Половинка

Хейго, резко развернувшись, притиснул меня к стене, закрывая собой. Волной последовавшего энергетического удара у меня выбило воздух из груди, сперло дыхание. Хейго тоже тяжело ухнул. Подвал погрузился в кромешную тьму. Через несколько мгновений к потолку взмыли десятки магических светляков, и я увидела продолжение сражения. Правда, теперь оставшиеся в живых белые отступали, пытаясь выбраться наружу из каменной ловушки, но тщетно. Неужели Тьма парализовала их способность уйти порталом даже наверх?

Скоро подземелье опустело, остались только мы с Хейго и наши телохранители – Тьюго с Халом. А магические светляки превратили поле боя, вернее, подвал, в нечто невообразимое.

Я с надеждой посмотрела в глаза Хейго, боясь окончательно поверить в то, что говорю:

– Мы победили?

– Пока еще не совсем, моя Ягодка. Но скоро это произойдет.

– У белых магов больше нет подпитки. И больше нет подкрепления. Лето в самом разгаре и непременно возьмет свое. Так что тех, кого не добьем мы, уничтожит сам Эйр…

– Сто лет не слышала настолько прекрасных новостей, – выдохнула я, широко и счастливо улыбаясь.

Осмотрелась, по-прежнему обнимая Хейго за торс: от портала не осталось и следа. Снег, останки монстров, серые сморщенные трупы белых – если часа два назад подобное повергло бы меня в уныние, то сейчас во мне все запело от радости.

– Ну что ж, тогда приступим… – Я удивленно посмотрела на Хейго, а он пояснил: – Откладывать инициацию больше не вижу смысла.

Радостное, приподнятое настроение мгновенно испарилось. Я изо всех сил уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть и возмущенно пыхтя:

– Лар Хейго, мы с вами недостаточно хорошо знакомы… и знаем друг друга, чтобы переходить на столь близкий уровень общения. И…

– Стать супругами, куда уж ближе?! – ехидно хмыкнул Тьюго.

Вот вредина! Прибить мало!

Хал вообще метнулся к лестнице, видимо, чтобы не допустить появления других «зрителей». А может, чтобы ищущие или твари какие в подполье не провалились.

Решительный и мрачный взгляд Хейго больше не обещал отсрочки. Да и хорошего ничего не обещал!

– Только не делай мне больно, пожалуйста, – обмирая, пролепетала я.

– Не знаю, как получится, – еще более мрачно и твердо признался он.

– В каком смысле? – пропищала я, дернувшись назад.

– В прямом! – не стал вдаваться в подробности Хейго, стягивая с моей головы капюшон и шарф. Затем расстегнул ворот шубы.

– Мне нужно немного времени на подготовку. – Я пятилась, судорожно осматриваясь в надежде убежать. – И вообще, хотелось бы сначала уточнить все нюансы этой самой инициации и…

– Как говорят люди, меньше знаешь, тише кричишь…

– …крепче спишь! – продолжал умничать Тьюго.

Шутник! Точно прибью! Потом!

В этот момент Хейго, которому явно надоели препирательства, тряхнув головой, начал меняться: сначала голубые глаза заволокла непроницаемая темная мгла – наверное, сама Тьма смотрела на меня; затем, как в прошлый раз, лицо пошло темными разводами, словно теперь она побежала по коже змейками, но тут же «впитывалась». Когда Хейго поднял черную, пылающую темным пламенем руку и потянулся к моему лицу, я в ужасе шарахнулась от него и с воплем рванула прочь.

– Ну вот, как всегда… – язвительно констатировал Тьюго.

Хейго догнал меня быстро, еще бы, в моей одежде наверх живо не вскарабкаешься, зачем-то повалил на снег и перевернул. Навис надо мной, а я, мотая головой, уперлась ему в грудь, пытаясь отстранить.

– Не закрывай глаза, родная, – неожиданно ласково попросил этот мужчина, с какой-то целью принявший жутковатый облик, таким же жутким, прямо загробным голосом.

