Не называй меня по имени

Я понимала, что сейчас совершенно не время, но я хотела его. Хотела, как дикая кошка в период сношения. Его накаченное тело, мужественные плечи, сильные руки, которые сжимали меня с такой силой, что казалось я сломаюсь, но делал он это как-то по-особенному, так, что я не рассыпалась, а собиралась по кусочкам.

Я повернулась всем телом к нему, и Марк впечатал меня в стекло окна, блуждая своими пальцами рук по моему телу. Он терзал, сжимал его и имел на это полное право. Ему можно всё.

Мне было тяжело оторваться от этого мужчины, который притягивает, зазывает за собой, но на затворке сознания я понимала, что дверь открыта и в любую секунду сюда могут войти, хоть и знают, что без стука ко мне лучше не входить.

Последний вдох любимым, кусаю нижнюю губу, оттягиваю, и в ту же секунду слизываю капельку крови с губы. Марк хрипит, прикрыв глаза.

— Хулиганка, — голос хриплый, но нотки соблазнения проскальзывают.

Я так же тяжело дышу, сбитая умопомрачительным поцелуем. Прикрываю глаза, утыкаясь лбом в сильную грудь, обвевая плечи Марка руками.

Мужчина зарывает своими руками мне в волосы, сильнее сжимая их, принося граничащее удовольствие между болью и наслаждением.

— Мишель, пожалуйста, — чувствую в его голосе мольбу. И я понимаю о чём он говорит, но этого не будет.

Поднимаю на него глаза, тихо шепчу:

— Никогда. Я не оставлю тебя, — приподнимаюсь на цыпочки и целую в губы, только этот поцелуй нежный. Только лишь касание одних губ к другим. Простое прикосновение, но сколько чувств в нём.

Марк обхватывает меня под попу и тянет на верх. Я слегка подпрыгиваю и обхватываю его торс ногами. Отрываюсь от любимых и желанных губ, утыкаясь в шею, вдыхая его запах, пропитываюсь им, чтобы он остался со мной на всю ночь.

Не хочу его отпускать от себя ни на минуту, ни на долю секунду, словно если отпущу-он исчезнет.

— Моя маленькая, — шепчет куда-то в шею, а я растворяюсь в нём.

После ко мне будут приходить отрывки нашего с ним уединения. Проникая, мучая меня каждой своей чёрточкой. После я буду дико скучать по нему, там в забытье, стараясь выплыть к нему одному.

А сейчас я наслаждаюсь им одним. И даже через слой одежду чувствую его судороги в теле от моей близости. От того, как я дышу ему в шею, прикусывая её.

Глава 24

Марк

Проходили дни, и вроде всё так же, но я понимал, что надвигается что-то страшное. Такое, что оно меня подкосить, погубит, раздавит бетонной плитой. Я старался следить за своей девочкой, которая в последнее время ходила бледная и потерянная, но делала вид, что всё хорошо, улыбаясь мне всё так же. Но как будто вся эта радость была вымученная, через силу. И я не на шутку пугаюсь.

Так же странная стала и Кира, которая словно хвостик ходила за Мишель. Всё это было удивительно и никак не ввязалась с прежней “женой”, которая выносила мне мозг чтобы я уделил ей внимание. Нет, она конечно всё так же звонила, писала, когда меня не было дома, а когда приходил не отлипала от меня, но акцент делала на Мишель. И я боялся, что Кира могла что-то про нас узнать, но даже если она узнала, то не подавала признаков того, что она что-либо знает.

Сегодня я решил сделать Мишель сюрприз, порадовать её, чтобы моя девочка наконец улыбнулась, поэтому завернув все дела поскорее позвонил Мишутке и сказал собираться, что через час заберу её недалеко от нашего дома, где мы все вместе продолжали жить.

Так же всё расследование об отце заходило в тупик. Егор рыл землю руками, но нигде ничего не было сказано и услышано, словно кто-то заплатил, чтобы стереть всю информацию. Меня это раздражала, бесило. Я был бессилен и за это ненавидел себя, потому что моей девочки угрожает опасность, а я ничего не могу с этим поделать. Мне хочется всё крушить на своём пути, раздавить всех букашек, что крутиться подле ног. Но также я понимал, что одно не верное движение и бомба рванёт, круша всё на своём пути. И первую заденет Мишель.

Я не мог понять, что связывает отца любимой и моего, что с ними случилось, что мой теперь его ненавидит так, что готов стереть его с лица земли, начиная с самого важного в жизни, с его детей. Да, даже если у них что-то там случилось разве дети в этом виноваты, чтобы страдать за ошибки родителей.

Понял, что ко мне отец не питает родительской любви, да и пофиг, только бы он не трогал Мишель. Я всё готов отдать в этой жизни, только бы он её не трогал. Она моё самое дорогое сокровища в мире и, если с неё упадёт хоть волосок, меня будет уже не остановить. Я разнесу всё в щепки и в первую очередь дорого родителя.

