина смотрела на него с откровенным ужасом, пытаясь что-то вымолвить.

– Тихо, я из полиции, – соврал Фрайберг, решив, что подобное объяснение поможет даме быстрее успокоиться. – Я не причиню вам вреда, только задам пару вопросов.