Обсидиановое зеркало

Уортон снова дернул за шнур колокольчика.

– Зря время теряете, – заметил Джейк. – Они не станут обращаться с нами как с гостями.

Учитель вздохнул и подошел к столу. Оперся на него руками и посмотрел в окно. После холодной ночи на газонах появилась изморозь. Если по ним пройтись, подумал Уортон, земля захрустит под ногами.

– Как спалось? – спросил он.

Джейк пожал плечами. На самом деле он всю ночь ворочался с боку на бок, дважды садился на кровати и прислушивался к шорохам и скрипам чужого дома.

– Трудно расслабиться под одной крышей с человеком, который убил твоего отца.

– Джейк, тебе следует избавиться от этой навязчивой идеи, – с тревогой в голосе проговорил Уортон. – Ты ведь не можешь…

– Что я не могу? – Юноша достал из кармана сложенное письмо. – Вот мое доказательство. Сэр, не советуйте мне забыть об этом, потому что я никогда ничего не забуду. Хотите уехать – уезжайте. Я могу о себе позаботиться. – Он безрадостно рассмеялся. – Я ведь теперь дома.

Уортон вздохнул и почесал шершавый от щетины подбородок. Он тоже плохо спал этой ночью. Дом оказался слишком сырым. А вода утром – уж очень холодной для бритья. К тому же ни в его комнате, ни в ванной почему-то не было зеркал.

Джейк спрыгнул с кровати:

– Пойду поищу что-нибудь поесть.

Он пересек комнату, распахнул дверь и почти столкнулся с прислугой с подносом. Та ахнула и едва не выронила поднос. Джейк инстинктивно вцепился в него. Чашки и тарелки заскользили по гладкой поверхности, овсянка выплеснулась ему на руку. Девушка выхватила у него поднос:

– Ты что творишь! Я же могла все опрокинуть!

Юноша отступил на шаг:

– Но не опрокинула же.

Служанка прошла мимо него и поставила поднос на стол, а Джейк разглядывал ее, стоя у двери. Она была невысокая, стройная и шустрая. Светлые волосы подстрижены под мальчика. Одета в джинсы и фиолетовую кофту. Кофта велика – рукава закатаны. А еще девушка была в шерстяных полосатых варежках и шарфе, как будто в доме постоянно царил холод. Ботинки, как и кофта, явно не ее размера.

– Овсянка! – обрадовался Уортон. – Просто фантастика. Тосты! И мед! – Он начал разгружать поднос. – Надеюсь, мы не слишком вас побеспокоили, мисс…

– Это Пирс приготовил.

Джейк подошел к столу и сел:

– Твой дядя.

– Да.

Девушка всего секунду колебалась с ответом, но это не ускользнуло от наблюдавшего за ней Джейка.

– Горри, спускайся к нам, – позвал он.

Горацио спрыгнул с люстры, а следом за ним на стол полетела пыль и паутина. Племянница Пирса коротко вскрикнула, но не от испуга, а скорее от изумления. Горри заверещал на нее в ответ, схватил кусочек тоста и принялся его грызть.

– Это обезьяна?!

Девушка явно не могла поверить своим глазам, и это позабавило Джейка.

– А ты что, никогда обезьян не видела?

– Видела, конечно. Просто… Он твой? Можно я его потрогаю?

Сара с опаской потянулась к Горацио, а тот стал обнюхивать ее пальцы.

– Угости его. – Уортон передал Саре тост, а она протянула его мартышке.

Уортон переглянулся с Джейком, ему показалось, что они думают об одном и том же: девушка явно никогда в жизни не видела мартышек. То есть было похоже, что она даже не подозревала о существовании подобных животных.

– Хватит с него, он и так уже нахватался всего. – Джейк посадил Горацио на плечо.

Сара с трудом оторвала взгляд от чудесного зверька и посмотрела на молодого человека. Высокий, темноволосый, одет, насколько она могла судить, дорого, но небрежно. А еще грубый и высокомерный. В общем, на первый взгляд производил неприятное впечатление.

А вот учитель – крупный сильный мужчина – другое дело. Он с нескрываемым удовольствием принялся есть и одновременно нахваливал завтрак.

– Мед какой вкусный! Попробуй, Джейк, не пожалеешь. А хлеб! Свежайший. Мистер Пирс – великолепный повар.

– Я не голоден, – буркнул Джейк и повернулся к девушке. – Может, покажешь мне аббатство?

Ему явно не сиделось на месте.


