Мой 88-ой: назад в…

Дефицит и талоны на колбасу с водкой в позднем СССР.

Ножки Буша из стратегических запасов США и первую половину девяностых.

Какого цвета платье было на Монике Левински… Хотя это не выветрится.

Сериал «Интерны» и лично доктора Быкова в конце стабильности нулевых.

«Я Вера из «Санлайта» и типа реклама о закрытии половины их сраных лавок… уже не сейчас.

– Почем Мальборо?

– Пятьдесят копеек.

– А чо дорого?

– Щас милицию позову, паскудник, дорого ему, тебе сколько лет то?!

Дальше было, чаще всего, много разного, не особо интересного и крикливого. Да и на фига «Мальборо», когда проще купить несколько сигарет ЛМ или Бонда? А если еще и семечек стакан, то бабка типа давала скидку.

Бабки и сигареты поштучно в, уже в Самаре, еще существовали где-то в середине нулевых, сидя, само собой, в районе рынков и больших остановок. Закат их эры с карьерой пришелся на две тысячи третий-четвертый, одновременно с массовыми мобильниками, картами Сбербанка и семечками в пакетах, неожиданно вытеснивших бабок просто отовсюду. Вряд ли мобильные и стандарт ДжиЭсЭм помог как-то убить их торговлю, но факт, все это шло параллельно.

Но в девяностых бабки с их ведрами, ровесниками Брежнева с Андроповым, полными семечек, картонными перевернутыми ящиками и раскрытыми пачками трех дешевых, двух дорогих и одной «для девочек» марок табака были хозяйками кусков районов и содержимого карманов подростков, не желающих воровать-отбиватьливер-сниматьшапки и все равно любящих курить.

Пользовался их услугами, покупая сигареты поштучно? Да, пусть и не особо часто. Как сейчас помню, в двухтысячном, желая бросить курить, не покупал пачками. А вот идя на работу, в офисный центр, где куковал ночами на должности охранника, покупал. Сигарет пять и старался растянуть на ночь. Где-то через две недели плюнул на эту глупость и решил начать курить опять, раз уж не получается, то хотя бы спокойно и без нервов.

Про бабок иногда пускали трэшовые жутковатые слухи. Кто и зачем это делал – так и осталось непонятным, но все они копировали друг друга как из-под копирки и становилось ясно, что дело нечисто.

Бабок пытались обвинить в торговле анашой от цыган. Если бы бабульки вместе с сигаретами поштучно и семечками торговали «Аленкой», вопросов точно стало бы больше.

Бабкам впаивали продажу поддельного табака, хотя у них просто порой бывал табак с Казахстана, без акциза и, само собой, дешевле.

Бабки, согласно тайно передаваемых секретных данных, пожарив три огромные сковороды семечек, засыпали оные в ведро и потом пихали туда ноги. Профилактика артрита, хули.

А они, не самые лучшие, не самые добрые, не самые честные гражданки умершей страны, в своей реинкарнации не ставшей лебедем из гадкого утенка, просто хотели заработать. Просто хотели иметь в кармане сколько-то денежек, хоть рублей, хоть тугриков, да даже шекелей, будь они в ходу, и все. Смекалка и деловая хватка от природы, знание человеческой природы и терпение со спокойствием стали залогом их крохотного успеха в нелегком деле развития малого бизнеса посреди дикого капитализма новой России.

Эти мелкие табачные маклеры легко ловили моду и поветрия с настроениями, увеличивая выбор, ассортимент и остальное согласно потребностей. «Кэптен Блэк» и «Собрание» многие если пробовали, то только благодаря им. Уверен, войди сейчас в моду курить сигары и доживи они до наших благословенно-стабильных дней Путина, на разложенных типа-прилавках само по себе, как грибы после дождя или мыши в соломе Средневековья, появились бы гаванские «Коибы». К гадалке не ходи, так бы оно и случилось.

Бабки закончились одновременно с отмороженными временами, когда на неуплату налогов закрывали глаза, а сигареты курили почти все. Они не дожили до законов о запрете курения и слава Богу. Иначе погорел бы их бизнес, пролетел, как фанера над Парижем.

А тут… А тут они сидели, правда, без сигарет, но с семечками. И уже готово-свернутыми кульками под рукой. М-да…

Желудок возмутился накатившей волной ожившей ностальгии, густо смешавшейся с никотином и голодом. Возмутился, заставив плюнуть на все и пойти внутрь кафе, где бывал то в детстве один раз. Ну, что у нас тут?

