Маникюр для покойника
Часть 6 из 14 Информация о книге
– Извините, – пролепетала я, – но я никогда не жила с животными… – Ясненько, – бодро резюмировал Сергей. – Ладно, пойду прогуляю девочек. Хлопнула дверь, и Кирюшка заорал: – А кто пельмешки заказывал! – Иду, – отозвалась Юля, и тут же из коридора понесся ее недовольный голос: – Чего такие дорогие взял, в следующий раз «Дарью» покупай. – Они несъедобные, – сообщил Кирюшка, – тесто толстое, внутри веревки. – Это натуральные, экологически чистые жилы, – хмыкнул Сережка. – Ну кто же в готовые пельмени мясо положит! – Замолчи, а то меня сейчас стошнит! – выкрикнула Юля. У меня заломило в висках, от этой семьи слишком много шума. Лягу-ка лучше спать, кажется, мигрень начинается. Но не тут-то было. На пороге появилась Юля и сообщила: – Сережка гуляет с псами, Кирюшка пошел за хлебом, я варю пельмени, а ты вытри лужу. – Чем? Юля хихикнула: – Тряпкой, конечно, чем же еще! – Где она? – Как у всех, в ванной. Ты дома половую тряпку в спальне держишь? Чувствуя, как в голове ворочается боль, я побрела в коридор. Надо же, я даже не знаю, где Наташа хранит тряпки. Кусок старого полотенца нашелся под раковиной. Я как следует намочила его и шлепнула в коридоре. Вместо того чтобы исчезнуть, лужа отчего-то стала еще больше. Я принялась гонять воду по полу. – Эй, послушай, – спросила увидевшая эту картину Юля, – ты полы никогда не мыла? Конечно, нет, всю жизнь берегла руки, у арфистки должны быть чуткие пальцы, и потом, слабое здоровье не позволяет заниматься домашним хозяйством. – Дай сюда, горемыка! – велела девушка и дернула тряпку. Потом она принесла небольшое красное ведерко, ловко выжала бывшее полотенце и в мгновение ока ликвидировала «океан». Я стояла пень пнем, оказывается, надо было не мочить, а выкручивать тряпку. – Ведро в унитаз вылить сможешь? – с издевкой спросила Юля и унеслась. Выполнив приказ, я ушла в гостиную и вновь легла. Голова болела немилосердно. – Лампочка, – раздался Кирюшин вопль, – иди ужинать!.. – Не хочу, – вяло отозвалась я. – Иди быстрей! – не успокаивался мальчишка. Пришлось подниматься. На столе исходила паром миска. – Тебе сколько? – спросил Сережа и, не дожидаясь ответа, наполнил тарелку. – Кетчуп, горчица, сметана… Я принялась вяло ковырять вилкой поданное. Остальные ловко и споро запихивали в рот клейкие куски отвратительного на вид теста. Причем ели они пельмени с хлебом. Очевидно, в этом доме даже не слышали о правильном питании. – Хорошо как – в холод горяченького, – пробормотал Сережа, блаженно щурясь. – Не вздумай заснуть, – пнула его в спину Юля, – надо посуду помыть. – Кирка помоет, – отбивался муж. – Индейское жилище фиг вам, – завопил мальчишка. – Знаете, сколько уроков назадавали! Пусть Юлька… – Во-первых, не Юлька, а Юлечка, – прервала девушка, – а во-вторых, домой работу взяла, завтра номер веду. Так что, Сережка, берись за губку. – Минуточку, – сказал парень, – помните, что мать вчера сказала? – Что? – в один голос спросили домочадцы. – Лампу прислала из Петербурга к нам Нинель Михайловна… – Ну, и чего? – заторопила Юля. – А зачем прислала? Чтобы она у нас трудилась на ниве домашнего хозяйства, домработницей. Мать ей оклад положила, сто баксов. Верно? Все кивнули. – Тогда и спорить нечего, – сообщил Сережа и повернулся ко мне: – Считай, твой рабочий стаж пошел, начинай. Да не боись, мы помогать станем, когда сможем. – Ладно, – пробормотала я, чувствуя полную безысходность. – Где у вас посудомоечная машина? – Нетуньки, – пропела Юля, – губочкой трем вместе с «Фейри». Ладно, мне некогда. И она выскользнула