Порвали парус

Он произнес с заминкой:

– Хотя бы узнать, на каком там этапе.

– Просто узнать?

Он понизил голос:

– Да…

– А если там уже близки… Очень близки?

Он ответил еще неохотнее:

– Учитывая то, что попадать туда очень трудно…

Я прервал:

– А кто-то попадал?

Он покачал головой.

– Никто. Потому и такое внимание к их проекту. Он абсолютно непрозрачен. Мы можем только предполагать, на какой они стадии. И оценки очень разнятся. Так что, если удастся туда попасть…

– Там хоть есть сами пакистанцы?

– Есть, – ответил он. – Финансируется и контролируется государством, хотя сам проект воплощается под руководством некой транснациональной компании. Но все закрыто… Похоже, чтобы не мешали всякие правозащитники и контролеры.

Он замолчал, я сказал хмуро:

– Пакистанцы охранять свои объекты умеют. И секреты. Никто не знает, сколько у них атомных бомб и межконтинентальных ракет. Так что проект по достижению бессмертия наверняка охраняют лучше, чем атомную базу.

– Увы, – ответил он.

– Дуайт, – сказал я, – этого разговора не было, но вашу тревогу я понимаю. Даже удержусь от ехидного напоминания, что Пакистан вообще-то ваш союзник, у вас там даже военные базы…

– Уже нет, – сказал он быстро. – Срок аренды закончился, а продлевать они не возжелали.

– А остаться насильно? Не объявят же они вам войну?

Он вздохнул.

– Пока что наше правительство не решается на такой шаг, хотя уже вот-вот… вы знаете, о чем я. Силовые структуры быстро укрепляются по всему миру, как вы и считаете верным. Но еще не сегодня…

– Ладно, – сказал я. – Мы тоже возьмем этот объект под усиленное наблюдение. Если туда откажутся допустить международную комиссию, можно сперва санкции… а через полчаса шарахнуть межконтинентальными ракетами.

Он пробормотал:

– Наши боятся конфронтации с исламским миром. Там хоть и дерутся между собой, но против белых выступают сообща.

– Больше не будет, – пообещал я, – ни белых, ни черных. Будут только дураки и умные.

Он улыбнулся.

– Обожаю ваш оптимизм, Влад!





Глава 3




Я все больше времени теперь провожу даже не в своем отделе по предотвращению, а вообще в кабинете Мещерского, где голова к голове втроем-вчетвером жарко и торопливо обсуждаем быстро меняющуюся ситуацию в мире.

Сейчас все разговоры только об Африке, Мещерский сказал с непонятным выражением:

– Судя по дискуссиям в прессе, как у нас, так и в остальном цивилизованном мире, простому человечку кажется, что прибыть в Африку, это как в Китай или США. Но мне даже себе приходится напоминать, что Африканский континент больше, чем Северная Америка, на ее территории можно разместить аж две Южных. Южная больше Северной в два раза, а также несколько Китаев!..

Я сказал мирно:

– Вы патриот.


Он поморщился.

– Приходится повторять себе и людям, что в Африке была заселена только северная часть, где Египет, Тунис, Алжир!.. Весь остальной исполинский континент оставался фактически пустынной землей. Поселенцы из Европы прибыли на самую южную оконечность, абсолютно незаселенную землю, и там начали строить свои поселения, а потом города. У них было больше прав, чем у англичан, что прибыли в Австралию и сразу, столкнувшись с племенами местных туземцев, начали их истреблять и прогонять дальше в пустыни. Но Австралия почему-то принадлежит белым, а вот ЮАР – неграм, хотя те в эти земли никогда не заходили!

Кремнев взглянул на него с интересом.

– О, Аркадий Валентинович, оказывается, вы за справедливость?.. Так и думал, вы скрытый либерал…

– Вызывайте охрану, – посоветовал Бондаренко. – Если мне удастся подсуетиться, то Мещерским стану я. Или Бронник, он еще ленивее…

Мещерский даже не повел глазом в и сторону.

– Владимир Алексеевич… справедливость на стороне нашей власти. Чересчур либеральной, слишком уж наприслушивались к Западу, за которого все громче говорит Госдеп. А справедливость велит к Африке относиться справедливо!

– Помню, – сказал Кремнев, – рисунок из учебника географии, где Россия с выделенными на ней областями, на которых можно разместить всю Европу. Потому европейцы поглядывают на земли России с завистью, однако как-то забывают, что вот так взять всю Россию и положить на Африканский континент, она не только там поместится полностью, но останется место еще для Китая и сотни европейских государств в натуральную величину!

