Опоздавшие
Часть 19 из 51 Информация о книге
* * * Больше недели свекровь ежедневно изводила Сару вопросом: – Какой у тебя срок? – Три месяца, – всякий раз отвечала Сара, после чего следовало неизменное продолжение: – Три? О господи! Вот тогда-то я потеряла дитя, которое носила до Эдмунда. Пожалуйста, будь осторожна, дорогая. Ты даже не представляешь, сколько женщин не могут выносить ребенка, и выкидыш у них случается именно на этом сроке. Перепуганная Сара бросилась к доктору Спенсеру, но тот сказал: – Чепуха! Однако Сара облегченно выдохнула, когда февраль закончился, то есть пошел четвертый месяц. (Но пошел ли? Вдруг она ошиблась в подсчетах? Надо было вести дневник, как делала Лил. Увы, подруга поделилась опытом, когда поезд уже ушел.) * * * Если родится мальчик, она хотела назвать его Эдмундом, невзирая на протесты мужа, мол, три Эдмунда Портера – это уже перебор. Если будет девочка, она назовет ее Мэй, в честь своей мамы, или Агатой, в честь трагической героини нового романа. Но Эдмунд возражал против Агаты, в сокращенном варианте превращавшейся в Агги. Тогда решили подыскать красивое имя, у которого нет уменьшительной формы. 21 Сара Холлингвуд 1911 У Сары возобновились мигрени, от которых она мучилась в юности, отекали ноги и руки, и посему доктор Спенсер рекомендовал ей вернуться в Холлингвуд. В доме, где две миссис Портер, сказал он, неизбежны стрессы и волнения, совсем нежелательные в ее положении. Лишь кровать Желтой комнаты была достаточно большой для роженицы, однако Сара не захотела спать на ложе, ставшем смертным одром ее матери. Она опять заняла Розовую комнату, их с Рейчел бывшую детскую, окна которой выходили на запад, предлагая вид на озеро, а подъемные фрамуги обеспечивали доступ свежего воздуха. Эдмунд остался с матерью на Вайн-стрит. Вдовствующая Альма Бригг-Портер не могла обойтись без сына, поскольку, как она говорила, одна везла на себе весь дом. Подобные заявления обескураживали ее многочисленных слуг, но она имела в виду, что все работники – кухарка, прачка, экономка, разнорабочий, садовник – приходящие и в доме не живут. – Жду не дождусь, когда ты вернешься к нам, дорогая, – говорил Эдмунд, ежедневно навещая Сару по дороге со службы домой, и неизменно добавлял: – Мама тоже по тебе скучает. Конечно, это была неправда, но Эдмунд хотел, чтоб оно стало правдой, и надеялся, что когда-нибудь так и случится. Сара старалась представить, каково это будет – с ребенком вернуться на Вайн-стрит. Похоже, дом безраздельно принадлежал свекрови, никогда не считавшейся с ее желаниями. Например, Сара захотела переставить мебель в их с Эдмундом спальне. Конечно, воля ваша, с несчастным лицом сказала свекровь, но до чего жалко трогать шкаф, который прадедушка Эдмунда сам смастерил, постаравшись вписать его именно в этот угол. Даже выбор хозяйственных товаров Саре не доверялся. После помолвки она преподнесла миссис Портер мыло, которое Брайди сварила с добавкой мяты, выращенной Нетти. Минул год, а перевязанная лентой коробка с брусками так и стояла нетронутой. Миссис Олсен, приходящая прачка-шведка, сказала, что получила указание хозяйки не пользоваться этим мылом, слишком грубым для ее белья. * * * Дом, в котором прошло детство Сары, был воистину родным, и особняк Портеров не мог вызвать подобного чувства, пока в нем обитала свекровь. Но Альме Бригг-Портер исполнилось всего сорок четыре года, и она была из рода долгожителей. В прошлом году свекровь устроила прием в честь золотой свадьбы своих родителей, на