Сара пожала плечами:

– Если хочешь.

Джейк отцепил от шеи свою обезьянку, а Сара на секунду запаниковала – у нее еще не было шанса проверить, насколько изменился дом. Но Джейку об этом говорить не обязательно, к тому же у нее появилась возможность побольше разузнать об этих гостях.

– Идите прогуляйтесь, – одобрил Уортон. – Извини, не расслышал, как тебя зовут?

– Сара, – представилась девушка и быстро вышла из комнаты.



– Это парадный зал, – рассказывала Сара, – Елизаветинской эпохи. Все панели, думаю, сохранились в оригинальном виде.

– Мне не нужен экскурсовод как в музее. Кстати, где вся мебель?

Сару тоже интересовал этот вопрос. Плиточный пол в зале был практически голым.

– Венн, наверное, все распродал. Содержать аббатство – дело дорогое.

– Сердце кровью обливается, – фыркнул Джейк. – Держать меня в закрытом швейцарском пансионе денег у него хватало.

– Может, из-за этого он и распродал всю обстановку. – Сара искоса глянула на Джейка, но он, даже если почувствовал насмешку, никак этого не показал.

В зале было холодно, как в леднике. Между рамами от стекающей за долгую ночь влаги выросли сосульки. Кто-то, возможно Пирс, не очень удачно украсил подоконники плющом и остролистом с красными ягодами. Возле окна сидела черная кошка и следила за гостями.

– Ты хромаешь, – заметил Джейк.

– А, это ерунда, ногу натерла, – соврала Сара и подумала: «Еще один наблюдательный нашелся».

Они обследовали первый этаж. Комнаты там были маленькими и почти все обшиты украшенными панелями с фестонами и масками. Половицы в длинных, погруженных в полумрак коридорах громко скрипели под ногами. В доме трудно было почувствовать себя уверенно: пол уходил то вниз, то вверх, стены скошены. У Джейка, пока они шли, появилось ощущение, что аббатство искривляется вокруг него. Массивные буфеты заставлены чашами и кубками. Освещение слабое. В маленьких створчатых окнах сквозь сплетения стеблей плюща смутно проглядывала зелень Леса.

Сара шла впереди и была потрясена увиденным. Она ожидала, что аббатство будет заброшенным, запущенным, непригодным для жизни, каким угодно, но только не таким. Здесь было мерзко, как в помойке. Шторы на окнах сгнили до такой степени, что казалось, могли рассыпаться в прах от одного только прикосновения. С потолка в ведра капала вода. Штукатурка отсырела, местами вспучилась и покрылась зеленоватыми разводами. В воздухе пахло плесенью.

Джейк заглянул в пространство под черной лестницей, где висели старинные портреты.

– Здесь всегда так было? Или все изменилось после… после того, как его жена…

Сара пожала плечами:

– Когда-то здесь было просто чудесно. Званые вечера, гости, слуги, огонь в каминах. Особенно на Рождество.

Они вышли в галерею, которая вела в клуатр. Все было так знакомо. Сара уверенно открыла дверь:

– Самая старая часть… построено в Средневековье. Настоящее аббатство, именно здесь когда-то и жили монахи.

Джейк разглядывал большой двор под открытым небом: стрельчатые арки, колонны и сводчатые галереи. А еще он увидел дрова, тачку и заржавевший велосипед.

– Кто-то держит свой хлам в гараже. Венн – в клуатре. И это типа должно произвести на меня впечатление?

– А ты впечатлен? Думаю, вряд ли. – У Сары возникло желание избавиться от этого самонадеянного типа. – А вот водоподъемное колесо, – объявила она и распахнула дверь в стене, заранее зная, что лопасти колеса обдадут Джейка водой и он вымокнет до нитки.

– Ну да, очень интересно, – пробормотал Джейк.

Сара уставилась на колесо. Она прогнило и покрылось водорослями.

А Джейк разглядывал Сару.

– Ты как? В порядке?

– Я в порядке. – Она закрыла дверь и быстро пошла дальше.

Джейк направился следом:

– Ты давно здесь?

– Пару недель. Надо подзаработать, вот помогаю Пирсу по хозяйству. А ты? Расскажешь про себя?

– Я уже говорил – учился в Швейцарии, а теперь вот вернулся.

– Как по мне – Венн деньги на ветер пустил.

– Прости, что?

– Ну, ты ведь не слишком-то ему благодарен? Кстати, ты насовсем вернулся?