Ничья его девочка

— Есения, собери волосы они у тебя в тарелку падают.

Я чуть отвернулась и поправила прядь за ухо. И в ту же секунду услышала как что-то упало и звякнуло. Барский резко положтл нож в тарелку.

— Подойди ко мне, Есения!

Я не подошла, опустила взгляд.

— Сучка, — процедила Лариса.

— А то, — так же шепотом ответила я.

Захар подошел ко мне сам, поднял меня за локоть со стула, откинул волосы с моего лица.

— Что это? — ткнул пальцесм в мой синяк.

— Упала, — сказала я и нагло посмотрела ему в глаза.

— Солжешь еще раз…, - взгляд сверкнул, — кто ударил? Игнат?

Я молчала, а Захар рявкнул так, что зазвенели столовые приборы.

— Если никто не признается я накажу каждого так жестоко, как сочту нужным.

Лариса подняла голову о тарелки.

— Я ударила. Она сожгла мое платье. То самое, что ты мне купил. Сиреневое на вечеринку у Светиловых. Она пропалила его утюгом.

Барский стиснул скулы так, что мы все услышали, как трещит его челюсть.

— Сотовый на стол, пошла к себе. На вечеринке у Светловых тебя не будет.

— Почему? Она ведь сожгла, папааа! Она это сделала я не вру!

— Она не врет, — сказала я и посмотрела на Барского, вздернув подбородок.

— К себе, марш! — скомандовал Ларисе, а меня подхватил под локоть и потащил к своему кабинету. Я не сопротивлялась, я балдела от того, что он рядом, держит меня за руку и … и мы сейчас останемся с ним наедине. Втолкнул в кабинет и закрыл за собой дверь.

Какое-то время молчал, потом подошел к окну, приоткрыл форточку, закурил свою неизменную сигару.

— Зачем сожгла? Честно отвечай.

— Была причина.

— Какая? Она ебя оскорбила? Обидела?

Я промолчала.

— Отвечай!

— Я не стукачка!

Быстрым шагом подошел ко мне и схватил пятерней за лицо.

— Это тебе не твой детдом. Здесь ты будешь и стукачкой и всем, кем я тебе скажу. В этом доме будет царить мир. Какой ценой я его добьюсь мне плевать. Усекла?

Я кивнула, а сама невольно теранулась щекой о его пальцы. И он тут же отнял руку.

— В школу пойдёшь с понедельника. Все твои документы готовы. Начнешь учиться как человек. Будешь способной и усердной поощрю. Если начнешь выделываться и устраивать проблемы накажу беспощадно.

— А можно вы меня отправите обратно в детдом?

— Нельзя! — повысил голос и тут же понизил, — Забудь о детдоме!

Отошел снова к форточке, сбил в нее пепел, а не в пепельницу, а я залюбовалась его сильной спиной, под тонкой материей светло-серой рубашки.

— Мне здесь не нравится.

— А меня не волнует твое мнение. Больше тебя никто не тронет. Не бойся.

— А я и не боюсь.

Повернулся ко мне и рассмеялся.

— Наглая ведьма. На вечеринку с нами поедешь. Начнешь выходить в свет и знакомиться с нашими родственниками и друзьями семьи. Теперь ты полноценный ее член. И начнешь вести себя соответственно. А теперь пошли ужинать.


— Мне расхотелось.

— Пошли. Там все равно никого нет, а я ненавижу ужинать один.

Захар оказался прав. В столовой никого не было. И мы сели вдвоем за огромный стол. Ему тут же принесли разогретую порцию, а следом и мне.

— Ну что, так все было ужасно?

— Ну так. — ответила я и откусила кусочек котлеты.

— Ничего привыкнешь. Теперь здесь все время жить будешь. Смирись и научись уживаться с ними.

— А если не научусь?

— Пойдешь на улицу.

Ответил так просто, а у меня мурашки по коже побежали. На улицу мне уже не хотелось. Я привыкла к сытой и теплой жизни. Я хотела стать такими, как и они все. Я хотела даже стать лучше их





ГЛАВА 13




Конечно мне отомстили. Оба. Но не сразу и далеко не в этот день. Они его боялись до ломоты в костях. Все. И его жена, и дети, и каждая живая душа в этом доме. Один взгляд, тяжелый, как свинец и тебя уже прибило к полу. Но это не мешало им делать все что они хотят у него за спиной. Я наблюдала и все замечала. Мне хватало терпения записывать каждую мелочь, которая могла мне потом пригодиться. Я вела дневник с того дня, как открыла его впервые.

Но самым ярким впечатлением для меня была та самая вечеринка, на которую Захар не пустил свою дочь, заставив ее сидеть дома, а взял на нее меня. Она стала отправной точкой во всем, что произошло потом с нами со всеми. Именно на ней я пробудилась, как женщина. Еще маленькая, еще совершенно не знающая ничего о сексе, но все же женщина. Пробудилась и поняла чего именно я хочу.

