Мы платим железом

Я поглядел на Бури: как он отреагирует. И успел засечь поощрительный жест, предназначенный моему сыну: продолжай.

– Прибавим? – бросил Вихорёк сопернику.

– А то! – отозвался Стиг Измор.

Установили новую мише́ньку. На той стороне протоки. По моим прикидкам, дистанция метров сто пятьдесят. Насколько мне известно, для моего сына это предельное расстояние. И заодно – пристрелянная точка. Именно с этой позиции и как раз в такую мишень Вихорёк отрабатывал дальние выстрелы. Не совсем честно по отношению к сопернику, но я не стану его за это упрекать. Тем более что щит вешал не он, а помощник. И место выбрал просто по привычке.

– По три стрелы? – предложил Вихорёк.

Стег кивнул. Выражение лица – отрешенное. Надо полагать, целиком сосредоточился на задаче. Ну, еще бы. Для меня так это вообще неактуальная дистанция. Я на такую могу стрельнуть. Из хорошего лука и в безветренную погоду, примерно такую, как сейчас. Но куда-то попасть… Да я в целый хирд не попаду, не то что в такой щит.

На этот раз первый Вихорёк. Вижу: он хотел тоже надеть колечко, но увидел, что Бури качнул головой, и оставил его в кармашке налуча. Вынул из колчана три стрелы, оглядел внимательно, две аккуратно воткнул в снег, третью наложил на тетиву…

Оп! Возникший из ниоткуда порыв ветра сбил траекторию. Мимо. То есть совсем в никуда. Даже щит не зацепил.

Вихорёк расстроился, закусил губу. Но второй выстрел сделал уверенно. И на этот раз поразил цель. То бишь щит. Правда, не в самый центр, а так, на четверочку. А вот третью послал совсем замечательно. Считай, в десятку.

Настала очередь его соперника. Тот тоже торопиться не стал: целую минуту присматривался, примеривался, ловил состояние. И наконец, начал. Три стрелы, одну за другой, причем последняя ушла раньше, чем первая ударила в щит.

Прекрасные выстрелы. И всё же поторопился наш гость. Все три стрелы легли кучно: в пятно размером с ладонь. Но в стороне от центра щита. Вот не торопился бы, внес поправку… Но в целом он, пожалуй, моего сына обошел. По совокупности.

Впрочем, повел Стег себя очень правильно. Повернулся к Вихорьку и склонил голову:

– Не ожидал здесь на севере такого мастера встретить, – сказал он моему сыну. – Не хуже хузарина или пацинака.

Вихорёк зарделся от похвалы, а я поглядел на Бури. Тот стоял во вторых рядах. Лицо – непроницаемое. Не поймешь, доволен результатами ученика или нет.

– А ловок твой сын с луком! – дружелюбно произнес Рюрик. – И хольду моему урок. Он себя выше звезд держать привык, а тут вьюнош ему укорот дал. Да еще дан. Хотя, сдается мне, сын твой – такой же дан, как и ты.

– Ну, может, и получше меня, – парировал я. – Никто не знает, кем был его кровный отец.

– Кем бы он ни был, но точно не из пахарей. – Рюрик одобрительно прищелкнул языком. – Природу не скроешь.

– А Стег этот, он кто? – поинтересовался я будто бы невзначай.

– Веришь, не знаю, – пожал плечами Рюрик. – Но, похоже, вождем он был, и не простым. И мир повидал тоже. По-ромейски говорит, как ты по-нашему, а по-нашему – как природный северянин. Стреляет – сам видишь как. И на мечах еще лучше, причем не только пеше, но и конно. Думаю, не хуже, чем какой-нибудь франкский шевалье. И те, что с ним, тоже хороши. Повезло мне с ними.

– Ну так и ты не поскупился. Сын сказал: они у Ольбарда чуть не в обносках ходили, а ты их вон как приодел.

Вот. Вроде и польстил. А заодно напомнил, как он с нами обошелся.

Рюрик подтекст наверняка уловил, но сделал вид, что не понял.

– Да, одарил, – согласился он. – Но уже после того, как они мне присягнули. И не по обещанию, а потому, что для таких воинов дорогой брони не жалко. В бою вернут сторицей. И ко мне они не за доспехом пришли, а за славой.

