Краденое счастье

— Все нормально?

— Нет, — издавая звуки, как будто меня рвет, — укачало.

А у самой сердце от ужаса заходится. Только что этот человек обсуждал с Каролиной мою смерть. Предлагал свернуть мне шею. Нужно что-то решать прямо сейчас. Внимание привлекла боковая дверь с метлами и ведрами. Помещение явно сквозное. Я юркнула в подсобку. На крючке висит зеленая роба уборщицы и бейсболка. Не раздумывая, стащила с себя платье, переоделась в робу, спрятала волосы под бейсболку, взяла ведро, швабру и тряпки и вышла с другой стороны. Блондин сторожил меня прямо возле туалета, нервно покусывая губы, он поглядывал на часы… Ему слышно, как течет вода в туалете, и у меня практически нет времени.

— Хватит там сидеть. У нас нет времени. Слышите? Выходите!

Через несколько секунд он уже вывернул дверь и выскочил с другой стороны.

— Ты где лазишь? Надо в туалете пол вытереть, там урод какой-то воду открыл в забитой раковине.

Обернулась и услышала, как ойкнула кассирша.

— Ты кто?

Попятилась назад, споткнулась, уронила ведро со шваброй. Блондин тут же обернулся, заметил меня сразу же наметанным глазом, останавливая свой взгляд на мне.

— Эй! А ну стой!

Я спряталась между стеллажей, отступая к черному ходу. Выскочила на улицу, внимание привлекла машина с открытым багажником и старик, заправляющий «Ниву». Я бросилась туда, запрыгнула в багажник и спряталась за ящиками с рассадой, выглядывая и ища глазами блондина. Он выбежал на улицу с телефоном. Оглядывается по сторонам. Обежал вокруг всю заправку. Потом пошел к машинам, я залегла на дно, и тут старик вернулся, захлопнул дверцу багажника.

Внезапно надо мной раздался странный звук, похожий на чавканье, и я приподняла голову. Глаза с ужасом широко распахнулись. Мое лицо сравнялось с огромной собачьей, овчарочьей мордой. Глаза в глаза. От страха показалось, что я снова хочу в туалет, потому что это чудовище в два счета могло сожрать мою голову, и судя по низкому рокоту, я ему явно не нравлюсь.

— Простите. Вы не видели здесь женщину? Невысокую, в зеленой робе уборщицы. Чаевые ей дать хотел, а она как сквозь землю провалилась.

Вздрогнула от внезапно раздавшегося рядом голоса блондина, не отрывая взгляд от собаки. Сейчас она залает, и меня найдут.

— Нет, молодой человек. Не видел. Да и глаза у меня уже не те, чтоб кого-то рассматривать.

— Женщина, красивая, невысокая, худенькая.

— Я уже давно не смотрю на женщин.

— А в машине у вас что?

— Какая разница? Вы из полиции?

— Ты, дед, не умничай. Покажи, что в багажнике.

— Шел бы ты, сынок, подобру-поздорову.

— Багажник, сказал, покажи! Не то я тебе все твои дряхлые кости пересчитаю!

— Ну как хочешь.

Я, тяжело дыша, смотрела на собаку и тихо прошептала:

— Пожалуйста… хороший песик… молчи.

Прижалась животом к дну, глядя на массивные собачьи лапы.

Багажник едва открыли, и я услышала злобный рык, от которого кровь стынет в жилах. А затем грозный лай. Собака подалась вперед, она рычала и ревела, как самое настоящее чудовище.

— Твою мать, бл*дь! Предупреждать надо!

— Ну… ты хотел посмотреть, вот и посмотрел.

— Убери свою бешеную псину, она сейчас в меня вцепится!

— Не вцепится. Тихо, Гроза, тихо. Он уже уходит. Яйца откусишь ему в другой раз.

— Старый козел.

— Иди-иди, куда шел. И чаевые свои засунь себе в зад. Тише, Грозушка, моя. Тише, девочка. Ну придурок. Сама знаешь, таких сейчас пруд пруди.

Старик сел за руль, а я голову приподняла и на собаку посмотрела. Теперь она стояла надо мной, и едва я хотела пошевелиться, наступила мне на плечо, парализовав и не давая двигаться. Ну вот, блондина не сожрала, теперь сожрет меня.

