Охота на Ботаника! Или ботаник по вызову!

— Тогда уже и к проктологу загляни, гланды проверить!

— Что? — возмутился парень, забыв об игре в конспирацию. — Это без меня! Я в извращениях не участвую!.. Эй, Агнешка, я же серьезно!

— А придется!

Я сверкнула глазами, отвернулась и простучала по паркету каблуками к Морозову — Антон не ушел, он остался ждать, и это приятно удивило. Едва взглянув на Кудряшку, я тут же забыла о Трущобине.

— Морозов, пойдем в буфет, а? Кофе хочу ужасно! Утром не позавтракала.

Перерыв был коротким, всего двадцать минут, после чего нам с Антоном предстояло расстаться — у каждого были свои занятия. А так не хотелось.

— Хорошо, идем, — Антон забросил рюкзак на плечо, сунул руки в карманы джинсов и зашагал рядом. Придержал передо мной двери, когда мы выходили в небольшой холл.

— Какой ты сговорчивый сегодня, — я оглянулась с улыбкой, — а на спине покатаешь?

— В другой раз.

— Смотри, Кудряшка, я ведь запомню!

Антон не отреагировал, когда на лестнице кто-то из парней-выпускников, заметив нас, перебросился с друзьями фразами:

— И что она в нем нашла? С какого он курса?

— Забей. Я все равно не верю, что у них это надолго. Это же Корсак! Привет, солнце!

— Исчезни, Локи!

Мне было все равно. Я ни у кого не собиралась спрашивать разрешения. Покосилась на Морозова, но он остался спокоен, и настроение поднялось. Оно могло быть еще лучше, если бы по пути в кафе еще у двух кретинов не случился глазной тик, и они так явно не лезли со своей «проблемой» под ноги.

Мы вошли в кафешку и расположились за столиком. Оставив свой рюкзак на стуле, Антон принес нам две чашки кофе и пиццу для меня. Время бежало быстро, студентов прибавлялось, любопытные таращились на нас, а мне не терпелось посидеть со «своим» парнем и поговорить.

Как хорошо, что столики в студенческой кафешке стояли маленькие и можно было касаться друг друга коленями — что я и сделала, мгновенно вогнав Кудряшку в краску. Оказывается, не так уж и легко давалось Антону видимое спокойствие. Однако он не отодвинулся, хотя и напрягся.

Я разорвала стик с сахаром и высыпала в стаканчик с горячим напитком. Взяла деревянную шпажку, чтобы размешать.

— Морозов, я обожаю, когда ты смущаешься, но пора бы ко мне привыкнуть. Ты меня уже целовал, помнишь? И, кажется, тебе понравилось.

Морозов проделал со своим стиком то же самое. Сказал хмуро:

— Тебе кажется, Корсак.

— Почему же ты на меня не смотришь?

— Вот сейчас высыплю сахар и посмотрю.

Я сидела, смотрела на своего ботаника и совершенно по-глупому улыбалась. И плевать, если кто-нибудь это видел. Сейчас самое интересное происходило под столом, в том месте, где наши колени соприкасались, но вряд ли такой пустяк мог впечатлить кого-то еще, кроме нас.

Наконец Антон взял в руки стаканчик, поднял голову и отпил кофе. Я как раз откусывала кусок от пиццы, когда он сглотнул и сжал рот в уже знакомом мне упрямом протесте.

— Наверное, Кудряшка, думаешь, какой злой тебе достался Дементор, да? — поймала я взгляд теплых глаз, пытаясь отгадать, о чем он думает.

Мы сидели достаточно близко, из окна падал свет, и лица друг друга были хорошо видны. Я с удовольствием рассматривала четко обрисованный подбородок парня, красивые губы и волнистую светлую прядь, касающуюся его щеки.

— Может быть, — не стал отрицать Антон.

— Еще и прожорливый. Ты был прав в предположениях — я очень люблю вкусно и сытно поесть, так что спасибо за пиццу. Она, конечно, не фонтан, но явно лучшее, что здесь есть.

— Пожалуйста. Хотя насчет прожорливого не уверен. По тебе не скажешь.

Мне нравилось то, что Морозко предельно честен и не пытается произвести на меня впечатление, но в то же время ужасно хотелось пробраться сквозь щиты в его зону комфорта.

— А если бы я была полненькой, я бы тебе больше понравилась? — спросила. — Как девушка?

Антон медленно отпил кофе. Натянуто усмехнувшись, сказал скупо:

— Какая разница, Корсак. Главное, что тебе нравлюсь я, правда? Остальное — мелочи. «Это же Корсак, — повторил он фразу за парнями на лестнице, — вряд ли у нее это надолго!» Остается дождаться, когда тебе это надоест, и делать вид, что меня, как других, не волнует, что именно ты во мне нашла.

Есть пиццу толком не получалось, вот разве что на нее отвлекаться. Но минуту я выиграла.

— Неправда, — спокойно ответила. — Правда в том, Морозов, что мне на самом деле хочется тебе понравится. Слушай, а может, мне волосы обстричь? — неожиданно для себя предложила. — Чтобы всякие придурки меньше таращились? Мне это тоже надоело. Далеко не все такие избирательные в словах, как ты, но хуже то, что они говорят наедине. Так хочешь, я сделаю?

