Лестница в неизвестность. Том 1

– И за это будете наказаны. – Жестко пообещал Степан Ефимович, – никто не имеет права хватать людей на улице и тащить неизвестно куда. Кстати, куда вам велели ее доставить?

– На окружную к сто седьмому… но теперь там уже никого нет. Время звонка пропущено.

– Ничего, есть ваше начальство. – усмехнулся магистр, и захлопнул багажник. – Рус, вы с нами?

– Мы между прочим сегодня поженились… и нас ждут мои родители. – нахмурился тот, – вот в орден собирался звонить… пригласить к пяти всех, кто захочет.

– Ну не я же их сюда принес…

– Мы поедем… – решила Дина, – Рус, один час ничего не решит. Позвони домработникам, пусть встретят, устроят. А потом и Никита с девочками приедут. Я ему сейчас скажу.

– Не нужно, – остановил ее Симон, – Их отвезет наш водитель. У вашего джипа бампер смят.

– Ну так дайте нам другой, – Дина явно не была настроена на компромиссы.

– Мы и даем. Вместе с водителем. Его в тот поселок пропустят без вопросов, – терпеливо пояснил Симон, и открыл перед ней дверь, – садись.

– Я езжу только на переднем сидении, – отказалась Дина и он, не раздумывая, уступил.

Видимо отчетливо понимал, что ничего не сможет поделать, если она прикажет.

Агентство располагалось в одном из заброшенных корпусов некогда знаменитого завода, и это добавило Дине злости и силы. Первые жертвы, повинуясь ее мысленному приказу, легли спать прямо на скамейках у ворот, которые они открыли. А позже выходили на улицу и замирали у стен все находившиеся в зданиях, мимо которых медленно двигались три джипа. Два новых и один с разбитым бампером.

– Вон наша контора, – разом охрипнув, просипел белый от ужаса охранник, и предупредил – на шлагбауме дежурный.

Но тотчас горестно смолк, глядя как поспешно и угодливо открывает им путь самый въедливый из наружной охраны. Затем из здания медленно, как сомнамбулы начали выходить сотрудники Нитоса, держа руки перед собой кверху раскрытыми ладонями.

Вот это и называется полный песец, обреченно вздохнул боец, допрыгались. Этого он и боялся… когда узнал, что в погоне за выгодными сделками босс готов закрыть глаза на нарушение законов. А теперь ни выгоды ни работы… если еще живы останутся, а не потопают дружно сигать с моста.

Хозяин агентства выходил последним, отчаянно пытаясь сопротивляться непонятной, но неумолимой силе, неудержимо влекущей его на улицу. И одновременно не позволяющей ни разговаривать, ни звонить, ни останавливаться. Даже за перила уцепиться не дала… разжала пальцы как ватные и повела дальше. В его душе росло понимание безвыходности ситуации, и острая, хинно-горькая боль за сына. Теперь пацану не дождаться заветной трансплантации, так и останется жить калекой, привязанным к креслу. А ведь собрать осталось так немного… каких-то пять десятков тысяч евро… и их пообещал давно знакомый человечек.

Но далеко не добрый… скорее, наоборот. Хитрый и пронырливый, падкий на грязные и секретные сведения, которые можно тиснуть в его лживой, продажной желтой газетенке. И вот эти сведения он собирался сегодня вытрясти из обычной девчонки, судя по проверенным сведениям, остро нуждающейся в деньгах. Сожитель ее обобрал и выгнал… родители не простили… поэтому заказчик был уверен, что пара кусков девку вполне убедит. Даже пугать не придется.

– Я с ним поговорю, – тихо заявил верховный магистр и тотчас недовольно сжал губы, услыхав решительное:

– Нет. Не обижайся, Степан Ефимович… лучше мне. – Дина отвернулась, опустила стекло и взглядом приказала провинившемуся подойти ближе, – ты понимаешь, что заслужил наказание?

– Да, – процедил он сквозь зубы, чувствуя, как сердце обливается болью за сына, которому он сам, своей дуростью и торопливостью поставил крест на будущем.

– Тогда слушай. Агентство передашь хозяину Даманта, твоих людей он устроит. Сам останешься его помощником. Будешь работать за зарплату… но он даст тебе авансом нужную сумму. И еще… ты никогда никому не расскажешь о том, что сейчас происходит. Согласен?

– Да, – в голосе мужчины ясно слышалось облегчение и недоверие, – и больше я ничего не должен?

