По осколкам нашей любви

— Я хочу знать, что он сделал с тобой.

— Зачем? Уже ничего не изменить.

— Потому что… — Я безнадежно пожала плечами. — Хочу как-то помочь.

Выражение его лица смягчилось.

— Так ты уже. Ты всегда делаешь все лучше. Я сижу здесь, с тобой, обнаженной, и твое замечательное тело обернуто вокруг моего. Ничего лучше и не может быть. И ничто не может испортить момент.

— Раз ничего не может испортить момент, так расскажи мне. Сейчас лучшее время, — сказала я, чтобы поддержать тему.

Он вздохнул.

— Ладно. Мне было одиннадцать. Я нарушил комендантский час. Нонно немного шлепал меня до этого и пару раз бил ремнем, но он никогда не порол меня, пока я не нарушил комендантский час — я не только нарушил его, но еще и пререкался с дедушкой. Так что он заставил снять меня рубашку, уткнул лицом в кухонный стол и взял ремень. Он был не в себе — гнев овладел им, из-за чего ремень случайно развернулся и сделал мне глубокую рану на спине. Нонна тогда сошла от него с ума. После этого дедушка больше никогда не бил меня. — Марко покачал головой, пытаясь, видимо, вытянуть себя из воспоминаний, когда посмотрел на меня. — Они не отвезли меня в больницу, потому что тогда бы задали много вопросов, поэтому Нонна старалась залатать рану, но швы были наложены не слишком правильно, поэтому и остался шрам.

Я приткнулась к нему ближе, как только могла, и провела губами по его.

— Ненавижу его, — сипло прошептала я, чувствуя, как слезы жгли глаза. — Я так сильно его ненавижу.

— Ш-ш-ш, детка. — Марко легонько поцеловал меня, потирая верх и вниз мою спину. — Не надо. Я давно уже все отпустил.

Я кивнула, но слезы все равно вырвались наружу; я обхватила его, зарываясь лицом в шею.

— Все это стоило того, чтобы прийти к такому концу, — прошептал он.

Я была охвачена нуждой сделать для него только лучшее — вернуться обратно и забрать его боль. С этого момента я хотела сделать так, чтобы он больше не чувствовал себя как раньше, а всегда чувствовал себя любимым.

Да, любимым.

Потому что, как оказалось, я любила его.

Я снова сильно влюбилась в Марко Д'Алессандро.

После дня дурачества в загородном доме, а затем оживленной прогулки вдоль озера, мы заканчивали день тем, что ужинали в милом ресторанчике в местной деревне, прежде чем обратно пойти в дом. Когда мы вернулись обратно и устроились по уютней, единственным звуком, который был слышен нами за ближайшие мили, было потрескивание пламени в камине. Несмотря на романтическую обстановку, я была немного взволнована, ожидая, когда Марко наконец расскажет о том, что хотел обсудить.

В конце концов, лежа напротив него на диване с переплетенными с ним ногами, я сделала первый шаг:

— Ты хотел поговорить?

Марко молчал, пока вырисовывал круги на моем голом плече кончиком пальца.

— Лив кое-что сказала, — ответил он низким самодовольным голосом, который контрастно звучал в тихой комнате. — Это было в ту субботу, когда мы обедали с твоей мамой. Лив сказала, что ты планировала устроить вместе с ней засаду. Она взяла тебя в «У Д'Алессандро», чтобы ты могла подловить меня и поговорить, потому что я игнорил тебя. Это так?

Я закрыла глаза, и каждая мышца в моем теле туго свернулась в узел. Зачем Лив сказала ему об этом? Почему он говорил мне об этом?

Смущенная, раздраженная и ощущающая невероятную уязвленность, хотя я знала, что Марко никогда бы не заставил меня ощутить такое, я задумчиво посмотрела на огонь. Прошлая ночь, проведенная в постели с Марко, была более уязвимой для нас обоих. Тем не менее…

Это касалось прошлого Марко и нашего настоящего.

Касалось нашего совместного прошлого.

Я избегала его. Напоминания не были сами по себе хорошими.

— Ну, и?

Его руки сжали меня из-за моего тона.

— Я просто не мог вспомнить, почему игнорировал тебя. Подумал, что хотел вспомнить, потому что пытаюсь исправить все то дерьмо, которое сделал тебе.

О, нет. Мы определенно не можем вернуться сегодня в прошлое.

Я отодвинулась от него, натянуто улыбаясь ему в ответ на вопросительную хмурость.



— Думаю, мне нужно в душ. Скоро вернусь. — И ушла, прежде чем он смог проронить слово.