«Тут» оказалось таким, что чуть не до слез. И не стоит думать, что от переполнивших добрых чувств. Кое-что оказалось таким же, как и помнилось, таким же, от чего часто открещивались любители сетевых срачей насчет СССР.

Отравиться ими точно бы не вышло, а вот гастрономическое удовольствие… Не поймите неправильно, но просто всегда любил пельмени. А то, что предлагали тут, пельмени бы назвал разве что художник-экспрессионист, не иначе. Мимо них подхватив поднос, прошел как можно быстрее, устремившись к салатам.

Обычный витаминный, из капусты, с едва мелькавшим огурцом, морковью и добротно политый маслом. Не удержался, памятуя о столовой в Рязани осени 91-го, где этот салат казался единственно съедобным. Не удержался, взял два, надеясь, что жалеть не придется.

Столовские котлеты. Господь мой Бог, сколько минут размышлений проводил над ними в школе, рассматривая эти бугристые бока, покрытые поджарившейся панировкой. Ну, в лучшем случае, когда она имелась. Смотрел, вздыхал и отдавал кому-то из пацанов. После маминых-то да бабушкиных есть это…

Ну да, так и было. А потом меня призвали служить Родине.

Так что взял две штуки. Пахли они, кстати, весьма даже притягательно. Макароны пошли в комплекте, совсем даже не разваренные в кашу, кетчупа с майонезом в плошках не наблюдалось, зато их споро полили рыжим и густо отдающим луком. Сойдет.

А, да… суп оказался в наличии только грибной, а для меня это как свинина для израильтян, так что пришлось остаться без первого.

Компот? Не, вон, пожалуйста, три стакана этого вашего кофе со сгущенкой. И все равно, что там вовсе не кофе, мне так хочется и пусть будет плохо.

Сел, не смотря на соседей, а разглядывая все это удовольствие и держа наготове ту самую, незабываемую за все прошедшие годы, вилку из алюминия. Ну те-с, приступим.

На улице вышел совершенно довольный. Довольный как удав после бандерлогов, довольный, как слон, выбравшийся из зоопарка, довольный, как… В общем, здесь и сейчас жизнь била ключом и вовсе не по голове. Так, насущный голод удовлетворен, осталось утолить материально-постоянные надобности и, понимая, что время упорно катится к вечеру, выдвигаться на ночевку. Она же – место для конкретных размышлений обо всем, включая обозримое будущее, собственную судьбу и остальное.

Но сперва – сходим в хозяйственный и продуктовый, пожалуй, что. Причем, за продуктами можно заглянуть в магаз по дороге, но стоит помнить о времени на дворе. Да, дефицит сейчас вещевой, да, про талоны нет даже пересудов, но стоит побыть белкой, не упуская случая сделать запасы.

До гастронома номер какой-то, никогда не помнил, всего лишь пройти через длинный двор. Три дома, один вдоль проезжей части, два других – за ним, перпендикулярно, буква «г», короче. Замеченные на перекрестке два товарища в серо-голубом и чуть краснеющих фуражках, остановившие троицу каких-то мужиков, только способствовали скорости.

Во дворе пахло детством. Я чуть не споткнулся, оказавшись внутри. От явно пекущихся ватрушек на первом этаже, от масла и 76-го от «шестерки», стоявшей на стальной эстакаде за бетонкой теплотрассы, от мокрых с ног до головы детей, поливающих друг друга из брызгалок. То ли какая из бело-синих и бело-красных бутылок оказалась не чисто вымытой, то ли шампунь сделан по ГОСТу, но давно забытый запах ударил в нос. То ли это я в очередной раз дико радуюсь, на самом деле, происходящему, все еще рассматривая как кинофильм, где двадцать с лишним лет курения никак не сказались на обонянии.

Черт знает, на самом деле, но из двора, с его рыжими лилиями, какими-то флоксами с ромашками в палисаднике, ушел очень быстро.

Магазин… Магазин оказался собой. Даже продавщицы, все пять штук, одетые в белые халаты и колпаки, с теми самыми крашено-завитыми челками из-под них, имелись в наличии.

Надо брать то, что спокойно съешь. Пытаться варить или даже кипятить воду там, где ночевать, не выйдет. Ничего хорошего в этой затее нет, внимания привлекать не стоит. Так что…


«Останкинская» по два восемьдесят, «Докторская» за… ну да, так и есть, два двадцать. Имеется, за стеклянной стенкой витрины, ценник на ветчину в ажно три с полтиной, но вот ветчины, почему-то, нет.