– Ну, только если помочь… мы, конечно, и сами найдем ту сволочь, что охотится за нашими сотрудниками… но тебе ведь не повредят бонусы?

– Осталов… главред «Всех тайн и секретов».

– За это спасибо… мы запомним. А теперь иди звони в клинику и в Дамант. Деньги будут.

Дина отвернулась от него и подняла стекло, чувствуя, как начинает наваливаться усталость. А ей еще снимать свои сети с целой толпы народа.

За воротами она попросила остановить машину на минутку, и Рус, давно поглядывавший с тревогой на побледневшую жену, мгновенно выскочил наружу. Рванул ручку дверцы, щелкнул замком ремня и бережно подхватил ее на руки. Верховный сообразительно пересел вперед и через минуту три машины уже мчались по направлению к издательству тайн и секретов. Оставить врага на свободе еще на день и позволить ему наделать новых глупостей и подлостей они просто не имели права.

– Задавайте вопросы… – тихо пробормотала Дина, – потом я полчаса посплю… меня это восстанавливает.

– Почему ты должна сидеть впереди? – опередил верховного сидящий за рулем Симон.

– Когда нужно брать под контроль много людей – вздохнула эмпат, – бросаю ментальный приказ… как широкую волну… или конус. И те, кто сидит впереди, неизбежно в него попадут. А отмену своим сразу не пошлешь… нужно следить за эмоциями. Вдруг на кого-то из врагов не подействовало?

– Вот и выпрыгивали бы вы из машины каждые пять минут, – жестко усмехнулся Руслан.

– Почему? – Симон, не имеющий ни грана дара эмпата никак не мог понять этой тонкости.

– Потому что она бросает свой конус на каждое здание… чтобы наверняка.

– И кроме того, – виновато добавила Дина, – даже одаренным нельзя получить за день слишком много ментальных приказов и отмен. Человек становится зависимым… и это очень плохо.

– Вот теперь я все понял, – пошутил Симон, – сразу бы так и сказала – не хочешь стать зомбаком – не вякай. А как вы собираетесь выманить Осталова? По моим сведениям, он осторожен, как паук, и хитер как хорек. Небось уже что-то пронюхал и принял меры.

– Если он достоин жить дальше… – произнесла Дина и смолкла, собратья по ковену намек поймут.

– Грязный и гадкий человечишко, – тихо сказал Руслан, – море крови у людей попил… тонны напрасной грязи вылил. Я бы не стал его жалеть.


– Нас уже раз пять пытался достать… – верховный смотрел вперед строго, словно видел на небосклоне особые знаки, – но это я бы простил… а вот попытка насилия уже не первая. Прошлый раз они три дня удерживали в своем подвале одного бедолагу, пытались заставить оклеветать начальника. Тогда он получил веское предупреждение… но видно уже запамятовал. Мне тоже его не жаль, да и семью он замучил всякими выходками. Вот только как его достать? Может, я попробую назначить встречу… через общих знакомых?

– Я сама достану, – зевнула Дина, – не переживай. Симон, а тебе его не жаль?

– С чего бы, – обиделся глава охраны, – мы такую мразь вообще за людей не считаем. Я тебе сто раз спасибо скажу, если ты избавишь от него наш город.

– Тогда разверни остальные машины, они привлекают внимание. И не будите меня полчаса.



– Динь? Счастье мое, пора… – в тихом шепоте Руслана звучало огорчение, а в эмоциях буйно смешались нежность и вина.

Глубокая, как пропасть вина за то, что приходится взваливать на любимую самую грязную и тяжелую работу.

– А где мы? – встрепенулась она и, мельком погладив мужа по руке, выглянула в окно.

– На соседней улице. Офис Осталова за углом, вон в той старой многоэтажке. Но там площадка для своих… да и светиться не стоит.

– И правильно, – Дина коротко улыбнулась и попросила, – откройте мне окно. И не волнуйтесь… я под отводом. Рус… думай о чем-нибудь нейтральном… мне нужно поймать страх. Он просто не может не бояться… и не злиться. А я не могу ошибиться.

– Может отложим… – начал верховный и смолк, остановленный яростным взглядом ученика.

Руслан теперь и на грамм не сомневался, что Дина никогда не отступит.

