Краденое счастье

— О, не придется тебя брить. Там все гладенько. Он теперь предпочитает одежду горничной. Для тебя заказали костюм.

Достала из чемоданчика платье похожее на мою одежду в отеле и белый фартук.

— Надевай. Следом чулки и туфли на каблуках.

Она вертела меня в разные стороны, что-то постоянно говорила, а я пребывала в прострации и смотрела перед собой, позволяя себя гримировать, наклеивать ресницы, укладывать волосы.

Когда Джо закончила я с трудом узнавала себя в зеркале это было одновременно и красиво и вызывающе. Я себе не нравилась. Я похожа на куклу.

— Ну вот и все. Красавица. Сама не ожидала. Я пошла.

Но в дверях остановилась.

— Знаешь… Не мое это дело, и я никогда и ничего никому не говорю. Но я вижу, ты не такая. Ты новенькая. Беги отсюда. И от него беги. Он страшный человек. Жестокий. Для него женщины — это вещи, это тряпки… Он может покалечить не только физически и морально. Каким бы он не казался на постерах и по телевизору он ужасен… Он животное. В жизни есть и другие способы заработать.

Есть… конечно есть, но не для меня.

— Прости. Удачи.

После ее ухода пришла смс от водителя, и я спустилась вниз, села в машину. Я даже не представляла насколько она окажется права. Ведь у меня еще был шанс всего избежать, жить по-другому, сделать иной выбор.

Машина остановилась возле неприметного двухэтажного особняка. Он мало походил на гостиницу, скорее на место для приватных встреч очень высокого уровня. С фасада не скажешь.

Мне помогли выйти из автомобиля и провели к одному из входов в здание. Их оказалось около десяти. Узкие коридоры, запах благовоний, эротичная музыка. Дышать становилось все сложнее и потихоньку подкрадывался страх, а точнее ужас неизбежного. Ведь я не знаю кто меня там ждет. Не знаю на что согласилась. Почему эта девушка сказала, что он страшный человек.

Передо мной распахнули дверь, я вошла в просторную затемненную комнату и дверь тут же закрылась. Но меня парализовало намного раньше. Не просто парализовало, а сковало по рукам и ногам, заморозило на месте.

Я узнала его со спины. Узнала сразу же. Его невозможно не узнать. Эта осанка, эти руки, сложенные за спиной, вздернутый подбородок и иссиня-черные волосы таким контрастом с белой рубашкой.

Обернулся и у меня чуть не вырвался дикий вопль из груди. Этого не может быть. Это не может быть он. Ошибка. Какая-то дьявольская ошибка. Он следил за мной. Каким-то образом пронюхал и вместо того мужчины меня привезли к нему. Это ведь могло быть именно так… могло ведь да? Могло?

Но нет… я зря тешу себя надеждой. Потому что его губы скривлены в жестокой и презрительной ухмылке. Он делает несколько шагов ко мне.

— Какая неожиданная встреча. Не правда ли? В картотеке тебя звали Мальвина. Это пошлое имя сама выбрала или кто-то из клиентов дал?

Нееет. Нет-нет-нет. ОН не может быть ЕЕ мужем. Это так жестоко, это ужасно. Это самое худшее, что могло со мной произойти. Пожалуйста, пусть это будет ошибкой. Я не хочу… я не хочу этого делать с ним.

— А говорила, что муж есть. Любимый муж. Так горячо любимый, что ты почти целка ради него. Или я тогда мало предложил? Ах, да, я ничего не предлагал. Надо было, да? Надо было предложить денег?

Этот акцент сводит с ума, как и тембр его голоса. Нервно сглотнула и вся сжалась, когда он обошел меня по кругу. Словно зверь, обнюхивающий свою добычу и прикидывающий, когда на нее наброситься. Соблазнительный, как сам дьявол, распущенный, искушенный и циничный. Не высокий, но очень мускулистый, с довольно смуглой золотистой кожей и глазами медового цвета, которые умели темнеть, превращаясь в угли. Обманчивая едкая красота, скрывающая нутро жестокого подонка, которому позволено абсолютно все. Я помнила то нападение в гостиничном номере. И он его помнил. Это читается в циничном, откровенном взгляде. Каждое мое слово теперь будет исковеркано по-иному и понято иначе.

Да, теперь я знала о нем все. И, нет, мне не стало от этого легче. Я пришла сюда себя продать… я шлюха и подстилка и со мной все можно. Замужняя шлюха и подстилка. А он — покупатель. Аукцион только начался и продать мне придется так много, что от меня может ничего не остаться, но, если я этого не сделаю Гошеньку убьют… нашу квартиру отберут. И я согласилась… Теперь поздно отказываться. Да мне никто и не даст — ведь часть денег я уже получила.

Мужчина рывком привлек меня к себе и, тихо всхлипнув, я оказалась в его крепких объятиях. В руках, о которых мечтали женщины всего мира… И я могла бы мечтать, но не так, не здесь, не в этой гостинице, не за деньги.