за дверь. Следом вылетел Кирюшка, последним, зевая, ушел Сергей, я осталась наедине с горой посуды. Ну ни за что бы не подумала, что несколько человек, поев на ужин всего лишь пельмени, оставят столько грязи! Четыре глубокие тарелки, три пустые и одна полная, чашки, блюдца, вилки, ножи, ложки, кастрюлька с противной жирной водой, шумовка… На раковине в резиновой подставочке лежала омерзительного вида губочка, вся в кофейной гуще. И ЭТИМ предлагается мыть посуду. Да к данному предмету противно и щипцами прикасаться! Но альтернативы нет. Я взяла кусок поролона двумя пальцами, словно дохлую мышь, и попыталась отскрести жир. Но тарелка и не собиралась становиться чистой. Она противно скользила и норовила упасть в весьма грязную раковину. – Эй, Лампа! – донеслось из-за спины. Я обернулась. Юля, ухмыляясь, глядела мне в лицо. – Ты посуду когда-нибудь мыла? Возьми «Фейри», пусти воду погорячей. Кстати, подъем завтра в семь. И, хмыкнув, она ушла. Я послушно налила жидкое мыло, дело пошло веселее. Примерно через час я оглядела плоды своего труда и осталась довольна. Из коридора не доносилось ни звука, мои хозяева спали. Я тихонько прокралась в гостиную и обнаружила на диване мирно сопящую Мулю. Кое-как подвинув каменное тельце недовольно ворчащей мопсихи, я рухнула на подушку и вытянула отчаянно ноющие ноги. Никогда так не уставала. Сквозь наплывающий сон пробилась мысль: сегодня не приняла, как всегда, ванну на ночь, не сделала маску. Да что там маска, даже зубы не почистила. Впрочем, и нечем, щетки пока нет. А на нет и суда нет. Утро вновь началось с многоголосого крика. – Кошмар, – вопила Юля, – девять утра! Сережа, быстрей! – Девять! – заорал Сергей. – Скорей, Кирка, одна нога здесь, другая там. Потом они влетели в гостиную и завизжали, как циркулярная пила: – Лампа, ты почему нас не разбудила! – Надо было будить? – ошарашенно спросила я, пытаясь спросонья сообразить, который час. Взгляд упал на будильник. Пять минут десятого. Чего они так разволновались, ну кто встает в такую рань. – Очень даже надо, – сообщил Сережка и унесся в коридор. Потом хлопнула дверь. Я осталась одна с собаками. Не успела моя голова коснуться подушки, как раздался звонок в дверь. – На, – сказала Юля и сунула мне в руки маленькую сумочку, – извини, по ошибке твою схватила! Она подцепила небольшой ридикюльчик и крикнула: – Собак выгуляй! В изумлении я уставилась на сумку. Нет, она не моя, но и не Юлина, так чья, Катина? С улицы донеслось: – Лампа, брось ключи, на зеркале забыл! Я высунулась в форточку и увидела Сережку возле старого белого «Форда». – Собак выведи! – напомнил парень. Я пошла на кухню и уставилась на чайник. Десять бесплодных попыток зажечь газ довели почти до истерики. Рука сама собой роняла спичку, и конфорка не желала вспыхивать. Наконец догадалась, нашла газету, подожгла ее и поднесла к горелке. Первая победа над бытом окрылила, и я села пить кофе. В холодильнике нашлась лишь пачка масла, они ждут, что я пойду за продуктами. Внезапно в голове появилась мысль. Сумочка! Вчера, убегая в ужасе из квартиры убитого Кости, я машинально схватила ее в прихожей, просто привыкла всегда появляться с элегантными аксессуарами… Значит, попросту украла чужую вещь. И что делать? Ладно, будем разрешать трудности по мере их поступления, сначала прогуляем собак. Крикнув бодрым голосом: «Гулять!» – я вывела стаю во двор. Мопсихи моментально присели у подъезда, Рейчел отошла к клумбе. Надо же, как просто. Посчитав процедуру законченной, я велела: – Домой! Рейчел подняла на меня умные глаза и деликатно сказала: – Гав.