Зажмуриться ему в пику не успела – он наклонился очень близко, открыл рот и… когда из его глаз, рта из каждой поры на меня потекла Тьма, я сама вытаращилась от ужаса и зашлась в истошном крике, изо всех сил забилась, чтобы сбросить с себя это чудовище!

Через мгновение все вокруг меня полыхало Тьмой, а сама я захлебывалась ею, словно мутной водой, беспомощно хрипя и пытаясь вдохнуть воздуха. Мало того, замерзала как никогда, ощущая, что внутри все леденеет.

– Ты поторопился! Она не принимает твою суть… – донесся до меня незнакомый мужской голос.

– Тьма! Если и дальше так пойдет, они умрут оба! – глухо выдохнул кто-то еще.

Дальше у меня в голове зашелестел ласковый, мягкий голос Хейго, настойчиво уговаривающий:

– Ты – моя, я – твой! Навсегда! Расслабься! Доверься мне! Верь! Я – твой, ты – моя! Одна душа на двоих! Но большая, цельная, не одинокая! Раздели со мной свое тепло, не дай замерзнуть во Тьме! Прими меня и тепло моей души…

Голос мужчины, который не раз выручал меня в пути, утешал, защищал от опасности, порой ласкал слух и вызывал живой отклик моей женской сути, вытянул из мрака. А настойчивое обещание тепла помогло расслабиться, открыться душой и принять неизбежное: по сути, подселенца в мое тело. Половинку! Новую и такую… необычную, чужую… Нет – чужеродную!

Внезапно Тьма превратилась в свежий глоток воздуха, остудивший сухое разгоряченное горло. Я судорожно глубоко вздохнула – и тут же услышала:

– Хвала Тьме, они прошли полное слияние и инициацию!

– Главное, чтобы она не сбежала от него после этого… как обычно происходило, – добавил свой ржавый медяк Тьюго.


«Да чтоб ты подавился дурацкими шутками!» – было моим пожеланием этому темному перед тем, как сознание милостиво покинуло меня.





Глава 16

Замок. Безумное утро




Сквозь сон я услышала странный, подзабытый, но от того ставший приятным вдвойне звук – треск горящих сухих поленьев. Смолистых, пахучих… Он казался ненастоящим, словно из далекого прошлого повеяло, когда можно было, ничего не опасаясь, разводить огонь в очаге, чтобы обогреться, вскипятить воду и заварить ароматные травы с медом…

С трудом разлепив глаза, я сперва зажмурилась от яркого утреннего света, льющегося из ничем не закрытых окон, затем тихонечко, по привычке, которой обзавелась в походе, вздохнула и, к своему полному удивлению, не заметила даже маленького облачка пара. Сонное состояние сразу как ветром сдуло.

Приподнявшись на локте, я обнаружила, что спала в штанах, носках и рубашке, без меховой одежды, а запасная шкура в ногах сбилась. Видимо, меня ею накрыли, когда было еще холодно, а потом стало жарко. Вот я и раскрылась.

Как же легко ощущать себя без надоевшей, круглые сутки не снимаемой теплой одежды! Чувствовать свою силу! Отклик магии родных стен!

И самое замечательное: я в своей собственной опочивальне, на своей собственной кровати во дворце Малина. Какое счастье! Чудо! Сердце дрогнуло от счастья, заколотилось в груди, взгляд радостно метался по знакомым с детства покоям, отмечая детали. Зеленый шелковый балдахин, щедро украшенный вышивкой, подобранный желтыми шнурами с кистями, который в случае необходимости можно опускать до самого пола. Толстый ковер с красно-бежево-зеленым орнаментом так и манил пройтись по нему босиком. Великолепные гобелены, изящная девичья мебель.

Я уже хотела позвать горничных, но в этот миг взгляд упал на две красивые стеклянные вазы на туалетном столике, в которых раньше всегда стояли свежесрезанные цветы, радуя меня в любое время года. Но не сейчас…

Теперь оттуда торчали бурые стебли с тоскливо поникшими, свесившимися на стенки листьями и цветами – видимо, только-только оттаяли. На этот раз я вздохнула глубоко и с надрывом, понимая, что проблемы никуда не делись, а родные умерли… Все умерли! И это не кошмарный сон. Даже не позвать никого, ни фрейлин, ни горничных, даром что колокольчик висит. Одна принцесса… развалилась в роскошных королевских покоях в мужской одежде. Слава всем богам, хоть натоплено.

