Вернувшись к пленному, он перетянул ему руки и ноги шнурками, точно так, как видел в одном сериале про спецназ: когда человек выгибается дугой и его руки привязывают к ногам за спиной. Не очень удобно, совершенно не способствует разработке плана побега, а также, исключительно в теории, деморализует.

Живой выглядел как обычный человек из прошлого: черные волосы, аккуратная ухожденная бородка, светлое и чистое лицо, почти прямой нос с двумя шрамами на переносице, голубые глаза, с ненавистью смотрящие на Александра, узкие скулы и выдающийся слегка вперёд подбородок. Обычный русский парень, каких раньше было очень много…

– Кто такие? Зачем просто так, без видимых причин, обстреливаете простых людей? – Александру очень понравился явно непростой и недешёвый засапожник, которым он начал рисовать замысловатые фигуры на грунте перед лицом живого. – Как зовут, откуда, зачем, почему, ну и ещё что-то, что теоретически продлит твою жизнь. Я вас, г№%доны, запомнил. И твои дружки ещё очень легко отделались, а вот ты…

В глазах живого промелькнуло узнавание, а может, Александру просто показалось. С мертвецами намного проще наблюдать смену эмоций собеседника – просто ориентируйся по цвету огоньков, а вот глаза живых в этом деле не очень надёжные помощники…

– Гоби я. – нехотя представился живой. – Уезжали мы из этих мест…

– Насрали и пошли искать где не гажено, да? – усмехнулся Александр.

– Жратва кончилась в районе, а теперь ещё и вы… – Гоби ненавистно сплюнул густую слюну.

– Мешаем жить, да? – Александр продолжил рисовать на земле человеческое тело. – Скелеты изнасиловали твою жену, дочерей, зарезали сыновей, а тебя заставили сосать их члены? Или, может, мы сожрали всю вашу еду, а что не сожрали, то понадкусывали? Скажи мне, Гоби, в чём причина агрессии? Что мы вам сделали, уё%ки вы постапокалиптические?

Гоби промолчал.

– Где живёте? – спросил Александр. – Сколько вас?

– Нисколько, – ответил Гоби. – Ты всех убил.

– Похоже, что ты мне врёшь. – покачал головой Александр. – Ты не подумай, я не с целью мести интересуюсь. Кому мстить такому мертвецу как я? Вас-то я уже встретил. Или ты думаешь, что я скелет чеченца и собираюсь делать харакири каждому твоему родственнику до седьмого колена? У меня нет столько свободного времени, мне же на работу ходить нужно. Нет, я просто хочу знать, откуда моему городу следует ждать говна. Поделись информацией, ведь посмертия нет, всё потеряло смысл, нет никаких больше раев и адов, в конце концов есть только вечная пустота, где совершенно ничего не будет, ни времени, ни массы, ни даже гравитации. Пустая пустота… Важны ли твои или мои привязанности в той пустоте? Нет, не важны. Ничего уже не имеет значения, Гоби. Ты мёртв, просто до сих пор осознаёшь себя живым. Твоя «жизнь» – путь с неибежным печальным концом. Расскажи мне, Гоби, чего следует опасаться моему городу? Ничего не имеет смысла, даже этот вопрос. Так почему бы и нет?

– Ты несёшь какую-то херню, трупак… – прошептал живой. – Мы уезжали отсюда на восток, а потом вышел ты… Всё.

– Значит, придётся сказать своим, что где-то есть группировка особо опасных живых, которые желают нам зла… – Александр поднялся с корточек, броском воткнул нож в землю и перехватил ППШ.

– Нет, постой! – задёргался живой. – Там обычные люди! Женщины и дети! Не надо!

– Ну, до встречи в вечности. – переведя автомат в режим одиночной стрельбы, без колебаний прострелил голову Гоби Александр.

Роберта они не пожалели, а он ведь вообще им ничего не сделал. Вообще никому ничего не сделал – пара недель новой нежизни…

Пояс с револьвером занял место на тазу Александра, а засапожник, после изъятия у мёртвого Гоби ножен, занял место в боковом клапане брюк. Заглянув в салон минивэн, Александр поморщился от запаха бойни и начал растаскивать трупы. Всё утащить не удастся, но у него и нет такой цели. Он освободил покойников от боеприпасов, оружия, сходил и подобрал АК-74М стрелка из люка, валяющийся в метрах пятидесяти позади минивэна, наполнил всем этим высокий туристический рюкзак, обнаружившийся под одним из сидений и продолжил свой путь.

Может, кому-нибудь понравится машина, тогда её заберут, но Александру она не нужна. Во-первых, двигатель разрушен до невосстановимого состояния, а во-вторых, даже если бы машина была на ходу – колдобины будут выбивать кости не хуже пуль.