Машина вырулила с заправки. И какое-то время мы ехали по трассе, на мне так и стояла лапа немецкой овчарки, и я мысленно молилась, чтоб она не перегрызла мне горло. Старик включил радио, открыл окно. Повеяло прохладой и свежестью. Перед носом раскачивалась рассада, и приятно пахло помидорами.

— Ну все, Гроза, можешь отпустить гостью и иди ко мне.

Собака убрала лапу и прыгнула вперед, весело перебежала на переднее сиденье и уселась рядом с хозяином.


— Я так понимаю, чаевые ты не захотела? — светло-серые глаза старика посмотрели на меня через зеркало. — Меня зовут дед Мазай. Куда тебя отвезти, внучка?

— Не знаю, — тихо сказала я, становясь на четвереньки и пытаясь усесться между ящиками. Удалось мне это не сразу.

— Бывает. А если подумать?

— Куда-нибудь, где телефон есть. Я позвоню, и за мной приедут.

— На, с моего сотового позвони.

Протянул мне старый мобильный с большими кнопками.

— Скажи, Горловку проезжаем. Могу на автовокзал отвезти.

Вернула телефон деду Мазаю.

— Набирай еще, после районного центра связи не будет. А на хуторе вообще даже радио плохо ловит.

Я дрожащими пальцами набрала номер Димы, но он мне не ответил. Несколько раз набирала, пока не услышала его голос.

— Да! Кто это?

— Дим… это я, Таня. Ты… ты с машиной? Мне надо, чтоб ты меня забрал с…

— Я занят. У меня переговоры насчет работы. Возьми такси, я оплачу. Все. Давай.

Даже не спросил, с чьего сотового я звоню и где я.

— Это кто такой занятый?

— Муж, — тихо ответила, не зная куда спрятать глаза от стыда.

Старик деликатно промолчал и вдруг прикрикнул.

— Наклонись! Быстро! — я, ничего не спрашивая, наклонилась. — Ох ты ж… а приятель твой с чаевыми носится! Ищет тебя. В машины заглядывает. В Горловку, наверняка, поехал. Высажу тебя на автобусной остановке. Вряд ли он сейчас обратно будет возвращаться.

— Спасибо.

Какое-то время ехали молча, и я не знала, что мне теперь делать и как вернуться домой. Ни денег, ни одежды. Ничего нет. И искать меня будет и этот ублюдок, и Альварес. На глаза слезы навернулись, я их проглотила и посмотрела наверх, чтоб слезы высохли. Старик свернул к обочине, и я поняла, что поездка закончилась. Сейчас он высадит меня и… дальше надо будет ловить попутки. Думать, как добираться до города.

— Спасибо вам большое, вы мне очень помогли.

— Да не за что. Всегда рад. На вот. — сунул мне яблоко в руку. — Грызи.

И пошел, чуть прихрамывая, к машине. Овчарка, высунув язык, наблюдала за мной в окно. Красивая, большая, чепрачного окраса. И глаза умные, карие. Когда-то я мечтала об овчарке. Я помахала ей рукой и села на скамейку. Дед сорвался с места, а я посмотрела в другую сторону и тяжело выдохнула. А ведь блондин и Каролина правы — в городе меня найдет Альварес. И теперь точно не станет со мной церемониться. Разорвет на куски.

— Эй, внучка, — вздрогнула и подняла глаза — дед Мазай вернулся и, опустив стекло, смотрел на меня, улыбаясь. — Мы тут с Грозой посоветовались и решили взять тебя с собой. Поедешь?

Собака склонила голову набок и издала интересный утробный звук, я невольно почувствовала, как приподнялся уголок губ.

— Давай. Запрыгивай обратно. Доля у меня такая — брошенных зайцев спасать. Трясешься вся.

Уселась на переднее сиденье, чувствуя, как першит в горле и ужасно хочется разреветься. Чужой человек протянул руку помощи, а родной муж… заявил, что занят, и отключил сотовый.

— Спасибо… я потом уеду. Я найду, как отблагодарить и…

— Тебя как зовут, внучка?

— Таня.

Старческие глаза вдруг странно блеснули, и улыбка пропала. Он повернулся к собаке.

— Ты слышала? Мне же не показалось?

Собака склонила голову то в одну сторону, то в другую.

— Ну вот… я же говорил тебе, что похожа. А ты не верила. И Танюшка зовут.





Глава 18