Быстро скинув с себя одежду, я запрыгнула под горячий душ и прислонилась лбом к прохладной плитке. Я пыталась медленно вдыхать и выдыхать, чтобы справиться с беспокойством.

В скором времени дверь душа открылась за мной, но я не обернулась. Когда Марко ступил внутрь, я сразу же почувствовала его жар. Я подняла голову с плитки и мгновенно уперлась спиной ему в грудь.

Его руки поднялись вверх по изгибу талии; кончики пальцев слегка касались моих ребер, пока Марко не взял грудь в ладони. Я вздохнула, кладя голову ему на плечо и выгибаясь от его прикосновения.


Большие пальцы коснулись моих вставших сосков, и низ живота свело от вожделения.

Без единого слова, Марко играл с моим телом, трогал меня, ласкал, массировал. Пока я задыхалась, он скользнул рукой у меня между ног и проник пальцами. Я поставила руки на плитку впереди себя.

— Трахни меня, — простонала я в отчаянии.

Пальцы Марко исчезли. Его руки крепко сжали мои бедра, после чего он скользнул внутрь. Я закричала от того, как он заполнил меня, и отклонилась навстречу его нежным толчкам.

Марко вновь взял меня за правую грудь, обратно прижимая к себе, пока другая двигалась у меня между ног. Пальцы скользили по клитору назад-вперед, в то время как Марко продолжал трахать меня медленными, мучительными толчками.

Я уперлась затылком о его грудь и положила руки ему на бедра, отчаянно нуждаясь в удовлетворении. Он подталкивал меня к нему, пока не напряглось все мое тело.

Марко почувствовал это и начал двигаться сильнее и быстрее.

Напряжение внутри меня распалось; от оргазма задрожало все тело, и с трепетом я закрыла глаза в абсолютном блаженстве.

Я растаяла подле Марко, отчего он сжал меня крепче; его горячее дыхание обжигало мне кожу, а мычание и частое дыхание усиливались по мере его приближения к оргазму. А затем я внезапно почувствовала его зубы у себя на плече, когда его тело напряглось на несколько секунд, прежде чем бедра дернулись в высвобождении.

Дрожа, Марко прижал мое тело к плитке, пока кончал в меня.

— Черт, — выдохнул он, лаская мою задницу.

Я вздрогнула; сердце все также сильно колотилось в груди.

На этом все должно было закончиться.

Но, видимо, Марко так не решил.

Он тихонько вышел из меня, но у меня даже не было времени сожалеть о завершении, как он тут же развернул меня к себе. Я встретилась с его неистовым взглядом; хватка на моих плечах была настойчивой.

— Когда мы были детьми, я был влюблен в тебя.

Удивление, наслаждение, облегчение, абсолютная радость пронеслись сквозь меня, пока я стояла с округленными глазами от его резкого признания.

— Это чувство никуда не делось, Ханна. — Он прислонился к моему лбу своим. — И теперь, когда узнаю тебя вновь, то люблю сильнее.

Ох, дерьмо. Горло сжалось. Я знала, просто знала, но не могла сказать этого.

— Ш-ш-ш, — произнес он, чувствуя мое напряжение, и нежно поцеловал меня. — Я могу подождать твоего ответа. Просто хотел, чтобы ты знала мои чувства. Их ничего не изменит. — Марко посмотрел мне прямо в глаза. — Чтобы там ни было, остановись. Я не хочу, чтобы ты загружалась по поводу моего прошлого. Все прошло. Ничего не вернуть. У нас есть настоящее, и оно прекрасно.

Момент слишком эмоциональный, чтобы сформулировать слова, поэтому я просто кивнула, обхватывая Марко. Затем уткнулась головой ему в грудь, рядом с сердцем, и позволила ему обнимать меня, пока теплая вода омывала нас.





∙ ГЛАВА 18 ∙




На следующее утро я вздохнула от разочарования, стерев все доказательства нашего отдыха в загородном домике. Когда Марко подошел после того, как уложил багаж в машину, он увидел несвойственные мне надутые губы и нехотя улыбнулся:

— Обратно в реальность.

— А нам следует? — Я сморщила нос.

Его улыбка исчезла.

— Нам есть о чем поговорить, когда вернемся.

Желудок внезапно перевернулся.

— Почему мы не поговорим об этом сейчас?

— Мне бы хотелось поговорить, когда вернемся домой. Это довольно важная новость.

— Насчет твоих мистических выходных?

Марко кивнул:

— Да.

— Ладно, давай отправимся в путь, потому что ожидание убивает меня уже неделями.