Как только я собирался выходить ко мне зашёл Егор. Я сразу напрягся.

— Что-то случилось? — задал я сразу вопрос.

— Да, и дел наши плохие.

— Говори, потому что у меня нет сейчас времени.

— От нас ушёл ещё один клиент.

— Чёрт, — кулак полетел в стол. Походу отец решил закончить дело и поскорее, но так просто я не сдамся. — Егор, как обстоят наши дела?

— Несмотря на то, что от нас уходят клиенты, то не плохо. Я бы даже сказал великолепно, учитывая всё, что в последнее время происходит. Но если так дальше и пойдёт, то будет худо друг.

— Это я и так прекрасно знаю. Сколько мы сможем продержаться на плаву?

— Год максимум.

— Хм, — всё что я мог ответить.

Да и что я могу сказать в свете последних событий. Я бесился, метался, как загнанный волк в клетке. Подкопаться к отцу невозможно и это меня раздражало. Как будто у него нет слабых мест, в отличие от меня. И он прекрасно знает об этом, только не знает, что я готов на всё ради своей девочки. Даже душу продать, не говоря уже о компании. Что значат деньги, когда на кону родная душа. Да разве они смогут тебе заменить тепло тела, нежность рук, запах любимой. Нет. Это всего лишь бумажки, из-за которых калечиться миллион жизней. Они совершенно не стоят того, чтобы жертвовать родными.

— К чёрту всё, Егор, — тяжело смотрю на Большакова.

— Ты уверен? Всё-таки ты столько сил вложил во всё это.

— Да. Мне похер, главное вытащить Мишель из всего этого, а я ещё смогу открыть новую компанию. У меня есть знакомые, есть связи, не пропаду, но мы должны сделать так, чтобы отец ничего не заподозрил. Пускай думает, что загнал меня в угол, а сам же будет кусать себя за хвост.


— Хорошо, только друг, будь осторожен. На всякий случай мои люди будут поблизости, — я только лишь кивнул, и Егор скрылся.

Пару минут я приходил в себя, закрывая всю боль, чтобы не пугать Мишель. Не хочу, чтобы она переживала. И так сколько всего навалилась на неё. Она не достойна всего того, что происходит. И я мог бы её отпустить, но не могу. Она слишком многое для меня значит, чтобы я вот так отдал её кому-то, кто не будет ценить, любить, а только калечить её израненное сердце.

Моя девочка слишком хрупкий цветок, и она достойна чтобы к ней относились подобающе. Оберегая, ценя, любя, поливая, как самый редкий вид цветка, и тогда она расцветёт ещё прекрасней, чем была. Всё зависит от садовника. В нужных руках женщина цветёт краше чем миллион других изящных цветов.

Собравшись с силами, встал, сделал глубокий вздох и направился к выходу.

Малышка ждала меня не далеко от дома. Её улыбка освящала мой мир, делая сильнее в сто крат.

Я остановился возле неё, потянулся к соседней двери, приоткрывая её. Мишель сделала первых шаг и застыла, оперившись одной рукой о машину. Я тут же спохватился. Выбежал из машины, подбежал спрашивая, что случилось. Мишель тяжело дышала, прикрыв глаза молчала. Я не на шутку испугался.

В последнее время замечал в ней странности и это не первый раз, когда она так замирает и от этого сердце уходит в пятки.

Повернув её к себе осторожно, взял аккуратно её лицо в свои ладони, погладив большим пальцев по щеке.

— Мишутка, что случилось? Что болит? — она виновата улыбнулась, кладя свою ладошку поверх моей руки и тут же поморщилась.

— Всё хорошо.

— Не ври! — прикрикнул, но потом смягчился. — Это не в первый раз, когда ты застываешь с болью на лице и не говоришь, что с тобой происходит. Малыш, я переживаю, девочка моя, — аккуратно поцеловал в губы.

— Правда всё хорошо, просто скорей всего заболеваю. Всё таки на улице не май месяц, — улыбнулась малютка. — Да и не приятные дни на подходи, вот и поморщилась от резкой боли. Всё хорошо, Марк, — начала меня успокаивать Мишель.

Ах, как бы хотелось, чтобы это было так и с моей девочкой всё хорошо.

Бережно усадил её на сидение возле своего, накинул ремень безопасности, нежно погладил по щеке при этом чмокнул в носик и закрыл дверь. Хочу, чтобы малышка чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Ничего не боялась, ведь я смогу защитить её.

Мы ехали почти по пустому городу. Конечно, уже почти ночь и именно поэтому я украл мою девочку. Мишель сказала родителям, что поехала с Яной в клуб, своей же “ненаглядной” сказал, что у меня много работы и я буду только утром. После того, как проведу с любимой мгновения, отвезу её обратно домой, а самому придётся ещё какое-то время покататься по городу, чтобы не привлекать внимание, чтобы никто ничего не заподозрил. Меньше знают, крепче спят и не только они, но и я. Мне так спокойней, а безопасность девочки моей главное.