Мещерский взмахом руки вызвал на большом экране карту Африки, всю теперь красную, как сплошная зона пожаров.

Кремнев буркнул:

– Глядя на такое, можно бросить тень и на Россию…

Бондаренко поинтересовался:

– В смысле?

– Увидят в этом руку России, – пояснил он мощно. – Дескать, чтобы отвлечь жадные взгляды от своих территорий! К примеру, Япония, что давно облизывается не только на Курилы, но и на весь Дальний Восток, сейчас по идее должна заявить свои права на какие-то земли в Африке.

– Какие права?

– Африку не трясет, – напомнил я, – а для Японии землетрясения, одно страшнее другого, обычное дело. А в Африке теперь можно разместить семьдесят Японий, и места останется еще и на десяток Швейцарий!..

Бронник подумал, сказал нерешительно:

– А всякие там баски, курды и цыгане не захотят организовать там свои королевства или халифаты?

– Цыган и на цепи туда не затянешь, – буркнул Кремнев. – Кому они там наркоту впаривать будут? Друг другу?

Бондаренко сказал мечтательно:

– А вообще-то можно создавать новые нации с нуля… Как идея, доктор? Так и вижу умную, прекрасную и во всем великую нацию бондаренковцев!

Я сдвинул плечами.

– Опоздали. Сейчас государства создаются в инете. И вряд ли захотят переходить в реал. А вот всякие религиозные культы… это да. Многие вообще не признают ни интернет, ни даже компьютеры… для них джунгли самое то.

Мещерский сказал с беспокойством:

– Дикий Запад?..

– Дикая Африка, – поправил Бондаренко. – Думаю, это еще более дикое место. С учетом того, что люди со времен Дикого Запада одичали куда больше. Тогда еще какая-то мораль была, а что теперь?.. Дозволено все!

Я помалкивал, вирус с перемещающимися массами воздуха два дня тому наконец-то достиг берегов Америки. И почти сразу появились случаи саботажа с использованием личных бомбоубежищ.

Милосердие милосердием, а вот простому американцу как-то стало жалко отдавать свой ухоженный чистый бункер неграм из местной этнической банды, что грабили его особняк, разбивали стекла в автомобиле и пытались изнасиловать их чистеньких дочерей.

Правда, никто такого вслух ни за что, терпимость и политкорректность нужно демонстрировать громко и пафосно, но в реальности с первых же дней то в одном бункере, то в другом обнаруживали мертвых афроамериканцев.

То ли вирус проник через износившуюся изоляцию, то ли изоляция хороша только против радиации, а вирус дорогу найдет, но, похоже, если вирус сохранит убойную силу больше месяца, то афроамериканцев на планете не останется даже в убежищах.

В прессе, на радио и на телевидении настоящая буря по поводу того, как и что нужно сделать для того, чтобы спасти остатки афроамериканцев, однако в интернете, особенно на сайтах, что позволяют поддерживать анонимность, картина другая.

Президент страны, когда ему показали результаты дискуссий и споров на форумах, пафосно заявил, что ему стыдно за страну. Его горячо поддержали сенаторы, конгрессмены и все-все, говорили чересчур громко и с широкими жестами, что тут же вызвали насмешки у критически настроенного населения.

Я помалкивал, президент и сенаторы правы, однако в их стране повторяется то же, что привело к краху коммунизма. К тому светлому будущему человечества хотели прийти слишком быстро. И всего лишь с помощью перестройки этических постулатов, не учитывая нашу биологию и звериные инстинкты каждого человека.

Нет, нет и нет, светлое будущее человеку недостижимо. Оно принадлежит нечеловеку, которым человек станет уже совсем скоро. И тогда да, будет и настоящая толерантность, и коммунизм, и всеобщая справедливость.

Бондаренко за моей спиной сказал с интересом:

– А представляете, над чем сейчас ломают головы советники президентов, в Генеральных штабах?..

Кремнев и Мещерский, сдвинув головы, принялись редактировать на свежие головы составленный вчера проект документа насчет дальнейшего расширения полномочий силовых структур. Все для человека, для блага и безопасности этого придурка, даже если он сам не хочет и активно сопротивляется.

Бронник со своего кресла ответил обеспокоенно: