Порвали парус

Ивар сказал со своего места:

– Поддерживаю. Вообще сейчас самые масштабные бои не на Ближнем Востоке, как все пишут, а в Африке…

Оксана сказала со вздохом:

– Мало хлопот, а тут еще и Африка!

– Нам только кажется, – напомнил я, – что это что-то мелкое и очень далекое. Помню, один штатовский инструктор объяснял солдатам перед отправкой в Африку: «…и если кто-то из местных придурков начнет вам доказывать, что их гребаная Африка больше нашего Техаса, то вы, ребята, не спорьте, не спорьте с придурками…»

Ивар засмеялся.

– Да, смешно насчет Техаса, но наши соотечественники тоже абсолютно уверены, что необъятная Россия с ее сибирскими просторами и Дальним Востоком покрупнее Африки!

– А разве не так? – спросил Гаврош то ли наивно, то ли потролливая серьезного Ивара.

– Россия трижды уместится на Африканском континенте, – сказал Ивар авторитетно. – Или дважды, это точно. И народу там… как муравьев на дохлом слоне! Это во времена моего деда в Африке были только бушмены и готтентоты, но куда-то делись, а взамен с деревьев слезло столько умных, что теперь там тысячи стран!.. Каждое племя – уже народ!.. И все дерутся один с другим!

Я обвел взглядом их серьезные лица.

– Да, верно. А ко всему еще в Африку пришел ислам… не самого мирного разлива. Там ко всем радостям еще и религиозные войны!.. Всех со всеми. Так что бдите!.. Теперь ваши промахи будут отражаться не только на вашей кошке или хомячке в клетке, а на странах и народах.

Ивар повернулся к стене с экранами. На двух боковых как раз новости о событиях в Африке: боях, масштабных наступлениях.

– Значит, займемся Африкой?

– Нет, – отрезал я. – Африкой пусть занимаются люди помельче. Президенты стран, канцлеры, премьеры, а мы сосредоточимся на важных проблемах. Не важно где они, в Африке или Норвегии. Вопросы еще есть?

– Не уходите, шеф! – вскрикнул Данко. – Вот смотрите, это Аладырин, знаменитейший генетик, он сегодня выступил с теорией, что силой внушения можно менять структуру генов и продлевать себе жизнь чуть ли не до бесконечности.

Оксана повернулась в его сторону вместе с креслом.

– Правда?

Данко сдвинул плечами.

– Это шеф решит. Ему виднее, он же шеф и жалованье может убавить, а может и прибавить, что уже давно собирается, хоть нам и не говорит. Аладырин рассказывал об эффекте плацебо, что люди, когда верили в это лекарство, выздоравливали, в то время как те, кому давали настоящее, не выздоравливали, так как ворчали, что все врачи жулики, только о деньгах думают и так далее.

– Очень хорошо, – сказал Ивар одобрительно.

Я спросил с сомнением:

– Что, в самом деле эффект внушения настолько силен?

Ивар пожал плечами.

– А я откуда знаю? Я ж не говорю, что он прав. Я вообще в генетике нуль. А то и вовсе ноль.

– Но…

– Я говорю, – пояснил он, – теория хороша! Снимет часть напряжения в обществе. Вот так просто дает надежду вылечиться и продлить свою жизнь простой верой в исцеление и продление жизни. Те, у кого нет денег, получат шанс.

– Настоящий?

Он дернул щекой.

– Да какая разница? Вы же сказали, наша цель – предотвращать конфликты, снижать напряжение в обществе, не допускать социальные и прочие взрывы? Эта теория для этой цели так же хороша, как и лотереи, которые правительства ряда стран запустили по рекомендации таких же умных, как я, в общегосударственных масштабах. Каждый может, вытащив счастливый билет, стать мультимиллионером!.. И сразу часть тех, кто выходит на площади с протестами, поджигает автомобили и бьет стекла витрин, останутся дома и будут ждать конца года, когда проведут розыгрыш главного приза.

– А потом? – спросил я с интересом. – Выйдет бить окна?

Он засмеялся.

– Шутите? Купит два билета или сразу десяток, чтобы повысить шансы. И снова будет ждать год. А для нас это так важно – выигрывать год за годом.

– Но в конце концов, – сказал я, – терпение кончится.

Он посмотрел на меня свысока, улыбнулся, как милому и потешному придурку.

– Владимир Алексеевич, да вы еще в этом году придумаете, чем его занять еще, чтобы не бунтовал против власти и не мешал нам работать и даже как бы трудиться на благо какого-то там общества!

– Проработай, – сказал я поощряющее. – Дело не нашего высокого уровня, но передадим наверх, займутся отделы культуры и пропаганды, пусть хоть немного поработают перед полным исчезновением в момент Перехода.

– Нашего Перехода, – добавил Ивар зловеще.






Часть 2




Глава 1




Внутренние часы отслеживают время, а мозг без команды и даже без спросу отследил ситуацию на дорогах и предупредил, что лучше выехать на семнадцать минут раньше, чтобы не зависнуть в пробках.

В кабинет Мещерского я вошел минуту в минуту, часть мозга в самом деле способна работать как компьютер, получая записи со всех видеокамер на дорогах и точно рассчитывая время для каждого участка.