– Да ну? – усомнился я. Слава – оно, конечно, слава, однако…

– Ольбард теперь – князь варяжский. Будет не воевать, а княжить спокойно. А у меня большие планы. И я их не скрываю. Пойдешь со мной на юг, Ульф Хвити?

– Подумаю, – уклонился я от прямого ответа.

Да, юг – это заманчиво. Киевская Русь опять-таки. Но Рюрик… И память прошлого-будущего мне вроде подсказывает: не доберется Рюрик до Киева. Если, конечно, это те самые Рюрик и Киев.

Опять-таки вопрос: хочу ли я служить тому, кто меня однажды кинул?



– Ты возьмешь меня, когда пойдешь с Рюриком? – спросила меня Заря ночью.

– Если, – ответил я.

– Что?

– Не когда, а если я с ним пойду.

Заря приподнялась на ложе. Ее пушистые волосы упали на мою грудь.

– Ты ему не доверяешь? Не знаешь, что он задумал?

– Что он задумал, как раз понятно, – я провел ладонью по гладкой спине, которая тотчас выгнулась, отвечая на ласку. – Мне непонятно, с какими силами он собирается завоевывать юг. Стега Измора с четверкой бойцов для такого похода как-то маловато. Как он тебе, кстати?

– Стег? Я ему понравилась! – Я почувствовал, что Заря улыбается.

– Ты раньше о нем что-то слышала?


– О нем – нет. Но я знаю, что немало наших, варягов, живет на юге. И дальше – тоже. Даже в землях ромеев. Там наших варангами называют.

– А откуда вы вообще взялись, варяги? Откуда пришли? – задал я вопрос, который уже давно напрашивался.

Но ответа я не получил.

– Это тебе не у меня, а у старших спрашивать надо, – уклонилась Заря. – Или у наших песенников. Хотя они вроде ваших скальдов. Им всё равно: правда или ложь, лишь бы красно пелось. А я знаю лишь, что отец мой княжьего рода, а мать – боярского. А муж у меня – герой и ярл! И мне довольно! – произнесла она с гордостью. И поинтересовалась деловито: – Любить меня будешь сегодня или спать?

– Спать, – решил я, поскольку отношение Зари было обозначено самим вопросом. Иначе она бы и спрашивать не стала.

– Тогда закрой глаза, любый… – пушистая головка вновь устроилась на моем плече: – Сокол, сокол, сокол ясный, не труди ты крыл напрасно, в день холодный, в день ненастный не видать дорог. Там внизу во тьме беззвездной, там скрипят и стонут сосны, сокол, сокол, дай се роздых, сядь на локоток…

И я сам не заметил, как уснул.





Глава 17,

в которой решается вопрос повышения обороноспособности «королевской горки»




Рюрик прогостил у меня неделю. Его братва подъела мои запасы и ополовинила кубометр пива, но я не жалел. С Рюриком было весело. Вдобавок он был настоящим кладезем информации. И о моем нынешнем оппоненте, конунге свеев, он тоже знал немало. В частности, от него я узнал, что Эйрик Эймундсон не является единовластным конунгом всех свеев, а делит власть и территорию со своим братом Энундом. И с последним Эйрик не очень-то ладит. В частности, именно Энунд контролирует такой важный город, как Уппсала, расположенный на противоположном берегу Балтийского моря. Его отношение к брату можно было понять хотя бы из того, что он не так давно пытался захватить принадлежащий Эйрику город Бирку. Причем даже привлек для этого дела союзников-данов, чуть ли не кого-то из Рагнарсонов. Бирку союзники не взяли. Энунд удовольствовался выкупом, а даны… А данов послали в свободное морское плавание. Так что насчет Рагнарсонов – это вряд ли. Они не из тех, кого можно кинуть и потом жить припеваючи.

Еще у братьев были разногласия по поводу христианства и его адептов. Эйрик их привечал, позволял строить церкви и проповедовать, а Энунд – резал. Были у Эйрика и другие недоброжелатели среди соседей. Да и внутри страны. Скажем так, на тинге его однажды чуть не лишили власти. Но Эйрик в короткой, но решительной битве прикончил демократически избранного соперника, и вопрос был закрыт.

