Охота на Ботаника! Или ботаник по вызову!

Этого еще не хватало!

Пришлось повернуться и, выцепив парня за грудки, притянуть к себе. Пальцы у меня оказались сильные, и он удивился:

— Эй, спокойно, Корсак! Порвешь футболку!

— Если будешь много болтать, я порву тебе кое-что другое, — честно предупредила. — Стану крутиться не возле Морозова, а возле тебя, и, клянусь, тебе это не понравится. Оставь его в покое и не распускай слухи, понял?

— Я тебя услышал.

— Вот и молодец.

***

Не знаю, то ли у Клюквы напрочь отсутствовало чувство страха, а то ли она, и правда, непонятно как забрела на факультет физики, и теперь Морозко ей был нужен как воздух. Но только едва я вошла в кабинет истории, как снова увидела ее возле Кудряшки. А ведь я предупреждала!

Изогнувшись возле парня на последнем ряду, почти прильнув к нему, Элла Клюквина старательно хлопала тоскливыми глазками и что-то у Антона просила — она всегда у него что-то просила. Убила бы!

— Слиняла, быстро! — я произнесла это одними губами, обещая взглядом расправу на месте, и девушка решила не спорить.

Поджав рот, она стянула со стола сумку и исчезла по-тихому — Морозов даже заметить ничего не успел, роясь в рюкзаке и продолжая ей что-то объяснять.

Я подошла к его парте и села рядом. Обвела тяжелым взглядом любопытных, заставив их отвернуться — это у меня всегда получалось и без слов.

— Вот, Элла, твой расчёт задачи, а вот лабораторная. Ничего, сдашь с опозданием. Я понимаю, она сложная, так что был рад помочь…

Антон поднял голову, обернулся и встретился со мной глазами.

— А мне не нужно помогать, Морозов, — повернулась к нему. — Я в учебе привыкла рассчитывать исключительно на себя. Привет, Ромашка. А вот и я!

На этот раз Морозов завис на целую минуту — я не торопила, но взгляд держала. Выражение моего лица обещало мало хорошего, но тут уж я ничего поделать не могла. Достал он меня до самого сердца!

Очнувшись, парень ожидаемо нахмурился и сжал губы. Конечно же, не поздоровался и отвернулся. А вот я соскучилась, и сильно!



*Lightroom — графический редактор компании Adobe для работы с цифровыми фотографиями.

*Пресет — Понятие пресета в инстаграм пришло из программы Lightroom. Суть его заключается в создании, сохранении и использовании одних и тех же настроек обработки фотографии для всех снимков. Пресет создается для одного фото, а потом просто копируется на следующие. То есть, не приходится каждый раз обрабатывать фотографии повторно.

*WTF — аббревиатура в интернет-сленге, расшифровывающаяся как «what the fuck?» (русский перевод — «что за чёрт?», «что за хрень?», «какого чёрта?»



старой аудитории студенты сидели на скамьях — какая прелесть! Я закинула руку на спинку нашей скамьи и решительно придвинулась к Морозко упругим бедром и грудью.

— К-корсак! — ожидаемо распахнул глаза и зарумянился Кудряшка, от прикосновения встрепенувшись зайцем. — Ты зачем это? — возмутился. — Снова за свое?!

Отодвинуться дальше ему помешал рюкзак… и чувство собственного достоинства.

Желваки натянулись, а рука возле моей груди напряглась.

— Ой-ой! А помнится, кто-то обещал со мной не разговаривать.

— А я с тобой и не разговариваю!

— Правда? А вот я — очень даже! — выдохнула в ухо.

Я собиралась сказать что-то колкое и обидное. Что-нибудь очень сердитое… но вместо этого, не удержавшись, куснула Морозко за щеку — давно хотела. Хоть и была злой, а вышло ласково — все-таки три дня не виделись.

— Корсак, ты с ума сошла! — изумился парень, хлопнув ресницами и приложив к щеке ладонь.

Он попытался встать, но я тут же дернула его за запястье вниз, заставив сесть. Указала подбородком на строгого преподавателя, в этот момент поднимающегося на кафедру.

— Тихо, Морозов! Не видишь, лекция началась! Не съем я тебя!



Глава 9

Я убрала руку со спинки скамьи и отодвинулась. Мое лицо было холодным и сердитым, и Антон это заметил. Не стал спорить, хотя было видно, что очень хотел. Вместо этого снял очки, отложил их на парту и повернулся.

— Что это было, Дементор? Вот только что? — требовательно спросил. Быстро оглянувшись, он понизил голос до шепота и вернул ко мне взгляд: — Ответь или я уйду!

Ух, какие мы грозные! Это он зря. Я не собиралась перед ним танцевать — во всяком случае, в переносном значении этого слова. О буквальном — отдельный разговор.


— Ну, ты же умный, включи логику и догадайся, — бросила холодно. — Устала я тебе объяснять.

— Я жду!

— Я тоже! — сверкнула глазами, теряя терпение. — Лучше ты ответь! Очень уж хочется знать, кто здесь кого за нос водит?.. Значит, Холод, да?! Идеальный парень? Любишь тачки, провокации и жизнь на острие? Не ожидала я от тебя, Кудряшка, такого экстрима. А с виду — очкастый ангелок! Не хочешь передать привет одной из своих тысячи няшек, а, любитель девушек?

