Порвали парус
Часть 9 из 65 Информация о книге
Я сказал веско: – Да один Гаврош знает и умеет в десять раз больше, чем Ингрид!.. Я имею в виду современные системы поиска. Не обижайтесь, но одна простенькая программа уже сейчас делает больше, чем сто тысяч шерлокохолмсов. А что касается наших работ, то из всей прыгающе-стреляющей братии ГРУ вряд ли найдется хоть один, которого мы взяли бы даже пол подметать. – Жестко, – сказал он с уважением. – Хотя я вот тоже не понимаю, по каким алгоритмам вы отыскиваете точки угроз человечеству, которые необходимо обезвредить… Но хорошо, я все понял. Так и передам! Он прервал связь раньше, чем я успел сказать, что ничего передавать не надо. Это сказано для него, а не Ингрид. С Ингрид у нас несколько иные отношения. Глава 7 На другой день я едва вышел из лаборатории Геращенко, немало впечатленный его интуитивным подходом к новым методам, как раздался звонок с пульта охраны небоскреба. – Владимир Алексеевич? У нас тут посетитель к вам. – Кто? – Журналист Ингрид Волкова. – Ого, – сказал я с интересом. – Из какой газеты? – Говорит, вроде бы независимый журналист, – ответил охранник. – Пишет для разных изданий. Так бывает? – Сейчас все бывает, – сообщил я. – Пропустить? – Сообщи, – сказал я, – что доктор Лавронов покинул рабочее место десять минут тому. Заедет еще в какие-то места, а потом домой. – Будет сделано, – ответил дежурящий с мужским пониманием в голосе. Я в самом деле практически покинул институт и занимаюсь мышками дома, хотя в реальности нахожусь пока еще в небоскребе Центра Мацанюка. Просто сейчас на многих работах вовсе не обязательно присутствовать лично, удаленное присутствие позволяет делать гору работы быстрее и лучше, так что из института кормлю мышек дома в коттедже, а оттуда работаю удаленно в институте. Но, конечно, примитивное обезьянство велит мне после работы вернуться в свою пещеру, и хотя я весь из себя светлый ум и все такое, но иногда поддаюсь темному зову предков и возвращаюсь в этот элитный дом, в котором для меня только и есть хорошего, что оборудованная по последнему слову хай-тека лаборатория. Через минуту снова звонок, дежурный проговорил смущенно: – Эта журналистка… увы, знает, что вы еще не покинули рабочее место. – Эх, – сказал я, – пронырливые эти журналюги… – Пустить? – А что остается, – ответил я, – иначе раструбят, что мы здесь педофилией занимаемся. Потребует выслать в Европу, там все сейчас камингаутничают наперебой насчет гейства, педофилии, некромании и копрофагии… Он сказал с облегчением в голове: – Пропускаю! А то слишком уж настырная. Ингрид вошла быстрая, даже стремительная, дико повела синими, как небо Арабских Эмиратов, глазищами по сторонам. – А-а-а, вот где ты прячешься! – Хорошее место, – сказал я сдержанно. – Я таким представляю себе рай. – И без гурий? – Гурии в мире попроще, – пояснил я. – Который попримитивнее. Намного. Порядков так на сто… Ингрид, если тебя прислали как-то воздействовать, то это смешно. И не солидно. Ты не царица Клеопатра, а я не Антоний, что за царские сиськи предал страну, отечество и будущее Римской империи. Она сказала обидчиво: – Не глупи! А еще умный. Разве я не могла заехать к тебе просто так? – Не могла, – ответил я честно. – Почему? – Во-первых, – сказал я и загнул палец, – знаешь, что скажу то, что уже сказал. Во-вторых, тебе в самом деле посоветовали воздействовать на меня, а ты им сказала, что я упрям, как осел, и презренную науку не променяю на блестящие лычки фельдфебеля. Но ты все-таки приняла их настойчивое предложение поехать, так как это старое мудачье еще верит, что вязка между мужчиной и женщиной до сих пор что-то значит в этом мире. Он поморщилась. – Так не думают даже они. – А самое главное, – закончил я, – потому что тебе поручили сообщить о некоторых подвижках в Управлении Генштаба. На этот раз она в неподдельном изумлении распахнула глаза, и без того огромные, а сейчас так и вовсе. – Откуда знаешь? Это было принято в секрете! – Логика ученого, – ответил я скромно. – Создание нового подразделения не могло остаться незамеченным. А когда оно вдруг прекращает работу и там начинаются какие-то перемены, это не могло не привлечь внимания тех, кто стоит повыше того Скалозада. – Скалозуба, – поправила она. – Что ж, ты угадал. – Не угадал, – поправил я ее в свою очередь. – Для умного человека это оскорбление. Ученые не угадывают, они получают запланированный результат, это называется успехом. Заслуженным успехом. В то время как удача заслуженной не может быть по определению… – Какой ты занудный, – сказала она, морщась. – Может, сходим попьем кофе? Я покачал головой. – Не могу. Мышки. Можешь вон тех покормить, им уже пока кушать. – У тебя все по расписанию? – Да, – ответил я, посмотрел на нее и уточнил: – Почти. – А почему не всегда? – А ты как думаешь? Она сдвинула плечами. – Мешают. Тебе всегда мешают. – Почти всегда, – согласился я. – Хуже того, всегда уверены, что помогают! Никогда таким, как я, такой замечательный, не социализироваться в их сраном обществе мудаков и дебилов. – Ты груб, – сказала она с достоинством. – А эту морковку они едят? Можно им дать? Я смотрел, как она опасливо начала кормить мышек, они сразу сбежались к ее руке, Ингрид исхитрялась даже поглаживать их по спинкам, но вдруг вскрикнула: – Ой, она меня грызанула за палец! – Какая? – спросил я. – Ах эта… Ну все, теперь мутантный вирус в твоем теле. Интересно, во что превратишься. Она отпрыгнула от клетки. – Ты что? Я печально развел руками. – В науке такое случается. Но еще можно спастись… Нужно побыстрее отрезать поврежденный палец. Она вскрикнула: – Ты что?.. Я им жму на спусковую скобу! – Если промедлить больше пяти минут, – сказал я, – придется отрезать кисть. Вирус по крови распространяется быстро. Быстрее, чем змеиный яд. Через полчаса придется отрезать по локоть…. А через час уже по плечо. Ну, если не отрезать, то с интересом посмотрим, что мутация сделает с тобой… Наука требует жертв больше, чем какое-то гребаное искусство, продукт уходящих времен. – Ну ты и свинья, – сказала она с сердцем. – Так режем? – спросил я кровожадно и поискал взглядом тесак побольше. – Спасая самое ценное для демократа… Покажи палец! Она спрятала руки за спину. – Не покажу. – Ага, – сказал я. – Никто тебя не кусал!.. Да и как Машка могла укусить даже тебя, хотя и нужно бы?.. Это же добрейшее на свете существо!.. Не то что ты! Была бы ты такой Машкой… – Ладно, – сказала она, – я пойду. Новости тебе сказала. Я сдвинул плечами. – А что мне от того? – Подвижки, – пояснила она, – означают, что будут приняты какие-то решения. Какие, еще неизвестно. Знаю только, что твоя концепция насчет предотвращения глобальных катастроф заинтересовала лиц на самом верху. Президент в курсе.