Бакалея тоже не особо богата. Рыжие с белым пачки макарон с рожками, крупы, «Завтрак туриста», короче, моя любимая килька в томате, само собой, что морская капуста, бутылочки болгарского кетчупа с девчонкой на этикетке вокруг горлышка, огурцы, обычная капуста, сухие брикеты сухих каш. Чуть дальше, прозрачно-сиреневые, упаковки кексов быстрого приготовления.

Тушенки нет. Прямо беда, а…

– Что хотели?

Скучно ей, бедной, домой хочется. Кто знает, может тут уже «Изауру» показывают, вот ей и хочется быстрее «азым агурумгей» и дона Леонсио. Стоит, едва не зевает.

– «Китайская стена» – ветчина или фарш?

– Ветчина.

– Три банки.

Консервированная, сделанная не пойми из чего, но вполне съедобная. Хорошо, кстати, что не тушенка. Та, если память не изменяет, раз на раз не приходилась, иногда оказываясь куском жира в бульоне.

– И «Останкинской», полкило. Если можно – порежьте, пожалуйста. У меня нож почти перочинный, неудобно.

Вас обливали взглядом, отдающим помоями? Ну, мне вот прямо сейчас довелось. Мол, что ты за мужик-то такой, а?

– Порежу, идите оплачивайте в кассу.

– А сигареты где?

– Они пробиваются отдельно.

Да как скажете…

Колбасу добрая душа завернула в бумагу. Ту самую коричневую вощеную бумагу, во как.

– Спасибо.

А она – ноль внимания, вся, оказывается, в книге. Про маркизу ангелов, конечно. Эх, милая, подожди, ждет тебя серия «Арлекин» с «Шармом» да кентавры на обложкам, романтично мнущие женскую готовую плоть под кружевами с пеньюарами.

«Прима». Никогда не забудешь её вкуса, если служил в девяностых. Этих самых «овальных без фильтра», пусть те упакованы в пачку «Г4Зима» хоть с картинкой ростовской «Примадонны», хоть в желтую тамбовской фабрики. Нет уж, спасибо, хотя, конечно, всего четырнадцать копеек.

Я не стал выпендриваться и взял удачу за хвост. Самый обычный «Космос», нормально, скурится. Расплатился, развернулся и пошел себе. Добывать прочее нужно-необходимое.

Что самое необходимое в случае, когда вы, по факту, бомж? И пока еще не нашли возможности снять комнату, где легко попасться чересчур бдительным хозяевам? Выглядеть по-человечески, а это сами понимаете, просто пальцами не сделаешь. Ни зубы не почистишь, ни волосы не расчешешь. Да и вообще, так-то, надо хорошо выглядеть.

Завтра утром, вряд ли забудется, нужно добраться до общественной бани. В любом случае – не повредит под горячую воду и, если получится, может футболку постирать выйдет.

Слезы чуть не навернулись еще раз, но сдержался. Мне не выпендриваться, куртуазно охмуряя дам и потом показывая им стриптиз, а потому второй этаж хозяйственного, с его одеждой, никак не напугал меня стандартными черными, армейского пошива с зоновским качеством, труселями. Три штуки, самое то, равно как самые обычные х\б носки, тоже три пары. И, да, вон тот тельник заверните, пожалуйста. И с длинными рукавами тоже.

В хозяйственном, опять же не выпендриваясь, скромно заплатил за расческу, мыльницу, кусок хозяйственного, зубную щетку покрепче и долго выбирал только станок для бритья. Черный пластмассовый, несмотря на кажущуюся хрупкость, в руке сидел лучше.

– Вот его. И помазок, пожалуйста.

– Лезвия?

– «Спутник»?

– У нас «Нева».

Нева-Нева и ты… вдова, блин.

– Одеколон?

– Не, крем. Вон тот, с котятами и щенятами.

– Детский?!

– Да. Спасибо. А у вас нет канцтоваров?

– Вон там посмотрите, но там только школьное все.

Школьное? Ну, мне пойдет и школьное, хотя блокнот было бы лучше.

И мне повезло. Записная книжка, с разметкой по буквам, в крохотном уголке отдела канцтоваров нашлась. И ручка.

Ну, вот теперь можно и попытаться отдохнуть-подумать. Пошли, дружище, сейчас начнется самая тяжелая часть «сегодня». Точно тебе говорю, уж поверь.