Красные камни

– Что случилось? – тихо спрашивает меня Юрий, заметив мой испуг. После того как быстро по сторонам огляделся, убедившись, что опасности нет.

Улыбаюсь в ответ – ветерок подул, повеял прохладой. В жару приятно – но мне показалось, сейчас мое крепдешиновое платье превратит из миди в мини. Однако не в штанах же мне быть, не «в бою и походе», а с мужем на прогулке, «лучшее украшение для любого синьора – это красивая синьорина рядом». К тому же под юбку-солнце можно незаметно пистолетик прицепить – пантерочки мы, лишь на вид мягкие и пушистые, а кто себя врагом покажет, разорвем, и детей своих так воспитаем. Интересно, кем мои дети вырастут по культуре – русскими или итальянцами? Хочу, чтобы они взяли все лучшее от обоих народов. А может быть, в этой реальности к 1991 году Народная Италия уже войдет в СССР.

– Этот район Лычагов называется, – пояснил Кармалюк, – тут прежде интеллигенция жила. «Только во Львове», нашу песню знаменитую, тут написали.

А я и не заметила, как Старый Город мы миновали. Хотя отличия невелики, улицы такие же узкие, и дома похожи, только этажей меньше, и зелень чаще встречается. Вот улицу Ивана Федорова пересекли, на следующем перекрестке если свернуть на Подвальную, то будет Арсенал – в шестнадцатом веке построенный, был и собственно арсенал, и тюрьма, и военный склад – теперь тут военное учреждение, однако сам генерал Ватутин, командующий округом, вчера разрешение дал здесь снимать какие-то наши эпизоды, поскольку интерьеры подходящие. Но сейчас мы туда не пойдем, а дальше прямо, свернуть на улицу Советскую, и через Дарвина, Лысенко (приучил меня муж, перед тем как идти куда-то, обязательно карту увидеть и запомнить). Так, а это еще что такое? Поперек дороги шестеро стоят, все с красными повязками, и на нас смотрят недобро!

– Ах ты… – Кармалюк припустил вперед, к этой подозрительной компании. – Товарищи, сейчас все решим!

Мы не останавливаемся, лишь идем чуть медленнее. Ребята – Дед и Репей – оказываются у нас по бокам.

– Эти клоуны наши, – шепчет мне мой рыцарь, – ты контролируй тыл.

Клоуны – на нашем жаргоне, отвлекающие, массовка. Юра думает, что тут может появиться кто-то более опасный? Например, снайпер – хотя тут на узкой улице оптика не нужна, автоматчик будет опаснее. Или просто кто-то решил нас на прочность проверить и со стороны взглянуть? Быстро пробегаю взглядом по окнам – прижавшихся к стеклу лиц не вижу.

Ветер снова налетел, мое платье надул. Я зонтик в левую руку переложила, правой будто подол придерживаю – на самом же деле моя рука в прорезь по боковому шву как в карман всунута и уже на пистолете лежит – Анна рассказывала, она в сорок третьем на севере английских шпионов на этот трюк поймала. Что мой муж и двое офицеров русского осназа с боевым опытом сумеют справиться с шестью какими-то пентюхами, я не сомневаюсь – но подстраховка не помешает, при осложнении ситуации стрелять из-за их спин. «Штурмовик огневой поддержки», как называет мой рыцарь эту мою роль, многократно отработанную на тренировках с красящими шариками. Маша рассказывала, как на них с Валей в Москве в парке хотели напасть и она испугалась жутко, – а у меня сейчас лишь азарт, вот представляю, если до боя дойдет, из шести мишеней сколько я выбить смогу? Браунинг калибра 6,35 игрушкой выглядит – но из него с этой дистанции (метров пять) я навскидку в спичечную коробку попадаю. А пульки экспансивные, и вблизи даже более опасны, чем винтовочные.

Нет, Кармалюк старшему из той банды что-то сказал, и отошли все в сторону, нам освобождая путь. Мимо проходим, взгляды их ловлю – а смотрят-то больше на меня, чем на ребят! И шепот слышу:

– Вот вырядилась…

– Актриса. И московская.

– Живут же люди… Тьфу!

– И что с того, что московская? Попалась бы в парке одна, мы бы ей подол завязали!

А Кармалюк подбежал и спешит объяснить:

– Прощевайте, это комсомольцы наши, сознательные. Ходят, смотрят, чтобы порядок был. Вот только наряженных по-капиталистски очень не любят – и бывает, что наказывают по-свойски. Но это не со зла, а ради победы коммунизма!