На хмуром лице Морозова отразились смешанные чувства — от озадаченности до беспокойства.

— Корсак, ты заболела? — спросил парень. Мы сидели на последнем ряду и перешептывались — и не сказать, чтобы по-доброму.

— А я похожа на больную? — искренне удивилась.

— Ну, лично я не стал бы отрицать такую вероятность, слушая, что ты несешь.

Антон покосился в сторону доски, у которой что-то говорил историк, обращаясь к группе студентов, и отвел пятерней волосы от лица надо лбом. Светлые пряди мягкой волной коснулись щек. Сдернув большим пальцем колпачок с ручки, он раскрыл конспект, показывая, что разговор окончен.

Вот только я не собиралась униматься. Не так быстро.

— Да? В таком случае скажи, как поживает твой байк? Цепь при разгоне не пляшет? Какой ты на самом деле, Ромашка? Может быть, ты и очки носишь только для «особого» образа?

Если последнее и было правдой, то Морозов хорошо держал лицо, чтобы это выдать, а вот стрелка его возмущения снова скакнула за отметку «взрывоопасно».

— Какой еще байк? Что с тобой, Корсак? У меня нет мотоцикла, он моей семье не по карману, ясно?

— А как же лозунг: «Если ты не любишь скорость, ты не любишь жизнь»? Ты разве так не считаешь?

— Что за бред! Конечно, нет! Только идиоты так считают, кому жить надоело!

— И у тебя нет брата-близнеца, который коллекционирует няшек?

Так, кажется, я зашла в тупик, а вместе со мной и Морозов. На хмуром лице парня озадаченность сменилась подозрением. И судя по всему, в моей неадекватности.

Странно. Но ведь я не ошиблась и видела страницу собственными глазами! Все те фото, на которых был мой ботаник! Тогда почему ничто в Морозове не выдает замешательства или хотя бы намека на смущение? Ведь не такой же он хороший артист? Я всю жизнь живу с актерами, я бы его вмиг раскусила.

— Каких еще няшек? — парень раздраженно сжал в кулаке ручку. — Ты в детстве в куклы не наигралась, Корсак? Или пересмотрела аниме?.. Нет у меня никакого брата. Только сестра. Младшая.

— А как же «Инстаграм»? — выдохнула растерянно, что для меня было совсем не свойственно. Я не любила упускать контроль из рук. И когда меня водят за нос — тоже.

— Не интересно. Не имею с этим приложением ничего общего. Корсак, перестань уже наконец нести чушь! — настойчиво повторил Антон. — И если ты решила таким образом меня достать, то я…

В споре он повернулся и сидел ко мне лицом. Мы не могли говорить громко, поэтому наклонились друг к другу.

Как же я не догадалась! И даже не о том, что Морозова должен был кто-то фотографировать, а скорее о том, что парень, ведущий собственный литературный блог, написавший столько интересных отзывов на книги и смело рассуждающий на тему классиков, вряд ли бы написал всю ту романтическую восторженную ерунду, которой было с лихвой под постами, да еще и простым языком подростка.

Но разве можно догадаться, когда на тебя смотрит такое чудо, а я не видела его три дня?

Купидон, ты жесток, честное слово! Любовь должна быть взаимной, иначе это настоящая мука!

Я смотрела на Морозова, не отрываясь, и позабыв, как дышать. Какие красивые все-таки у него глаза. Теплые, оттенка чая, мягкие… с такими ничего не страшно пережить. Такие ни на какие другие не променяешь. В таких хочется отразиться и остаться навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ох и надоело мне его упрямство, как зубная боль!

Морозко был так близко, что я не удержалась. Подняла руку и забралась парню под волосы. Вплела пальцы в волнистые пряди, провела нежно за ухом, затем вернулась к затылку. Царапнула кожу у шеи, погладив упругие завитки.

То, чего мне сейчас хотелось, не имело никакого отношения к истории, и даже к загадочной странице в «Инстаграм» — все мысли начисто исчезли. Парень под ладонью застыл, а я спросила, глядя ему в глаза:

— Что ты? М-м? Что ты мне сделаешь, Антон?

Он не ответил, сглотнул натужно. Опустив руку, я отвернулась. Еще подумает, что я с ним играю. Разве ему понять, что не всё и не всегда подчиняется разуму.

Раскрыв сумку, достала свой конспект и ручку. Вдохнула грудью и сказала примирительно, отгораживаясь от парня локтем:

— Ты прав, Кудряшка. Похоже я, и правда, заболела. Ничего, выпью жаропонижающего, с ночи штормит. И обязательно со всем разберусь, но уже без тебя.

Я успела записать за Василием Юрьевичем в тетрадь важный тезис о сути тоталитаризма. Систему, признаки и основные формы режима, когда вдруг услышала со стороны Морозко не то рассерженное, а не то отчаянное:

— Ты… как же с тобой сложно, Корсак! Невозможная! Терпеть тебя не могу!

Разозлился, но не ушел. Так и просидели молча всю пару. А со звонком я сама вышла из аудитории первой, чувствуя, как взгляд парня прожигает спину.

Мне бы очень хотелось, чтобы однажды он так же внимательно меня встречал. Но сейчас он Корсак терпеть не мог, и я собиралась с этим что-то делать.

***