Автомобиль остановился возле многоэтажки. Заглушив мотор, открыл дверь обогнав её, выпустил малышку. Крепко обхватил тонкие пальчики своей рукой, аккуратно сжал. Поставил машину на сигнализацию и повёл Мишутку к входу в здание. Девчушка оглядывалась, рассматривая всё, что попадалась на её взор. В её глазах вспыхивали искорки радости и на душе от того стало так тепло и хорошо.

Мы вошли в здание, зашли в лифт. Нажал на самую последнюю кнопку, что вела нас на самый вверх многоэтажки. Всё это время я не расцеплял свои пальцы, поглаживая тыльную сторону ладони малышки большим пальцев, а она смотрела на меня с улыбкой, но всё же в её глазах проскальзывала доля боли. Мне это не нравилась, но сегодня я не стал заводить этот разговор, чтобы не расстраивать маленькую. Сегодня она достойна сказки, стать принцессой.

Перед нами раскрываются двери. Я первый шагаю из лифта тяня свою девочку за собой, а она идёт, не спрашивая ни о чём. Так безоговорочно, доверчива, что внутри захлёстывает волна любви к этой хрупкой, но сильной девочки, которая любит меня так, что отказалась скрыться на время, только бы быть рядом со мной, плечом к плечу. Быть рядом, поддерживая, даже если это будет стоить жизни, а этого я боюсь, как огня.

Поворачиваюсь к ней лицом, вижу улыбку Мишель и сам отвечаю ей тем же.

— Закрой глаза, — прошу. На что малышка подчиняется, прикрыв веки, но реснички трепещут, а на губах ещё шире цветёт улыбка.

Беру её руки в две ладошки и потихоньку веду на себя, отступая спиной. Подведя к месту, обхожу её, всё так же продолжая держать её руки.

Встаю сзади неё и тихо на ушко шепчу:

— Открывай, — малютка открывает свои омута, и я слышу судорожный вздох и замирание сердца.

Мишель поворачивает на меня голову и меня озаряет её счастье в глазах. Любовь, что плещется в уголках глазах вместе с слезами. Не мешкая целую в уголок глаз, слизывая слёзы. Мишутка прикрывает глаза. Замирает.

Мы простояли так миг, а может вечность. Разве это важно, когда такое сокровище рядом, в твоих руках.

А потом мы устраиваемся на большом пушистом пледе. Я сзади малышки, а она опрокидывается спиной на мою грудь, укутанная в такой же плед, только белого оттенка. Напротив нас белое большое полотно, на котором показывают романтическую комедию. Рядом стоит попкорн.

Мы рядом. Я счастлив. И этот миг лишь наш. Так же, как и вечность.

Глава 25

Мишель

В последнее время я чувствовала себя очень плохо. Постоянные головокружения, озноб, а внутри как будто взрывалась бомба замедленного действия. Всё горело, обжигая не только сердце, но и все остальные органы. Меня словно сжигали на костре в аду.

Я не понимала, что со мной происходит, но всё списывала на болезнь, хоть и где-то в глубине души понимала никакая это не простуда, а совершенно что-то другое и моё время кончается.

Старалась уделять время близким, а в особенности Марку. Часто говорила, как люблю его, как он мне нужен и что я всегда рядом, в независимости от всего того, что с нами происходит. Мой мужчина переживает за меня. Пару раз пытался меня отвезти в больницу, но я отказывалась. Это ни к чему, простая простуда. Так же Кира незрима была рядом, постоянно заботилась обо мне, старалась быть где-то поблизости. Вдруг со мной что-то случится, но вся это забота была как будто наигранная.

Я чувствовала угрозу, исходящую от неё, но списывала на то, что она направлена на Марка, так как он почти не уделял ей время, проводя всё больше его со мной.

И как хотелось бы чтобы это было так, а не иначе, о чём мне подсказывает моё сердце.

Сегодня я встала раньше всех. Ночью совсем не спалось. Боль внутри стало невыносимой, что мне невозможно было уснуть, расслабиться. Поэтому накинув на плечи халат вышла из комнаты.

Дом был погружён в тьму. Все ещё спали, а мне это было только на руку. Не хотелось никого видеть и слышать. Но спустившись на кухню застала на той Киру. Она тоже не спала. О чём-то думая, помешивая в кружке скорей всего чай.

Я присела на против неё, разглядывая сестру. Длинные тёмные волосы, словно ночь, глаза цвета изумруда, что само по себе редкость. Белые пушистые ресницы, идеальные пухлые губы. Такие же идеальные руки и тело. Красавица. Но мы с ней совершенно не похожи. Я бы даже засомневалась, что она моя родная сестра, если бы меня не родила наша общая мать.

Да и одинаковые черты были схожи у нас с отцом, поэтому нет сомнений. Мы родные, а генетика она такая. Ну и что, что у меня от рождения светло каштановые волосы и голубые глаза. Мы родные — это я знаю точно.