который дед Эдмунда прибыл в форме участника Гражданской войны. Сара пыталась представить, как они с Эдмундом отмечают пятьдесят лет совместной жизни, но 1959-й казался невообразимо далеким. По своей матери она тосковала постоянно. Хотелось о многом ее спросить. Сара хранила флакон ее духов с ароматом сирени и временами, откупорив, проводила крышечкой по запястью – запах напоминал о маме и как будто наделял маминым мужеством. Рождение ребенка казалось подвигом сродни покорению горной вершины, чем занимались только мужчины – потому, видимо, что подвиг деторождения им был недоступен. * * * С каждым днем Сара всё больше уставала. Полдень ощущался полночью. Даже простейшее дело вроде очистки яблока казалось титанической задачей. Подъем по лестнице отнимал последние силы. Как-то в воскресенье Сара потихоньку пошла в церковь, чтобы хоть ненадолго сменить обстановку, но главное, показаться в новом «мамочкином платье», заказанном по каталогу. На скамье перед нею сидела супружеская пара, недавно приехавшая в поселок, мужчина баюкал на руках ребенка. Уродца. У него что-то было с лицом. Родители этого как будто не замечали – только ворковали над ним и укачивали, если он принимался плакать. Не дай бог, думала Сара, у нашего ребенка будет какой-нибудь изъян, Эдмунд потребует сдать его в приют. Смогу ли я пойти на это? Господи, избави нас от такого! – мысленно взмолилась она. До конца службы Сара старалась не смотреть на уродца, вспомнив поверье бабок (скорее всего, выдумку): если женщина на сносях поглядит на безобразное дитя, ее плод станет таким же. * * * По утрам Брайди приносила ей кофе, завтрак и читала новости в газетах. – Впервые в истории аэроплан поднял в воздух более десятка человек, – прочла она однажды. – Во французской коммуне Музон тринадцать пассажиров совершили десятиминутный полет… – Интересно, далеко ли Музон от Лангедока? – Сара помешивала ложкой в тарелке, остужая горячую овсянку. – Может, Рейчел и Феликс были среди этих смельчаков? – Я надеюсь, им хватило ума не рисковать жизнью в крылатой машине, выдуманной человеком, – пробурчала Брайди и вдруг, ахнув «Матерь Божья!», издала вопль раненого зверя, какой Сара никогда и ни от кого не слышала. – Что? Что случилось? – всполошилась она. – Ой-ой-ой… – стонала Брайди, выронив газету на колени и закрыв руками лицо. – Ой-ой-ой-ой… Сара отставила поднос и, перегнувшись с кровати, схватила газетный лист. Три заметки под общим заголовком. Трагедия на швейной фабрике… 146 работниц погибли в огне… Почти все они недавние переселенки в возрасте от 16 до 23 лет… – Мастера запирали двери в цеху… – проговорила Брайди, – чтоб мы не бегали на перекуры… – Ты там работала? – ужаснулась Сара. – Гадкое место! Порой она тревожилась, не оказала ли медвежью услугу, забрав Брайди из города, где у приезжих гораздо больше возможностей проявить себя. Но теперь все сомнения отпали. 22 Брайди Холлингвуд Март, 1911 Список погибших еще не опубликовали, однако Брайди знала, что в нем будет Мэри Райан. Чувствовала кожей. Уткнувшись лицом в ладони, она четко представила, как всё это произошло: Мэри учуяла дым, крикнула напарницам, бросилась к двери и забарабанила по железным листам, скоро так раскалившимся, что уже не дотронешься. В комнате почернело, и вопли сменились молитвами, когда женщины осознали свою злосчастную судьбу. Мэри сорвала с шеи и зажала в кулаке мягкие иконки скапулярия, подаренного Брайди. Говорили, того, кто с ним умирает, оберег спасет от геенны огненной. 23 Сара Холлингвуд