Платье мне выбрала его жена. Надо отдать ей должное у нее был превосходный вкус. Я даже уверена, что у нее так же было немало чудесных качеств. Но это не мешало мне ее не любить. А моментами даже ненавидеть. Наверное, за ее идеальность. Потому что я понимала — она ему подходит. Она его продолжение и дополнение каким я никогда в жизни не стану. Платье, выбранное Светланой, не было таким детским, какие мне обычно выбирал Барский. И я замерла от восторга, когда увидела себя в зеркале в ярко-красном. Всегда любила этот вызывающий и сумасшедший цвет. Я выглядела в нем старше и мне это нравилось, а также нравилась моя высокая прическа и макияж сделанный профессионалом. Я впервые поблагодарила Светлану совершенно искренне, у нее даже брови приподнялись от удивления. Обычно я с ней не разговаривала. Только отвечала, если она задавала вопросы. Я ни с кем из них не общалась. Я училась. Как бы странно это не звучало, но я реально училась с особым рвением. Я хотела дотянуться до их уровня. Я хотела, чтоб он не смотрел на меня свысока, а видел во мне интересного собеседника и не считал малолетней идиоткой.

И именно в этот вечер я ощутила себя взрослой. То ли виной всему это красное платье, то ли выпитое мною шампанское. Я впервые его попробовала.

И я впервые была в таком великолепном месте, как это. Впервые на такой вечеринке. На ней пахло совсем другой жизни. Для меня, детдомовской оборванки это было чем-то вроде царского дворца и бала. И я здесь, как в сказке сжимаю ножку бокала, и холодный напиток леденит мне ладонь. Я осматривалась во всю по сторонам. Восхищенно глядя на камин с мелькающими языками пламени и на ковры с длинным, мягким ворсом. На меня не обращали внимание и забыли обо мне едва мы приехали. Какое-то время проявили болезненный интерес, но едва заиграла музыка и начали разносить алкоголь я была забыта, и богачи переключились на иные объекты внимания и сплетен. Как родственница Барского я уже не была никому интересна. А я, разгоряченная шампанским, искала взглядом Барского и не находила. Лишь видела всех этих холенных мужчин и женщин. Они флиртовали, болтали, смеялись. Баловни жизни, купающиеся в роскоши. На каждом дорогие наряды, сверкают серьги и браслеты, дорогие часы. И меня от чего-то взяло зло. Все им ни по чем. Плевать на голодающих детей, на бомжей на улице. Они развлекаются. У них нет проблем. Такие, как я, для них жалкие насекомые. Женщины в роскошных нарядах и мужчины, сошедшие с обложек журналов. У всех надменные, презрительные взгляды. Все смотрят друг на друга с нескрываемым превосходством, а снующих между ними официантов совершенно не замечают. И я вспомнила, как вообще люди смотрели на нас на улице. На меня и моих друзей. Сколько ненависти и ярости в их взгляде. Как будто сиротство и бедность — это какая-то болезнь, как проказа. И я смотрела как сейчас они поглощают еду с тарелок, как пьют спиртные напитки, едят ложками красную игру, рыбу, мясо. Они сидят, стоят рядом со мной. А еще вчера они бы не плюнули в мою сторону. Какая-то женщина остановилась возле меня и сказала, что у меня потрясающее платье и спросила от кого оно. А я и не знала, что ей ответить. На помощь пришла Светлана и увела чуть подвыпившую мадам за собой.

— А кто эта девочка, Свет? Правда родственница? Где Захар ее нашел? У вас вроде нет родственников.

— Есть. Я сама была удивлена, но есть.

Они ушли вглубь залы, а я опять осталась одна. Совершенно чужая на этом празднике жизни.

— Опачки. Моя сестренкааа, — выпалил Игнат и пьяно мне улыбнулся. С ним рядом был какой-то очень симпатичный парень. Явно более трезвый, чем мой, так сказать, братец. Вспомнилось, что кажется из за него Лариса так хотела присутствовать на этой вечеринке. Что ж у богатенькой сучки хороший вкус. Парень и правда симпатичный… Но совершенно мне не интересен, хоть и взглянул на меня с нескрываемым восхищением.

— И тебе здрасьте.

Чуть попятилась назад, но Игнат схватил меня за руку.

— Знакомься, Ян, это моя… эммм… сестра что ли.

Второй парень осмотрел меня с ног до головы и приподнял одну бровь. И теперь я совершенно отчетливо видела интерес в его взгляде. Мне это невероятно польстило. Раньше парни на меня так не смотрели.

— Ничего себе сестренка. А где ты раньше ее прятал?

— Нигде. Папочка где-то нашел и приволок домой. Я просил собаку в детстве, он видать вспомнил и…

— Зачем ему была нужна собака, если у него есть ты и твоя сестрица.

Сказала я и развернулась, чтобы уйти. Но ублюдок схватил меня за локоть и дернул к себе так, что я чуть не упала.

— Слушай сюда, сучка. Я сделаю все, чтоб тебя не было в моем доме. Ясно? Чтоб ты там не задумала — я насквозь тебя вижу. Не выйдет мою семью разрушить. Нам без тебя прекрасно жилось.

— А я к вам и не напрашивалась. Своему отцу говори все это. Или яиц не хватает?

— Я тебя в порошок сотру!

— Попробуй, наркоман хренов. От передоза для начала не сдохни.

— Чтооо?!

Он взревел, но Ян удержал его за плечи.

— Ты чего? Угомонись. Это же девчонка. Все. Пошли. Там Северские приехали. Алекс-шлюшка отсосет тебе в туалете с превеликим удовольствием. Алекс три икса эль. Ты знаешь в каком месте их три, она всегда не против, говорят она благотворительностью занимается — всем дает, — подмигнул Игнату, а мне кивнул головой, мол, давай уходи. Я поспешила удалиться в один из коридоров, мысленно благодаря друга Игната за адекватность.