Не девичья память

Мирослава еще не составила полного представления о заказчике. Его внешний вид вполне ее удовлетворял. Хорошего роста, ухоженный, не красавец, но весьма симпатичен. Молод, не старше тридцати — тридцати двух лет, но ведет себя уверенно, хотя и не нагло.

Едва они выехали за ворота, Трофимов начал вводить ее в курс дела:

— Жертва Олег Коршунов — двадцатипятилетний сын моей крестной Елены Павловны Коршуновой. Вообще-то у нас довольно запутанные отношения с этой семьей. Мой отец и крестная знакомы еще со школьной скамьи, папа долгое время ухаживал за Еленой Павловной, но она отвергала все его чувства. Мой отец очень хотел детей и в конце концов женился на моей маме, они вместе работали. Но, увы, моя мама скончалась при родах. Елена Павловна стала моей крестной матерью и в какой-то мере заменила мне родную, так как мой отец больше так и не женился. Думаю, что папа по-прежнему хотел связать свою судьбу с Еленой Павловной, но она через пять лет родила Олега. Кто его отец, никому не известно. Маленький он был такой смешной, и я с удовольствием с ним возился. Но потом наши пути разошлись. Я, видите ли, книжный мальчик, зубрила. — Богдан иронично улыбнулся.

— Для меня главное было хорошо учиться, получить образование и… не огорчать отца. А Олег… — Трофимов замолчал, подбирая нужное слово.

— В общем, он не боялся огорчать мать, учился средне, порой доставал учителей. Елена Павловна открыла свой бизнес и пригласила на службу к себе моего отца. С тех пор они вместе работают много лет. Олега она устроила в институт, но он ушел со второго курса, долгое время нигде не работал. Потом устроился в магазин, продающий строительные материалы. — Он замялся.

Мирослава догадалась, что устроиться на работу Коршунову помог его отец или он сам.

— И, вот два месяца назад его обнаружила хозяйка съемной квартиры… Связанным, нагим на смятых грязных простынях. Причина смерти — остановка сердца. Но экспертиза установила, что Олега насиловали в течение нескольких часов. Вы можете себе такое представить?!

— Сложно ответить…

— Я даже не предполагал, что женщины способны на такое зверство! Это же уму непостижимо!

— Женщины сильно изменились, к сожалению, это по большей части своей далеко не слабые, хрупкие создания.

— Вы правы. Но почему?!

— Что почему?

— Почему они стали такими? Впрочем, я задаю глупый вопрос. Скорее всего тургеневских девушек больше никогда не будет, и в этом виноваты сами мужчины.

— Отчасти…

Трофимов достал из кармана белоснежный платок и вытер пот со лба.

Мирослава была не уверена, что стало причиной столь бурных переживаний Богдана, гибель Олега Коршунова или возросший процент женщин, способных на насилие. Скорее все-таки второе…

— Видите ли, Богдан, — начала она осторожно, — думаю, что женщины, по сути своей, никогда не были ангелами…

— Да? Но мировая литература…

— Творцы мировой литературы по большей части — мужчины, и они идеализировали женщин, описывали их такими, какими сами хотели бы видеть.

— И реалисты?

— И реалисты тоже… Долгое время в рамках патриархата существовала такая система воспитания, которая и формировала женщин, соответствующих представлениям мужчин. Но со временем все большее количество женщин не желало мириться с отведенной им ролью Галатеи. Они послали куда подальше своих Пигмалионов и стали сами формироваться как личности.

— Результат не утешает, — усмехнулся Трофимов, — вы не находите?

Мирослава пожала плечами:

— Все дело в том, что нравственное воспитание по-прежнему необходимо и не только девочкам. Мальчикам тоже. Но, увы, не многим везет с воспитателями…

— Наверное, вы правы.

Несколько минут они ехали молча, затем Мирослава спросила:

— А за квартиру Олегу платила мать?

— Да, Елена Павловна хорошо зарабатывает, она могла бы и купить Олегу квартиру, но поставила условие, чтобы он женился.

— У него была невеста?

— Нет, невесты у него не было, он предпочитал менять девушек…

— Так, может быть, ему отомстила одна из брошенных подружек?

— Может быть, но полиция так не думает.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не маг и не волшебница, и мое расследование будет небыстрым и не факт, что результат будет положительным.

