Краденое счастье

Оставил меня, тяжело дыша, поднимаясь с пола, толкая ногой поднос и разбросанные чашки.

— Стоишь каждой потраченной копейки. Это чаевые. За боль.

На голову посыпались купюры, и я закрыла глаза, сжимая руки в кулаки.

Перетерпеть. Это не долго. Я придумаю как мне от него сбежать. Обязательно придумаю. Проклятый ублюдок. Грязное, жестокое животное. Никогда не прощу. Никогда не забуду.

Ничего… я сбегу. Я здесь не останусь. А они… он и его чокнутая жена пусть сами решают свои проблемы. Жена… только сейчас это осознание резануло нервы так, что вся кровь отхлынула от лица. Проклятый, женатый подонок. Развлекающийся с такими дурочками, как я… еще немного и там, в том парке я бы много всего ему позволила. Хорошо, что этого не случилось… хорошо. Мне бы найти как позвонить Диме или кому-то еще. Разузнать где я и … и бежать отсюда.

Со стоном перевернулась на живот, вставая вначале на четвереньки, потом на колени и лишь потом на ноги. Теперь я понимала почему его называли животным и жеребцом. На дрожащих ногах пошла в ванну. С ощущением, что у меня внутри до сих пор его член и там все горит от натертости, а сперма течет по ногам тонкими струйками к лодыжкам. И мне остается только молиться, чтобы ничего не вышло. Чтобы никакой беременности не случилось.

Отдам деньги Ане и уеду. Не хочу никого и ничего. В животе жалобно урчало, но есть перехотелось. Я вымылась под душем и в махровом халате вышла в комнату. Слуга как раз расставлял на столе завтрак и в комнате пахло беконом, яйцом и сыром.

Значит завтрак все же заслужила. Подошла к столу, села на краешек стула, глядя пустым взглядом на тарелку.

— Господин велел вам отдохнуть и собираться. Вы сегодня едете с ним на на какое-то мероприятие.

Подняла голову и посмотрела на невозмутимое лицо слуги или кто он там такой.

— Я устала и никуда не поеду.

— В шесть вечера принесут одежду, в семь вы должны быть уже готовы.

Развернулся и вышел из комнаты, а я сунула в рот кусок бекона. Вкус не ощутила. Разжевала и запила чаем. Потом повернула голову и увидела сотовый телефон на столе…





Глава 15




Я схватила сотовый и бросилась в ванную, открутила воду на полную мощность, выглядывая в приоткрытую дверь в надежде, что успею позвонить до того, как меня хватятся или начнут искать сотовый. Набрала быстро номер Димы. Ответил сразу.

— Да. Почему так долго? Я же сказал в…

— Димаааа.

— Тань, ты?

— Я. Привет… Дим…

Выглянула в щель, посматривая на дверь.

— Дима… я в беде, слышишь? Дим! Мне помощь твоя нужна.

Где-то вдалеке в трубке послышался детский плач и какой-то щелчок.

— В какой беде? Что такое? Ты разве не на работе?

Звуки все стихли, и голос Димы звучал очень глухо, как будто он прикрывает телефон ладонью.

— Нет… то есть… да. Ты сейчас где? Ты можешь мне помочь?

— Мне сейчас некогда, Тань. Что-то серьезное? Я очень сильно занят. Позвони потом. Или я позвоню. Все. Пока.

И отключился. Вот так просто… бросил трубку. Я набрала еще несколько раз, но он сбрасывал меня, а потом выключил телефон. В отчаянии набрала номер Ани. Она ответила сразу же. Выхватила трубку и заорала.

— Да! Слушаю!

Значит Гошу не вернули…

— Я слушаю. Где мой сын? Вы его уже отпустили, да? Вам привезли деньги?

— Ань… это я.

— Ааа ты, Татка.

Явно с разочарованием.

— Дима поехал на встречу с этими уродами… деньги повез. Твой кредит с отеля и мы продали, что могли. Даже квартиру заложили. Вроде сумма им подошла. Дима поехал… он такой молодец, так помогает нам. Он привезет Гошу, слышишь, Тань? Они его обещали отпустить.


— Аня…, — а потом осеклась. Ей не до меня сейчас и не до моих проблем. Я должна сама думать, что дальше делать и как быть.

— Ой, Тат, кто-то звонит еще. Это Димааааа. Подожди. Подожди, прошу.

Раздалось пиканье. Она переключилась на другую линию. Я смотрела то на дверь, то снова на сотовый. И кажется секундная стрелка тикала у меня в голове, отбивала ритм, звенела.

— Таткаааааа, Дима забрал Гошу, слышишь? Тааат. Они Гошика отдали. Представляешь?! Они деньги получили и оставили его на остановке… отдали нам. Тат… Гошууу вернули. Дима везет его домой. Татааааа. Счастье какое… Гоша живой и едет домой!

Я расплакалась вместе с ней, оседая на пол, сползая по стене вниз, чувствуя предательскую слабость в ногах и дрожь облегчения во всем теле.

— Это, и правда, счастье… такое счастье, Ань.

— Ты когда приедешь? Давай, уезжай с работы своей. Я так хочу тебя видеть. Тат?

— Приеду.

Я отключилась и медленно стерла все номера, положила сотовый Альвареса обратно на стол.

Вечером мне принесли одежду, повесили на спинку стула и удалились. Я смотрела на висящие на стуле тряпки, и внутри все переворачивалось. Как попугайские перья, как мерзкая вторая кожа. Ненавистная до тошноты. Захотелось схватить ножницы и разрезать на куски красивую черную ткань. Вызывающее, открытое, короткое. Не решаясь надеть, я сжимала тонкий люрекс пальцами и как будто потерялась во времени и пространстве.