Я привстала, опершись на локоть, и угрюмо уставилась в стену с мыслью: «А где?..» За спиной что-то зашевелилось. Резко обернувшись и едва не сорвавшись с места от страха, я увидела Хейго, полулежа устроившегося с другой стороны, облокотившись на вторую подушку и свесив длинные ноги с кровати. Из-за яркого света, бившего в глаза, я не смогла подробно рассмотреть выражение его лица, попавшего в тень балдахина.

– Уф-ф-ф! – Облегченно выдохнув, я плюхнулась на подушку и искренне улыбнулась: – Доброе утро, лар Хейго.

Меня сразу же накрыло волной удовольствия, словно чья-то радость пошла через край, а следом неожиданно сменилась настороженностью.

Странно, почему это я испытываю подобные чувства?

Хейго приподнялся, подался ко мне и, склонившись, уже привычно положил ладонь на мою щеку. С невыразимым удовольствием погладил и ласково прошелестел, вглядываясь мне в глаза:

– Выспалась, единственная моя?!

Голубые озера его глаз темнели, превращаясь в черные бездонные омуты. Я в ужасе уставилась на него и захлебнулась от крика, сразу во всех подробностях вспомнив случившуюся накануне, всеми святыми и высшими проклятую инициацию, почерневшее надвигавшееся лицо риирца, заставившего пройти через пренеприятнейшее испытание, лишившее последних сил. И незабываемое ощущение лютого холода, выстудившего внутренности в момент, когда Тьма проникала в меня…

Словно решив освежить мою память, Тьма, как и вчера, заполонила не только радужку, белок тоже стал полностью черным. Мало того, совершенно черная слеза скатилась из уголка глаза к подбородку и – упала мне на руку. В следующее мгновение я, будто пружиной подброшенная, с такой силой отпихнула Хейго, что он упал на подушки спиной. А сама, резво подскочив, с диким воем кинулась вон. Благо теперь меня не стесняли ни шуба, ни меховые штаны, ни уни.

Обретя былую прыть, я пролетела по своим покоям, отметив, что портреты родителей в тяжелых золоченых рамах и наш с Алекс по-прежнему на месте, висят в гостиной.

– Оли, родная… – понапрасну звал Хейго.

Я уже протянула руку толкнуть дверь, ведущую в коридор, авось где-нибудь спрячусь, – а створки резко распахнулись, явив моему взору двух молодых женщин. Опешив, я встала как вкопанная и вытаращилась на них – совершенно не ожидала встретить здесь помимо риирцев людей. Живых, не зомби! Причем с нескрываемым любопытством, немного настороженно, но приветливо и по-доброму смотревших на меня.

Оглядев высокую брюнетку с чуть раскосыми карими глазами, одетую в голубое шерстяное платье, поверх которого красовалась лисья шубка, и хорошенькую голубоглазую блондинку, беременную, кстати, нарядившуюся в синее и подбитый кроличьим мехом с серебряной вышивкой сюртук, я совсем растерялась. Ведь одежда эта мне хорошо знакома… до боли…

Не успела я высказаться, что нехорошо мародерствовать, тем более, как в Дармаше говорят, хозяйка объявилась, у блондинки из волос будто черная тоненькая змейка выскользнула. И сразу исчезла, растворившись на виске. У меня дар речи пропал! Только я попыталась обогнуть этих жутких гостий, чтобы убежать, – по лицу брюнетки забегали юркие черные «ручейки», а темные глаза почернели, прямо как у Хейго. Тьма!

Сердце сначала оборвалось, а затем громко забухало в горле!