— Я все понимаю, но я хочу, чтобы вы приложили максимум усилий. К тому же, наняв частного детектива, я буду знать, что сделал все, чтобы помочь Елене Павловне.

Мирослава кивнула в знак согласия.

— Вы отвезете меня в гостиницу? — спросила она минуту спустя.

— Да бог с вами! — воскликнул Богдан, чуть ли не испуганно.


— Где же я остановлюсь? На частной квартире?

— Нет, вы остановитесь в моем коттедже.

— Это удобно? — удивилась Мирослава.

— Удобно, удобно. У меня просторный дом, и никто не будет стеснять вас. Я пока живу один. Но ко мне часто приходит моя невеста.

— Вы уверены, что ей понравится ваша идея поселить меня в вашем доме?

— Уверен. Я уже поговорил с ней. Моя Лиза адекватная девушка с хорошей самооценкой и полностью мне доверяет.

— Вам повезло.

— Да, несомненно, — ответил Богдан серьезно, — я вас познакомлю и уверен, что вы понравитесь друг другу.

Мирослава невольно улыбнулась.

Трофимов мельком взглянул на нее, и на его губах тоже промелькнула улыбка.

Мирослава Волгина ему понравилась, чуть ли не с первого взгляда он уверовал в ее высокий профессионализм и, судя по всему, человеком она была хорошим… И это несмотря на то что Богдан никогда не был доверчивым простачком.

— А чем занимается ваша невеста? — спросила Мирослава.

— О! Она преподает музыку.

— Как интересно, мама Шуры Наполеонова тоже преподает музыку.

— Да, он мне рассказывал. — И, посмотрев в боковое зеркало, Трофимов добавил: — Вот, видите, как у нас много общего.

— Звучит многообещающе, — пошутила Мирослава.

— Да, я уверен, что люди притягиваются друг к другу каким-то определенным образом.

Мирослава не имела склонности к какой бы то ни было мистике, и в ответ только пожала плечами.

— Шура говорил, что вы давно знакомы.

— Да, с раннего детства.

— Это хорошо.

Мирослава не была уверена, что их давнее знакомство с Шурой может как-то сказаться на предстоящем расследовании, но возражать не стала. Богдан почему-то сбавил скорость…

И Мирослава с удовольствием стала рассматривать пейзаж за окном.

Ярко светило солнце, освещая рыжеющие листики старых берез и радуя взгляд упоительно-голубыми просветами. Потом потянулся кленовый лес, несколько сумрачный в своей глубине…

Три могучих дуба, еще не успевших пожелтеть, безмолвными исполинами застыли на внезапно открывшейся поляне. Яркие бересклеты прекрасно вписывались в эту насыщенную симфонию осенних красок и долгожданной прохлады после утомительно жаркого лета.

— Красиво тут у вас, — тихо обронила Мирослава.

— Да, — согласился Богдан, — я сам люблю эти места, и всякий раз, когда здесь проезжаю, невольно снижаю скорость. Мы минут через десять въедем в город. Хотя, собственно, наш Н-ск, слава богу, все еще остается довольно тихим и уютным.

— Я думала, что бизнесменам нравятся шумные и большие города, — улыбнулась Мирослава.

— Ну, это смотря какой бизнес, — не согласился Богдан. — И еще… — произнес он полминуты спустя.

— Что еще?

— Как бы это помягче выразиться… Дело еще в алчности.

— Вот как?

— Ага. Некоторым все время мало своих богатств, помните, как в сказке о «Золотой антилопе»? Конечно, помню. Моя соседка в старом доме говорила проще: «Чем богаче, тем жаднее».

— Верно. Но не все. Иначе не было бы в мире доброты, благотворительности. Вы согласны с этим?

— В какой-то мере, да. Но относится ли это к нашим новым богачам? Как-то прочитала у Наполеона: «В наше время богатство есть плод кражи или грабежа»… Стало ужасно грустно, точно он говорит про наше время.

Трофимов кивнул.

Много позже Мирослава узнает, что, занимаясь в свое время бизнесом, Богдан на свои средства построил в Н-ске ТЮЗ, маленький, но уютный театр для детей с местными талантливыми актерами, которым нравилось жить на своей малой родине и играть для детей. Короче, чудеса случаются и в наши дни, особенно если их творят своими руками сами люди, которым не безразлично, в каком мире жить.

Въехав в город, Богдан затормозил и прижался к обочине.