— Машина ждет внизу. Вы должны одеться и спуститься.

— Я ничего никому не должна.

«Должна. Ты взяла у этой женщины деньги… теперь ты вообще всем должна».

И что? Я обещала ей две встречи. И на этом конец. Две встречи закончились. Я больше не должна продолжать эту проклятую игру. Я устала, я раздавлена и сломлена. Домой хочу… Закрыться где-то и никогда не выходить. Никуда. Сидеть в темноте с полным осознанием, какое же я ничтожество. С омерзением к себе и своему телу. Говорят, насилие — это страшно… Не знаю… но продать себя это тоже жутко, это такое падение в грязь, с которым трудно смириться.

— Передайте своему хозяину или господину, что я хочу уехать.

— У меня нет с ним связи на данный момент, а вы должны прибыть к нему. Он так пожелал. Переоденьтесь и распустите волосы.

Хорошо. Я поеду и там все ему выскажу сама. Он не может удерживать меня насильно. Тем более мне не нужны его деньги больше. Ни одна копейка не нужна. В зеркало не смотрела. Я не хотела видеть собственное отражение. Там уже не я. Там продажная шлюха, которую трахали, а она стонала и извивалась от удовольствия. Ей швыряли купюры, а она ползала и собирала. Я ее не знаю. И видеть не хочу. Я бы с удовольствием ее убила.

Но платье, которое выбрал Альварес, было все же великолепным. Обшитое тонкими черными блестящими стразами оно походило на змеиную кожу и переливалось при каждом шаге. Туфли на высокой шпильке красиво смотрелись на ноге, затянутой в тонкий чулок. Дорогая, элитная, завернутая в блестящую обертку кукла.

Я спустилась по лестнице вниз и вздрогнула от неожиданности, когда мне на плечи набросили мягкую меховую накидку. По обе стороны от меня охрана. Они же сопровождают меня в машине. Ничего. Это ненадолго. Сегодня он даст уйти. Никуда не денется. Черный лимузин привез меня к круглому зданию, скорее похожему на сверкающий шар. Это какое-то ночное заведение или клуб. Я даже не знаю, что это за место. Никогда не бывала в подобных. Меня провели внутрь, и, когда я оказалась в шикарном помещении, с красными и голубыми неоновыми огнями, живой музыкой и игорными столами, я сразу поняла, куда меня привезли — казино.

Я оглядывалась по сторонам, всматриваясь в лица, в окружающую меня толпу, и у меня возникло ощущение полного сюрреализма, какой-то нереальности происходящего. Как будто моя личность сидит в ином теле… а оно живет своей жизнью. Ко мне подошел официант с подносом и предложил бокал какого-то очень красивого бирюзового напитка. Я взяла. Скорее, на автомате. Пораженная окружающей роскошью, атмосферой денег. Нет, не так. Атмосферой огромных денег и звучащей из колонок музыкой. Саксофон и фортепиано.

Пригубила напиток, и обжигающая жидкость потекла в горло, обожгла вены. Обернулась и увидела ЕГО. За игорным столом. Окруженного женщинами, одетого в шикарную бордовую рубашку, модные черные джинсы с декоративными дырками спереди, с бокалом в руках. Заметил меня, и глаза тут же сверкнули опасным, ядовитым блеском. Он кивнул мне, как собаке, подзывая к себе, но я вызывающе вздернула подбородок и даже не подумала к нему идти. Все. Аренда окончена.

Увидела, как он встал из-за стола, не обращая внимания на виснущих на нем женщин, и направился ко мне. Своей легкой, хищной походкой, покручивая в руках бокал. А я отвернулась и пошла в противоположную сторону. Здесь же должен быть туалет или какие-то подсобные помещения, черный ход. Ни секунды не хочу находиться в этом заведении.

Но едва я успела выйти в темный коридор, как меня схватили за руку чуть выше локтя.

— Куда?

— В туалет, или тоже надо заслужить?

Резко обернулась и встретилась взглядом с черными глазами. Такими глубокими, бархатными вблизи.

— Надо, — одними губами, а палец гладит мое предплечье. — ты… ты такая красивая в этом платье. Я не прогадал ни с размером, ни с фасоном. Тебе идет черное… на твоей белой коже смотрится охрененно.

— Всем своим шлюхам покупаешь шмотки?

Бровь испанца удивленно приподнялась.

— А тебе, правда, интересно?

— Нет, — выдернула руку, — я приехала не затем, чтобы спрашивать у тебя разрешение на что-либо. Я приехала сказать тебе, что я больше не хочу с тобой трахаться. Забери свои сраные деньги и отпусти меня.

По мере того, как я говорила, он хмурился, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Что сделать?

— Отпустить! — повторила я, сжимая сумочку, в которой лежали купюры и, казалось, прожигали дыру в самом дне.

И он вдруг расхохотался. Громко, раскатисто, так, что на его лице отразилось искреннее веселье. А меня от этого хохота начало трясти. Я схватила сумочку, достала сложенные в стопки банкноты и швырнула ему так же в лицо.

— Подавись своими деньгами. Скажи, сколько я еще тебе должна, и дай мне уйти. Ни копейки не хочу от тебя.

Хохот стих внезапно, как и начался. Взгляд почернел, глаза сузились, и он схватил меня за шею, толкнул к стене.

— Ты… ты охренела? Я тебе эти деньги засуну, знаешь куда? Уйдешь, когда я этого захочу. А сейчас я хочу играть, и ты пойдешь играть со мной, — и вдруг его глаза снова заблестели, в них появился какой-то дикий, бешеный блеск, словно у маньяка появилась интересная идея, — а знаешь… я тебя отпущу. Если ты выиграешь? Хочешь испытать судьбу?