В общем, можно было надеяться, что Эйрик-конунг не рискнет обрушиться на меня всей своей мощью, поскольку во время его отсутствия кто-то из конкурентов вполне способен захапать трон.

А всяким ярлам, вассалам Эйрика, как показывает опыт, можно навалять.

В общем, я немного успокоился. Вряд ли Рюрик мне врал. Преуменьшать силу свейского конунга не в его интересах. В его интересах – уговорить меня бросить мою горку и отправиться вместе с ним отжимать Смоленск.



Надо сказать, как ярл-правитель я неплохо устроился. Ближними делами, включая хозяйственные и даже судебные разборки внутри нашей, скажем так, общины, занимался Гуннар.

Связями с моими кирьяльскими если не подданными (дани они мне не платили), то союзниками, занимался Сохрой. Когда мне понадобилась их поддержка, в крепость подтянулось несколько команд из одного-двух десятков ополченцев-родовичей под предводительством племенных лидеров. Когда необходимость в поддержке ушла, ополченцы разошлись по домам, прихватив с собой причитающуюся долю добычи.

И всё. В принципе, это довольно удобно, поскольку о собственном хирде следует заботиться постоянно, а такое ополчение – оно самодостаточно.

Удобно, но только до тех пор, пока я со своим хирдом не вздумаю куда-то отлучиться. Потому что, если я уйду из крепости по личным делам, а в это время сюда заявится неприятель, то мое королевство на горе тут же перестанет быть моим. Так что, если я не хочу всю жизнь торчать на острове (а я не хочу!), отбивая атаки конкурентов, надо что-то придумать. Что-то такое, что позволит моим союзникам держать оборону и в мое отсутствие. Тем более что я в некотором роде за них отвечаю. Мы же союзники.

В общем, думал я думал над решением этой стратегической задачи и нашел решение, которое показалось мне перспективным.

И первым его этапом стал созыв полномочных представителей главных кирьяльских племен. Я озадачил этим Сохроя, подчеркнув, что я не в гости их приглашаю, а для обсуждения крайне важного для всех вопроса. Вроде как на тинг собираю.



Через две недели они пришли. Старейшины родов, местные жрецы-шаманы (как же без них), военные вожди и просто авторитетные мужики, которым общество доверило представлять их интересы.

Толпа набралась – под сотню. Однако кормить их не пришлось. Все взяли своё. Заодно – подарки для меня, хорошего. И товар для торговли. В общем, подошли к делу комплексно.

Устроились на площади повыше пристани. Там и места довольно, и пищу есть где приготовить.

Размещали их Гуннар с Сохроем. И не обошлось без споров, хотя, с моей точки зрения, все места равноценны. Учтя это, я прихватил с собой на совещание не пару дренгов, как планировал сначала, а целую пятерку, и для внушительности – Стюрмира и Оспака.

Мне нужен порядок, а не межродовые разборки. Ну и отца Бернара пригласил. Этот средневековый лингвист уже болтал по-кирьяльски на вполне приличном уровне. А если этого уровня не хватит, то рядом имеется Сохрой.

Чтобы было понятно, что я не какой-нибудь мелкий вождь, а настоящий ярл, мои ребята постелили на землю здоровенный кусок войлока, сверху водрузили кресло, на которое, в свою очередь, водрузился я.

Засим благосклонно принял подарки. И отдарился по мелочи, чтоб не обидеть.

А затем наконец озвучил то, ради чего их позвал.

Начал не с главного, потому что знал: объяви я сразу о своем желании, воплей и протестов будет – аж до елочных макушек. Ну примерно как если бы в страду я потребовал половину мужиков на строительство укреплений. Так что начал я издалека, причем говорил по-кирьяльски. Так доверительней. Речь подготовил заранее и ознакомил с ней отца Бернара, который выполнял роль суфлера.

Для начала я напомнил, что до сей поры не брал с них дани.

Народ насторожился.

Пояснил: дань мне не нужна. Воины мои с меча кормятся, а не щедротами населения, так что у нас – всё путем.