Не скажу, что услышанное меня обидело – я хорошо усвоила, как меня Анна учила, «если ты, твои поступки и слова, твой внешний вид кому-то не нравятся – то это их проблемы» (ну если, конечно, речь идет не о тех, чье мнения для меня авторитетно – товарищей Сталина, Пономаренко, Анны и моего мужа). Но информация к размышлению – вот что-то тут не так, ну совершенно не по-советски. И отчего в столь «европейском» городе люди на улице одеты так убого? В Москве мужчины тоже нередко носят что-то в военном стиле – но именно подражая, уж я-то различу пошитое по фигуре, из более дорогой ткани и с «неуставными» деталями, а не потертые обноски и еще не в размер. А на женщин и смотреть печально – я, Анна, Мария, любая из наших девушек тут выглядела бы королевой, даже в своем повседневном, а не праздничном. И вряд ли дело в бедности – я уже знаю, что в СССР «тариф», то есть инженеры и рабочие при равной квалификации и должности получают одинаково, что в Москве, что в Одессе, а тут, Федоров нам сказал, есть несколько больших заводов. И должны быть те, у кого заработок высокий – интеллигенция, начальство, их семьи. Интересно, в газетных киосках тут можно ли найти нашу «Комсомолочку»? Анна говорила, что ее даже в Харбин завозили (ленинградский «Силуэт» начал выходить уже после того, как моя подруга к своему Адмиралу ездила на Дальний Восток). Вроде мелочи – но когда-то на севере из похожего вышло вполне реальное дело «немецкой шпионки Веры Пирожковой»[14].

Пора возвращаться, а то уже вечереет. И дует здесь на просторе, у меня зонтик вывернуло и платье треплет.

А завтра уже начнем снимать кино – мы же «Ялтинская киностудия».



Эпизоды из будущего фильма

Поляна в лесу. Двое. Один одет в стиле пятнадцатого века. Долгополый кафтан-жупан на шинель похож, только сабля на боку в современные реалии не вписывается. Второй – в джинсах и ватнике, как горожанин, выбравшийся на природу. Возятся с какой-то аппаратурой.

– Ну, попали! Судя по настройкам, в год 1942-й. Вернемся, я всю группу подготовки разнесу.

– Слушай, как это вышло?

– Так хрононавигация наука неточная. Малейшая ошибка в расчетах, и привет. И слухи ходят о бурях в хроноэфире.

– И что теперь?

– Так, если посчитать… Плюсы, раз мы попали промежуточной станцией сюда, вместо планового 2012-го, то можем теоретически перебросить дальше, на коротком плече, гораздо больший груз. Не одного тебя, а даже четверых. Минус, что здесь и сейчас, сколько я помню, идет война – и если нас засекут, то все. Ты ведь знаешь, после включения и настройки аппаратуру двигать с места уже нельзя – канал оборвем.

– То есть нужна база. Желательно, хорошо защищенная. Совсем хорошо, если с помощниками и охраной.

– Найдется. Знаешь правило «наших бьют – помоги»?

– Боеприпасов хватит? Их в обрез брали, для работы уже там.

– Как-нибудь управимся, не впервой. А проблемы будем решать по мере поступления.



Партизанская землянка. Те же двое «хрононавтов». И четверо партизан.

– За то, что вы нас выручили, спасибо, – говорит командир отряда. – Роту карателей – как корова языком. Но все ж, кто вы такие? На наших, из Москвы, не похожи. Инглиш?

– Словам не поверите, а потому я вам кое-что покажу, – отвечает тот, кто в джинсах, – смотрите.

Делает что-то с приборами. И прямо в землянке, на стене открывается окно в другой мир. Старинный, средневековый город, узкие улочки, народ соответствующего вида.

– Это еще что за кино?

– Это не кино. А машина времени и пространства. Там год 1494-й. Туда можно сейчас шагнуть и войти. Туда нам и надо – ну, а сами мы пришли очень издалека. Москва, но год 2418-й.


– А вот мы сейчас и проверим, – решительно говорит командир отряда. – Петруха, за мной, свидетелем будешь!

И оба шагают в «окно».



Средневековая улица. Днем, у всех на глазах, прямо из воздуха возникают двое, странного вида. Но с красными звездами (дьявольскими пентограммами!) на шапках. Оглядываются по сторонам.

Священник, оказавшийся рядом, подняв крест, кричит: «Демоны! Сгинь!» Тут же подбегает патруль городской стражи с алебардами наперевес. Сбегается толпа, вооруженная кто чем.