А она уже брела чувствами по необитаемой на эмоции парковке, по сыроватому холлу, где сидел в дежурке сонный охранник, по коридорам и кабинетам каких-то офисов. Здесь стало оживленнее, но эмоции и желания оставались обыденными. Тревога за ребенка, успел ли на тренировку, беспокойство о муже, опять уехавшем на собеседование. И прочие подобные заботы. Этажом выше все повторилось, кроме вариантов волновавших людей проблем. Дина все быстрее скользила чувствами по сознаниям, поднимаясь все выше и выше, и ощущая приближение целого комка страхов и тревог.

Он взорвался буйством чувств на предпоследнем этаже, и магине пришлось собрать все силу воли, чтобы не отступить, не уйти в покой и мирную тишь предыдущего помещения. Глубока вздохнув, девушка начала осторожно распутывать сложный клубок свитый из тяжелых, негативных эмоций двух десятков людей. И вскоре поняла, это была ловушка на нее саму.

Точнее попытка спрятать лист в лесу, а песчинку на пляже. Умно… и бесполезно. Особенно если в противниках опытный эмпат, прекрасно знающий, что страх перед увольнением и огромными штрафами по силе чувств кардинально отличается от непреодолимого, первобытно-животного ужаса существа, ясно осознавшего что оно уже стоит на самом краю пропасти, в которой закончит свою жизнь.

И Дина очень скоро отыскала его среди однотипных эмоций запуганных сотрудников газеты, упорно не понимающих, в чем они провинились на этот раз.

Нашла и не стала медлить, не желая давать себе ни малейшей возможности сомневаться в принятом решении. Хотя и тянувшегося уже полчаса издевательство над взмокшими от напряжения людьми, которым верный зам главреда ядовитым голосом перечислял несуществующие погрешности, вполне хватало на полновесное наказание.

И она не отказала себе в удовольствии показать ему, что раскусила их игру. На миг сжала острой болью трепещущее от ужаса сердце Осталова и отпустила, перенеся удар на его жестокого подельника. Зам резко смолк, разинул рот, жадно глотая ставший сухим воздух и, громко простонав, схватился за живот, пронзенный острой болью, сходной с внезапно прорезавшейся язвой.

Зашевелились, засуетились сотрудники, побежали к аптечке, начали звонить в скорую… совсем забыв на миг про правящего ими бешеного самодура. А он вцепился слабеющими руками в подлокотники удобного кресла и с ужасом наблюдал, как стремительно синеют его судорожно сжатые пальцы. И хотя отлично понимал, что час возмездия все же настал, но не мог даже позвать на помощь. Кто-то сильный и неумолимый лишил его права на последнее слово.

– Все, – утомленно откинулась на грудь мужа Дина, – закрывайте окно. И поехали уже домой.

Маги смолчали, выполняя ее указания, и не нарушили безмолвия до тех пор, пока машина не вырвалась на ведущую к поселку трассу.

Только Рус что-то еле слышно шептал любимой, бережно прижимая ее к себе.

– Может… – осторожно начал верховный, сочтя Дину вполне оправившейся от неприятного задания, – нам вызвать себе машину и вернуться? У вас там родители…

– Нет уж, – отозвалась Дина неожиданно бодрым голосом, – сам накосячил, сам и исправляй.

– Я? – искренне изумился Степан Ефимович, – когда и в чем?

– Когда взял Руса в ученики и не объяснил его родителям, насколько важна и ценна для людей его способность. И допустил, чтобы они считали его то ли сумасшедшим, то ли шарлатаном. В общем, как Ватсон, вместо плюса ставили минус.

– Я пытался с ними разговаривать… – нахмурился верховный, – но там папа – физик. И буквально выгнал меня из дома.

– А ты и обиделся, – вздохнула магиня, – и отступил. А мы теперь из-за тебя остались без бабушки.

– Какой бабушки? – не понял верховный и тут же осознал свою оплошку, – извини. Так вы уже о бабушках думаете?

– О них нужно беспокоиться заранее, – весело ухмыльнулся Руслан, – а то станет поздно. Но Дина права, поддержка нам сейчас не повредит. Со мной отец принципиально не разговаривает… постарается достать и образумить через нее.





Глава 11




На площадке у дома уже стояло два огромных черных джипа и Дина невольно развеселилась, представив, что подумают родители Руслана, увидев как рядом с ними замирает третья такая же машина. Наверняка вспомнят про мафию и всякие банды.

Значит нужно постараться отвлечь гостей от этих мыслей… и нет ничего лучше, чем игрушки, которыми они набили багажник в попавшемся на пути магазинчике.

– Давайте мне шары, – командовала она, вылезая из машины, – и берите по самой большой игрушке. Никита притащит все остальное.