С грузом идти будет тяжелее, но это стоящее дело. Всего было убито, считая Гоби, семь живых, у каждого из которых обнаружилось по два-три вида личного оружия, от топориков а-ля томагавк, до штурмовых винтовок АК-109. В точности опознания модели АК Александр был не очень уверен. Это мог быть как АК-103, так и АК-12, а может ещё какая-нибудь неизвестная модификация, вышедшая позже его смерти. Надёжно он мог отличить только АКМ, АК-74, АКС-74, АКС-74У и АК-74М. В остальных образцах сильно плавал, так как слышал о сотой серии только с чьих-то слов, а также из новостей по телевизору.

Так или иначе, всё оружие было погружено в рюкзак, в способности донести который Александр не был уверен…

– Доволен? – раздался голос из-за спины. – Оу-оу, без резких движений!

Александр медленно повернулся. Серокрылый ангел. Опять.

– Чего хотел? – задал он логичный вопрос.

– Даже не удивишься? – усмехнулся Исрафил.

– Я уже очень давно мёртв, но восстал из могилы, не так давно чуть окончательно не упокоился в битве с мертвецами из Бронзового века, а сейчас лично хладнокровно расстрелял семерых. Чему мне удивляться? Существу, называющему себя ангелом?

– Вот это я и хотел у тебя узнать, – улыбнулся неестественно дружелюбно Исрафил. – Ты доволен тем, что только что отнял семь человеческих жизней, обрекая их тем самым на Пустоту?

– Они заслужили, а Роберт не заслужил… – ответил на это Александр. – Ни о чём не жалею.

– Эх… – вздохнул Исрафил. – И с таким вот мировоззрением вы собираетесь строить новый мир?

– Я ничего не собираюсь, – ответил Александр.

– А что же тогда? – лукаво усмехнулся Исрафил. – Ради чего ты продолжаешь двигать свои кости и цепляться за этот большей частью мёртвый мир?

– Просто… – Александр не смог сразу подобрать слова. – Я просто существую и всё. Без какой-либо особой цели. Как раньше. Как всегда.

– Неужели у тебя так и не появилось амбиций? – недоуменно вопросил Исрафил. – Даже более никчёмные индивиды обзавелись чем-то за эти месяцы, а ты? Что достойно твоих устремлений и притязаний? Чего ты хочешь, Александр?

Почему-то слова этого существа заставили Витковского задуматься. Чего же он в самом деле хочет? Даже мёртвые чего-то хотят.

Наверное…

– О чём ты мечтал до того как… стал тем, кто ты есть, Александр? – Исрафил обошёл труп Гоби и подошёл ближе.

– Последние лет десять своей жизни я ни о чём не мечтал, – признался Александр. – Как-то… Плыл по течению. Быстро охладевал к любым начинаниям… А всё самое лучшее и хорошее, что я делал, в итоге…

– Вспомни себя молодого, двадцатилетнего! Ты ведь был молодым! Полным духовных и физических сил! – приободрил его Исрафил. – Ты ведь служил? О чём ты мечтал тогда? Когда выйдет приказ, когда ты приедешь на поезде в родной город и станешь жить дальше, когда казалось, что всё теперь совсем по-другому, не так, как раньше, обязательно лучше и счастливее?


– Откуда ты это знаешь? – тихо спросил Александр.

– Я существую с, по-вашему, начала времён… – усмехнулся Исрафил. – Для меня давно уже не загадка, какого рода мысли в головах солдат, для которых всё самое страшное и тяжёлое уже позади. О чём ты думал тогда, Александр?

– Ну… – задумался Витковский. – Отучиться, устроиться на высокооплачиваемую работу, желательно в Первоуральске, тупой и наивный был… А если с работой не получится, собирался поехать…

– Ну? – Исрафил подался ещё ближе.

– … поехать «покорять Москву». – закончил Александр. – Но сейчас в этом никакого…

– Почему это никакого смысла? – удивлённо воскликнул ангел. – В Москве сейчас тихо, почти никого нет, она была закрыта для живых, но теперь, когда восстали мёртвые, она выглядит очень перспективным местом! Самое время её покорять! Что ты теряешь здесь?

– Ну… – Александр попытался по привычке придумать веские аргументы против каких-то изменений в жизни. – Не знаю…

Ни одного аргумента. Он от покидания Первоуральска ничего не терял.

– В конце концов, ты вообще Россию видел? Когда тебе удастся ещё разок взглянуть на просторы твоей огромной Родины? – подначивал его Исрафил. – Много ты увидишь в черте родного города? Из окна офиса? Из екатеринбургских высоток? Да, будет опасно, смертельно опасно, но… ты сильно цепляешься за вот это вот всё?

Исрафил обвёл Александра руками.

– Какой тебе интерес? – решил внести в диалог конструктивной критики Витковский. – Почему ты уговариваешь меня идти куда-то и на что-то смотреть?

– Я ангел, парень, – улыбнулся Исрафил. – Мне интересно, что будет, если такой индивид из глубинки, впервые за прошедшие десятки лет, окажется в столице? По-прежнему мёртвой, бездушной, пустой… Что будет? Какие изменения это повлечёт?