– Назад давай! – командир Петрухе. – Черт, а где дыра?

Дыра рядом, но невидима. Шаг туда, сюда – не найти.

– Именем Господа нашего, изыди! – орет священник.

– Живьем брать демонов! – кричит начальник стражи.

И начинается бег наперегонки. По улицам, дворам, даже крышам. Под азартные крики – лови нечисть!

Из окна верхнего этажа женщина выплескивает ночной горшок. Попадает по стражнику, первому в погоне. Командир партизан кричит: «Гражданочка, спасибо!» Женщина (поняв, что происходит) орет: «Держите, ловите!» И роняет горшок, попадающий точно по каске другому стражнику.

По улице бежит черный кот, совершенно не замечая суеты. Партизаны пробегают мимо – кот, возмущенно мяукнув вслед, садится посреди дороги и начинает вылизываться. Погоня тормозит: «Демон, демон, сгинь!» Вперед проталкивается священник с крестом наперевес, кричит коту: «Изыди!» Стражник командует: «Несите сеть, живьем брать нечистого!» Тут из соседней двери выглядывает девушка: «Эй, служивые, вы что, это мой кот!» Забирает на руки зверька, уходит. Погоня бежит дальше.



Снова землянка. Комиссар отряда кричит «хрононавтам»:

– Да вытаскивайте вы наших скорее!

– Так не успеваем – бегают быстро!

Тут через «окно» суется бородатая рожа, крестится, орет «Нечистая!» и пропадает. Зато внутрь влетает бердыш и попадает куда-то в аппаратуру – искры, дым!

– Канал на аварийной, через минуту сдохнет! – кричит «джинсовый».

– Ах ты! – второй хрононавт вскакивает, высовывается через окно по пояс, машет рукой: – Сюда давайте!

И его как кеглю сносят влетевшие в землянку командир с Петрухой. Заодно опрокидывают стол, на полу куча мала из тел и вещей. И на прощание влетает стрела и пришпиливает шапку комиссара к доске.

– Отключай!

Окно гаснет. Петруха спрашивает:

– Это как? Они ведь там покойники уже давно.

Комиссар показывает ему пробитую шапку.

– А ты видел, как покойнички стреляют?

И обращается к хрононавтам:

– А если бы их поймали, что тогда?

– Да головы бы отрубили, как колдунам, согласно «Уложению о наказаниях» Польского королевства. Или на костре бы сожгли, это если бы Церковь подключилась. Или осиновый кол в сердце, и закопали бы.

– Они там что, хуже фашистов?

– Так ведь 1494 год – жизнь другая совсем.

Командир достает бутылку самогона, наливает стакан, залпом выпивает без закуски. И говорит:

– Ладно, товарищи, убедили. Раз вам туда надо. Чем мы можем помочь?



Лючия Смоленцева

«Землянка» не была землянкой, как там с камерой развернуться и освещение обеспечить? Сделали декорацию в подвале Арсенала. Хотя в этом эпизоде я не участвовала, но из интереса сочла нужным присутствовать и смотреть. «Окно» было сделано из холста, а изображение на нем каким-то методом комбинированной съемки. «Средневековый город» и погоню снимали, конечно, отдельно, в совсем другой день – просмотрев монтаж, режиссер остался недоволен и сказал, что если будет возможность, переснимет после, в каком-нибудь кремле, «вроде в Ростове или в Горьком натура есть похожая». Но пока пришлось довольствоваться тем, что есть.

Нашли место, которое могло бы внешне сойти за что-то старинное. Задекорировали и сняли – эпизод в пять минут экранного времени за полный съемочный день. Массовкой в этот раз были не солдаты (в сцене боя в лесу изображавшие и немцев, и партизан – ну а многочисленные немецкие трупы, живописно разбросанные по поляне, на самом деле просто куклами были), а нанятые здесь студенты. При съемке эпизода они часто смотрели прямо в камеру, что злило режиссера. Хотя бывало, что сами собой возникали удачные моменты. Так, уроненного горшка на голову стражника не было в сценарии. Как и кота, выскочившего на место съемок неведомо откуда. Но режиссер, найдя их удачными, велел включить в фильм.

Читала, что он и там, в иной истории, отличался своими импровизациями на съемочной площадке. Потому на бедного кота было потрачено несколько дублей. Он просто дорогу перебежал перед погоней – а в перерыве вдруг сел и стал умываться, режиссер увидел и приказал: снимай скорее! И смонтировали после так, будто кот перед стражниками сел, а камера то на него, то на людей, как иллюзия одновременности.