– Здравствуйте, леди Оливия, – пропела высоким звонким голосом блондинка, делая шаг ко мне. Она явно волновалась, когда продолжила: – Мы счастливы приветствовать вас в нашем…

Из уголка ее глаза вынырнул очередной черный «ручеек» и спрятался под воротником, потом показался на бледной коже запястья, окрасил ногти. «Бум-бум-бум…» – теперь грохотало у меня в голове, оглушая, мешая связно мыслить. Женщина подняла руку в черных разводах и протянула ее мне. Как зомби, когда те синюшные руки тянули… Я сделала шаг назад, другой, а она продолжала тянуть ко мне черную ладонь. Дальше я не выдержала и с криком кинулась в купальню, в надежде укрыться там от кошмарных визитеров.

Захлопнув дверь перед опешившими незнакомками и нахмурившимся Хейго, я метнулась к комоду и лихо придвинула его к двери. Хотя, помнится, раньше этот комод две горничные с трудом сдвинули с места, когда за него что-то свалилось. Мой панический вой перешел в хрип и наконец оборвался – воздух кончился. В дверь вопреки моим «стараниям» никто не ломился, поэтому я бухнулась на лавку: ноги подкашивались.

Огляделась. Все осталось на прежних местах, как мне запомнилось: большая медная ванна, мягкая мебель для отдыха после омовений, огромное зеркало и фаянсовый таз с водой. Поплескала себе в лицо водой, свежей, кстати. Неужели мой темный побеспокоился? Но ясности мыслям вода не принесла. Может, я просто схожу с ума? После той проклятой инициации? Может, я все еще сплю? Вот это было бы самым лучшим выходом, а не то… Нет, нет и еще раз нет!

Судорожно вздохнув, я встала, оперлась ладонями о холодную мраморную поверхность подзеркальника и замерла, ощущая, как сердце вновь заходится в неистовом ритме – руки продолжали «радовать» черными ногтями. Мои собственные руки! Решила поскрести, убеждая себя, что это всего-навсего грязь въелась за три недели путешествия. И тут же вспомнила, что вся, целиком, тоже давно нуждаюсь в воде и мыле, особенно волосы. Сказано – сделано. Тем более в родных стенах мой резерв быстро восстановился, и я с удовольствием воспользовалась возможностями магии для чистки тела и одежды.

Боги, как же давно я об этом мечтала – ощутить себя чистенькой. Конечно, это не в воде искупаться – полного ощущения комфорта не появилось, но стоило силе улечься, пряди черных волос с сухим треском разметались по рукам и спине. Затем, затаив дыхание, проверила ногти, но они так и остались темными.

«Нет! Нет! Нет! Только не это…» – простонала я.

Внезапно между пальцами блеснуло черное пятнышко, стремительно вытянулось в ленточку-змейку, которая, пробежавшись по пальцам, собрала всю «грязь» с ногтей. Запаниковав еще больше, я трясла рукой, пытаясь стряхнуть эту омерзительную гадость, но она юркнула под рукав рубашки. Я с воплем попыталась задержать «змейку» у локтя, даже собралась разодрать рукав, чтобы добраться. Но в этот момент поймала свое отражение в зеркале: взлохмаченная, испуганная, с круглыми безумными глазами – как затравленное животное! Не успела «полюбоваться» загоревшим, обветренным лицом, как по нему тоже побежали черные «змейки».

Вопя на все лады, я сбивала эту пакость с себя, впустую шлепая по голове, пытаясь выдрать из волос, стряхивая с одежды. Крутилась вокруг своей оси в бесплодной попытке избавиться от ползающего по мне безобразия. В дверь начали громко стучать жуткие незваные гостьи, о чем-то просили, повергая меня в еще большее безумство. Им вторил Хейго, призывая успокоиться.

Мой вой оборвала стремительно закрутившаяся прямо посреди комнаты воронка. Пока я, отшатнувшись к стене, удивленно хлопала глазами, из нее вышел Хейго в ипостаси хорошо знакомого черного «плаща». Тьма развеялась, а он принял человеческий вид. На мое счастье, Хейго выглядел настолько невозмутимо спокойным, что в надежде на скорое спасение я вытаращилась на него, как на воплощение надежности и тепла, продолжая судорожно стряхивать с себя «змеек», подергиваясь всем телом, словно больная или безумная.