– Зачем тебе это узнавать? – со вздохом спросил Александр, близкий к принятию решения.

– Мне скучно, Александр! – воскликнул Исрафил. – Мне тут остаток вечности куковать. А везде одно и то же. Что в Америке, что в Африке, что у вас.

– И ради твоего развлечения я должен рисковать своей нежизнью и идти куда-то в далёкие дали? – слегка рассердился Александр.

– Не ради моего развлечения, а ради себя! – вдохновенно, как продавец телевизионного магазина или проповедник на службе, вымолвил Исрафил. – Подумай об альтернативах медленному разрушению под действием сил окружающей среды и заболачивающего разум прозябания в офисе! И вообще, Москва – не край мира! Неужели ты никогда не хотел посмотреть на мир? Не хотел побывать во Франции, Италии, Испании? В Мавритании, в конце концов?! Ты бы видел, какие прекрасные восходы и закаты на берегу Атлантического океана… Такие появились только через десять лет после Последней Битвы, когда остановились заводы, отгремели своё атомные электростанции, отгорели леса… и природа начала по-настоящему очищаться. Это прекрасно, Александр, просто прекрасно. Стоит того, чтобы увидеть и умереть, искренне говорю тебе! Ну так как?

– И ты будешь следить за мной? – уточнил Александр.

– Приглядывать, если быть точным, – ответил ангел. – Просто приглядывать за изменениями обстановки. Ты не один, Александр, а я не хочу развлечение превращать в какую-то утомительную повинность. Достаточно с меня такого… Но ты ещё не ответил.

– Я подумаю. – произнёс Александр и продолжил путь.



//10 декабря 2031 года. Окраины Екатеринбурга//

– Холодно, сука… – Щуплый, известный в узких кругах медвежатник, вырвал ломик из щели между косяком и дверью. – Калган, что там?

– Тихо всё, – успокоил его второй бывший уголовник, появившийся на лестничной площадке старой хрущёвки.

Бывшим уголовником он являлся по причине того, что в нынешние времена, когда уголовно-процессуальный кодекс перестал функционировать, никто больше не являлся уголовником, ну или уголовниками были все.

Сейчас они вскрывали жилище заместителя губернатора, Валерия Витковского, который в самом начале перехватил контроль над продовольственными складами и очень сильно не понравился населению города Екатеринбург своим дальнейшим поведением…

Да, он на тот момент обитал в Екатеринбурге, поэтому, когда старая власть окончательно утратила контроль, разграблению подверглась администрация, склады, где ничего не нашли, а также квартиры функционеров. Люди искали еду всеми способами, но везде их ждало смертельное разочарование.

Правда, все как-то забыли, что Витковский большую часть своей жизни жил в первоуральской хрущёвке, где легко могли оказаться запасы пищи, прибережённые на крайний случай. Сам замгубера куда-то исчез после того, как стало понятно, что склады никто особо не охраняет, скорее всего, случайно забили арматурами во время народного налёта, а может, запытали в надежде выведать какую-нибудь информацию о тайниках…

Города сейчас не такие пустые, какими могут показаться на первый взгляд. Сам Щуплый, вместе с бандой Академика, обретался в лесах, где они честно охотились на весьма немногочисленных животных и не совсем честно охотились на всяких «натуралистов», то есть жителей, которые с запасами съестного прятались в лесных землянках и наскоро возведённых лачугах.

Последний раз они кого-то находили почти три месяца назад, но жрать хочется всегда, поэтому Академик рискнул сунуться в Первоуральск. По пути Щуплый вспомнил, что замгубера Свердловской области жил не так далеко от него, в оборудованной по высшему классу двушке в старой хрущобе.

На самом деле, позиции Щуплого в банде начали постепенно ослабевать, так как он упустил почти пойманную собаку, поэтому его мозг работал как никогда продуктивно и выцарапал из глубин воспоминаний такой интересный фактик.

– Долго ещё, Щуплый? – спросили с лестничного пролёта ниже.

Это был сам Академик, который вместе с Ериком проверял остальные квартиры на предмет хоть чего-нибудь съестного.

– Не, щас добью замок, он, конечно, блатной, но против лома нет приёма. – ответил Щуплый.

Просунув лом в уже заметно расширившуюся щель между косяком и дверью, Щуплый поймал упор и что есть силы дёрнул. С характерным треском и лязгом и без того изрядно кем-то помученный замок окончательно поддался.

– Калган, – позвал своего напарника Щуплый.

Тот снова появился на лестничной площадке, достал из толстого, но изрядно облезлого пуховика обрез охотничьего ружья и решительно раскрыл дверь потенциально богатой на добычу квартиры.

Золото ничего не стоит, как и серебро, ранее дорогие смартфоны, ноутбуки, ради которых Щуплый рисковал и вскрывал квартиры, сейчас являются лишь лишним грузом, который не наполнит желудок и не согреет отощавший организм в зимнюю сибирскую стужу.