Кроме Мещерского, Бондаренко и Кремнева присутствуют несколько не знакомых мне лично человек, хотя знаю как облупленных по их работе, вообще-то не слишком впечатляющей, что и понятно: ГРУ обложен такими красными флажками и запретами, что вообще непонятно, как еще дышит.

С другой стороны, в остальных странах с этим еще хуже, демократы до свиного писка страшатся своих же силовых структур и всячески ограничивают их работу.

Я сел в заднем ряду и молча слушал. Мещерский обрисовал продолжающую нарастать нестабильность в мире, где угроз все больше, террор все опаснее, глобальнее, некоторые группы нелегалов обладают бюджетами, сравнимыми с валютными запасами ряда стран.

Все знакомо, все это знают, я терпеливо ждал, скажет ли Мещерский что-то новое или же поосторожничает по обыкновению. Чем человек выше по должности, тем он осторожнее, этим я только и могу объяснить полное отсутствие Бога в нашем мире, потому что только одно присутствие все изменит кардинально и, конечно, не в лучшую сторону.

– Но сейчас главное, – проговорил он наконец, и нотка злого торжества проскользнула в размеренном голосе, – в Штатах наконец-то заработала, подталкиваемая силовыми структурами, тяжелая и неповоротливая машина власти! Вы все это заметили… А если уж заработала в Штатах, задвигались и в остальном цивилизованном мире…

Собравшиеся в его кабинете тоже задвигались, оживились. Все знают, еще вчера было созвано по инициативе Штатов внеочередное заседании ООН, и хотя результатов официально пока нет, обсуждение обещает быть долгим и бурным, потому что на повестке дня во весь рост встал острый вопрос насчет усиления всеобщего контроля ввиду рисков глобальных катастроф.

– Мощная волна протестов, – сказал Мещерский, – была ожидаемой. Пока о результатах говорить рано, но Россия, Штаты и вся Европа выступили на редкость единым фронтом!

– За контроль? – спросил кто-то с едва заметной ноткой недоверия в голосе.

– За строжайший контроль, – заверил Мещерский. – Даже Европе припекло так, что проголосовала за право инспекции в любой момент в любом месте!

– Несмотря на?

– Несмотря, – подтвердил Мещерский. – Сперва выживаемость цивилизации, потом политесы.

Он начал рассказывать подробно и обстоятельно, но я за пару секунд просмотрел все материалы совещания в ООН и все записи с видеокамер, установленных в зале и за его пределами, вплоть до тех, что в туалете, увидел, как совсем иное в кулуарах говорят те, кто красиво и пафосно выступал с трибуны, однако и такая характерная для дипломатов двуличность не особенно портит победную поступь прогресса в единении человечества.

Правда, часть стран вообще отвергли возможность объединения силовых структур, часть благоразумно согласились, но тут же начали настаивать, что у них все под наблюдением, потому справятся своими силами.

Однако, к счастью, представитель Штатов при откровенной поддержке и заметном подталкивании Россией заявил в непривычно жесткой форме, что со странами, которые могут угрожать неконтролируемой деятельностью всему человечеству, будут поступать жестко и согласно закону, который вот сегодня примут на совместном заседании.

Глава делегации России уточнил, что для ускорения работы закон будет принят на совещании Штатов, России, Евросоюза и Китая. Остальным, чтобы не было лишних проволочек в дебатах и пространных обсуждениях, будет предложено присоединиться.

Страны, возжелавшие остаться вне рамок нового закона, добавил он, могут столкнуться с вторжением объединенных сил, сменой правительств, внешним управлением, а на местах в таких случаях будет установлена военная администрация.

Его слушали в настороженном мрачном молчании, даже представители Штатов и Евросоюза, а он подчеркнул в заключительном слове:

– Феодализм остается в милом прошлом!.. Мир становится единым. Это не газетное клише, а наша реальность. Примите ее… или мы примем ее за вас.

Поочередно выступили члены стран Евросоюза, хотя ничего нового не сказали, Европа давно уже не та, а в конце штатовец напомнил:

– Мы все понимаем и то, что часть стран согласятся с нашим давлением, но втайне попытаются отстаивать свое право делать запретное. Должен предупредить очень откровенно: туда будут забрасываются группы наблюдения, тайные или явные, а любое противодействие им грозит жестокими карами на всех уровнях. Вплоть до смены правительств.

– И режимов, – добавил глаза российской делегации.

Дальше пошли повторы, прения, в которых одни и те же доводы повторялись в разных вариантах, я мысленным усилием перекрыл тот канал и вернулся в кабинет Мещерского.

От макушки до пят охватило странное облегчение, словно миновала гроза и не затронула мой сад, мои цветы, мой так тщательно возделываемый мир.

Наконец-то заработало… Теперь штатовцы не остановятся, это же одновременно и легализация их власти. И хотя не самая лучшая идея вот так взять и пустить на мировой трон американского бюргера, но этот вариант лучше, чем гибель человечества.

Да и не на самом троне штатовцы, у России достаточно сил, чтобы пустить всю Америку в распыл, так что решения принимаем вместе. Это просто консенсус. Но консенсус лидеров, озабоченных судьбой всего мира, так что нет предмета для разногласий.

Почти нет.

Мещерский сказал ясным голосом:

– Теперь поговорим о частностях. То есть вернемся к нашей повседневной работе. Наши аналитические группы обнаружили в Индии целую сеть подпольных лабораторий…

Бондаренко уточнил: