Последний защитник для альвы

— Прости, — искренне сказал Эйрик.

Он не пытался оправдываться, не пытался говорить, что их было трое на одного, и, убив Оттара, он только защищал свою жизнь. Они стреляли в него. В спину. Они пришли его убить. Но ему удалось справиться.

Эйрик ничего не говорил, просто сидел, глядя на огонь, пожирающий тело…

Они имели право в него стрелять, они пытались спасти Ивен.

Такая пустота внутри.

Слезы… их, наконец, стало так много, что уже не удержать. Слезы покатились из глаз, по щекам, по подбородку. Ивен всхлипнула, и потом снова.

Эйрик обернулся к ней, даже попытался было обнять, но она, дернула плечом, стряхивая его руку. Он не стал настаивать.

Они сидели рядом, и Ивен рыдала уже не стесняясь, размазывая слезы по лицу.

— Он умер в бою, — сказал Эйрик. — И теперь попадет в лучший мир, будет пировать там вместе с богами.

— Да, — сказала Ивен. Слабое утешение.

Знать бы, что случилось с отцом.

— Еще немного, и я бы отправился пировать вместе с ними, — сказал Эйрик.

— Я бы не расстроилась.

— Я понимаю, — он улыбнулся, чуть взъерошил волосы на затылке, задумчиво потер шею. Вздохнул. — Знаешь… наверно тебе лучше знать, мало ли что… Если идти вверх по течению, то меньше чем через десять миль будет переправа и Беркский тракт. Верхом можно добраться быстро, да и пешком за день вполне можно дойти, а там уже люди.

— Зачем ты говоришь мне это? Хочешь, чтобы я сбежала?

— Нет. Я не позволю тебе сбежать. Просто… на всякий случай.

Ивен кивнула. Это она запомнит.

Если, конечно, ему можно верить.

— На счет пировать, кстати, — сказал Эйрик. — Я так с утра ничего не ел. А ты? Не хочешь, чего-нибудь?

Ивен невольно задумалась, и только теперь поняла, как страшно голодна. Утром съела лишь кусочек лепешки, а потом Эйрик пытался приготовить рагу… трижды. Потом было совсем не до того. Сам он тоже только пил весь день.

Начинало темнеть. С костром пришлось провозиться большую часть дня.

— Наверно, — сказала она. Даже собралась встать, сходить за едой.

— Сиди, — сказал Эйрик. — Я принесу.

Он поднялся только с третьей попытки, ноги не держали. Покачнулся. Ивен только сейчас поняла, насколько сильно он пьян. Пока сидел — еще ничего, но добраться до дома ему стоило усилий.

Можно было бы попытаться сбежать прямо сейчас. Там лошадь… отвязать, вскочить верхом. Эйрик ранен, устал и почти не стоит на ногах.

Она сможет.

Костер потрескивал, догорая. Искры летели в небеса.

Не сейчас.

Ивен подтянула колени к себе, обхватила руками. Сейчас — не было сил.

Эйрик вернулся, принес сухие лепешки, мясо и две груши.

— Держи, — отдал, почти свалил все ей на колени.

— А тебе?

— И мне тоже… — он кивнул, но брать ничего не стал. — Ешь. Я потом…

Она отломила кусочек лепешки, поняла, что есть не может.

Тихо шумел лес, ветер гудел в верхушках деревьев.

Небо ясное, еще немного, и начнут появляться первые звезды. Луна показалась над рекой.

— Я могла сбежать, пока тебя не было, — сказала Ивен, сама толком не понимая зачем. — Ты бы меня не догнал.

— Почему не сбежала? — спросил он.


Все это было так сложно. Все, что происходило с ней. Нет, она не стала относиться к Эйрику лучше, возможно, даже наоборот. Он убил Оттара. Ранил остальных. Она ненавидела его по-прежнему, если не сильнее. Она по-прежнему хотела сбежать.

Вдруг подумалось, что бежать некуда. Что отец тоже мертв, что уже поздно…

Совсем одна.

Отчаянье.

Звенящая пустота…

Что с ней теперь будет?

Он не отпустит ее.

Ивен не знала, как быть. Ничего больше не понимала.

— А ты обещал сжечь мое платье, если я выйду из дома, — сказала она.

Просто, пытаясь понять. Чего ей бояться?

Он повернулся, долго смотрел на нее.

— Обещал.

— Но не сделал.

Он нахмурился.

Еще мгновенье, и он так резко навалился на нее, прижал к земле. Ивен вскрикнула от страха. Но он только стянул с нее сапоги. Потом рывком поставил на ноги, резко, с хрустом порвал на ней платье, от ворота и вниз, сдернул остатки… Потом собрал все и бросил в огонь.

…груши покатились по склону к воде…

— Сделал, — сказал он.

Ивен стояла перед ним в одной тонкой сорочке, дрожащая…

— Зачем так…

— Иди в дом, — сказал он. — А то замерзнешь.



Потом она долго рыдала в подушку, понимая, что виновата сама.

Не нужно было напоминать. А он слишком пьян, и, может быть, даже утром не вспомнит.

Рыдала.

Потом смотрела в окно, как он сидит там у реки.

Потом, после того, как догорел костер, Эйрик встал, собрал пепел и бросил в воду, как подобает.

Когда он вернулся, она сделала вид, что спит.





Глава 6




Эйрик тренировался у реки.

Как только проснулся, уже ближе к полудню, выпил едва ли не полведра воды, остальное вылил на голову. И пошел.

Отоспавшись, он немного пришел в себя, хотя всю ночь стонал, Ивен слышала. Болело плечо.

А теперь вот он размахивал мечом левой рукой, пытаясь приноровиться. Получалось не слишком.

Ивен завернулась в одеяло, вышла на улицу.

Ногам холодно.