Антон как-то резко крутанул в пальцах уже пустой стаканчик и потупился.

— Не надо.


— Значит, тебе не все равно, как я выгляжу? — спросила с надеждой.

Парень поднял глаза и терпеливо заметил:

— Это всего лишь значит, Корсак, что мне не нужны такие жертвы, и что меня все устраивает!

Наши колени по-прежнему соприкасались, мой кофе остывал, и я заставила себя посмотреть на часы.

— Послушай, Морозов, перерыв скоро закончится… Я бы очень хотела провести сегодняшний вечер с тобой, но завтрашний день будет сложным — мне осталось закончить и сдать две лабораторные, да еще и отец сегодня прилетает, так что наверняка наш дом будет полон людей и придется куда-то сбежать. Но я очень хочу, чтобы ты без меня скучал. Обещаешь?

Я знала, что не услышу «Да», но так хотелось. Однако от ожидания ответа меня отвлек звук входящего на сотовый сообщения. И еще один сигнал, повторившийся сразу же за первым.

Я чуть не подавилась кофе, когда открыла мессенджер и на экране айфона увидела фотографию. Точнее, две фотографии Родиона Трущобина. На одной парень томно щурил глаза, выдвинув челюсть, измазав какой-то липкой дрянью волосы и набычившись, словно какой-нибудь придурковатый тип неопознанной ориентации, а на второй он совершенно бесстыже демонстрировал мне свою упитанную задницу. По которой не то что плакал, а прямо-таки рыдал депилятор!

Надпись под сообщением гласила:

«Агенту А для немцев — эксклюзив! Справку принесу завтра!

Слушай, детка, все же договорись там, чтобы без извращений, ладно? На остальные эксперименты согласен! Я уже подтянул шестерых ребят, можно мне аванс?»

Чего?!

— Фу! — я брезгливо отключила айфон и уронила его на стол. Встала, схватила сумку и оглянулась.

Если бы Трущобин сейчас оказался в зоне видимости, я бы его убила! Что за шутки?

Странное чувство, что надо мной либо издеваются, либо разыгрывают, усилилось, когда у самой стойки буфета увидела еще одного дурака с закрытым глазом и открытым ртом.

— Что случилось? — спросил Морозов и тоже поднялся. Потянулся за рюкзаком.

Я повернулась к нему.

— Ничего.

— Точно? — как-то слишком хмуро озадачился Кудряшка.

Ну, не скажу же я ему, что парень с диагнозом «идиот» прислал мне фото своей задницы с намеком на аванс. Прибью Трущобина!

Айфон вновь отозвался, и на экран выскочил значок нового сообщения в мессенджер. Черт!

— Тебе снова пишут, Корсак. Наверно, что-то срочное, — предположил Морозов и кивнул на гаджет. — Если что, то я не тороплюсь. Провожу тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Эм, да. Скорее всего.

Я взяла в руки телефон, открыла мессенджер, надеясь увидеть извинение от одногруппника… но вместо него на меня таращилось еще одно лицо недомачо в диком экстазе.

«Агенту А для немцев. Рост — 182, вес 70, шатен. Строго гетеросексуал!

Насчет справки понял.

Агнешка, а если я в прошлом году переболел свинкой (без осложнений!), мне справку у вирусолога брать? Какие анализы нужны?»

Дрянь для волос у шутников тоже была одна и та же — похожая на сырой яичный белок. На голую тощую задницу смотреть не стала. Удалила фотографии, отключила айфон и бросила в сумку.

— Жилин, придурок, ну держись! — развернулась к выходу. — Пока, Морозов!

— Корсак, стой! Да постой же! — услышала в спину обеспокоенное, но я уже вылетала из кафешки, стуча каблуками, и вместо прощания лишь махнула Кудряшке хвостом.

— До встречи! Увидимся!

Как мне ни хотелось остаться, но я терпеть не могла строить предположения и сомневаться. Я была намерена во всем разобраться здесь и сейчас! А в том, что у меня это получится, ни секунды не сомневалась. Так же, как никогда на скалах не сомневалась в цепкости своих пальцев и силе рук!

Звонок на пару застал меня в коридоре, так что в аудиторию пришлось войти после длинного выдоха. Пройдя мимо преподавателя, я поравнялась с горе-стриптизерами… и не выдержала. Как шла с ходу, так и треснула сумкой и одного и другого по зализанным затылкам. И пусть скажут спасибо, что не дала волю рукам!

- Придурки озабоченные, я вас убью! — рыкнула. — Какие еще справки! Какие авансы! Какие немцы?! Вы что, с ума сошли? Я вам покажу задницы голые! Детку они нашли! Быстро признавайтесь, что вы придумали, или я вам сейчас последний день Помпеи организую!



Антон

— Увидимся!

Корсак взяла сумку, развернулась и уже через мгновение исчезла из помещения кафетерия, только в дверном проеме мелькнули под узкими брюками ее стройные щиколотки и взметнулся над плечом хвост волос.