Провел ладонью по моему позвоночнику, опускаясь к ягодицам. Мне хотелось отстраниться, хотелось оттолкнуть его, закричать, что я не такая. Что мне пришлось, что меня заставили обстоятельства… Но мужская рука сжала меня еще сильнее и говорить расхотелось.

— Муж знает, чем ты зарабатываешь на жизнь? Это ваш общий бизнес?

Ладонь ласкает мои волосы, почти нежно, заставляя млеть и запрокинув голову смотреть на его красивое, смуглое лицо. Завораживает красотой, подкупает ею, дурит мозги. И уже кажется я не могу поверить, что этот человек способен на самую изощренную жестокость. Это вранье все что о нем сказала Джо, этого не может быть. Разве эти руки могут причинить боль?

— Знает, что ты берешь деньги за то, что тебя имеют во все дырки? М?

Рука задрала мое платье вверх, грубо сжав ягодицу, до боли и до синяка. Правильно. Шлюху можно не жалеть.

— Нет.

— Нет? Нет не знает?

— Не надо так.

Мое «нет» было о другом, и он это понял, прочувствовал инстинктивно.

— А я спрашивал твое мнение? У шлюхи мнение не спрашивают. Ее еб**т. Когда я захочу, чтоб ты открыла рот я скажу тебе об этом.

Сдавив меня за талию, так что дышать было трудно толкнул вперед к кровати. Из глаз чуть не брызнули слезы. Закусила губу и опустила веки, вцепившись в деревянную спинку широкой постели.

— Красивая. Идеальная. И такая порочная… испачканная… жадная шлюха. Развела меня как долбаного идиота. Я буду рвать тебя на части. Ты будешь кончать и плакать. Обещаю. Или только плакать… посмотрим чего именно мне захочется больше.

Снова исследует мое тело, едва касаясь кожи, по позвоночнику вниз, удерживая за волосы, собрав их в кулак. Резко повернул в бок мою голову и впился в мой рот губами. С такой силой, что я чуть не задохнулась. Не смогла удержаться и вскинув руку, обхватила его за шею. Ощущая, как язык глубоко скользит внутрь, как играет с моим языком, как жадно лижет мое небо, мои десна. Углубил поцелуй и отодвинув в сторону трусики он резко вошел в меня пальцами. Поглаживая, растягивая, раздвигая плоть протискиваясь внутрь так глубоко, как только можно, так что я ощутила себя насаженной на них до упора, как на крюк. Вышел и тут же снова резко вошел. С характерным гортанным выдохом мне в затылок. Он оставил меня, когда мой рот приоткрылся перед тем, как из груди вырвется стон. Дернул за волосы и безжалостно заставил выпрямиться во весь рост. Хриплый голос прошептал мне в ухо.

— А теперь ко мне повернись. Стань на колени и открой рот.






Глава 13




Дыхание срывается, и я судорожно дергаюсь назад, глядя, как он расстегнул ширинку брюк, глядя на меня сверху-вниз. Этот дикий взгляд пугает и манит одновременно. Как так могло случиться? В голове ни одной мысли, только дрожь по всему телу и обреченность. Вот он ад. Получить желанного мужчину вот так. Самым извращенным и ужасным способом. И я понимаю, что меня ждет боль. Много самой разной боли, от которой не останется сил ни на что больше. Этот человек погрузит меня в нее, как в кипящее масло. Почувствовать, как сводит скулы от одного взгляда как сильные мужские пальцы тянут змейку вниз, и каждая вена на них слегка напряжена, сжимает в кулак член и меня ведет только от одного взгляда на эту мощь в сильной руке, от взгляда на пульсирующую головку с каплей посередине на его подрагивающие пальцы.

— Что такое? Страшно? Ничего! Потерпишь! — не слушать его, не давать себе шанс погрузится в отчаяние. Все уже происходит. Я в эпицентре самого дикого кошмара какой только можно себе представить.

— Давай, бери его и не забудь сладко причмокивать. Покажи мне на что способна самая дорогая шлюха в стране.

Тыкается в мои губы головкой и тут же вбивает член мне в рот и кричит, и от этого крика по всему телу проходит адская судорога, она колет клитор, требовательно воя о разрядке, которой он мне не дал, и я невольно верчу бедрами, а горло разрывает от первых толчков. Безжалостно сильных. Смотрит мне в глаза, а я от возбуждения и дискомфорта мычу, и из глаз ручьем льются слезы. Да, я делала это с Димой… но не так. Это было совершенно по-другому, без принуждения, без этой доминирующей властности… но и без этого сумасшедшего пламени, сжигающего изнутри, испепеляющего, жестокого, обугливающего все мои былые представления о сексе. Мне одновременно страшно и в то же время стенки влагалища начинают подрагивать, а клитор от напряжения дергается. Он еще помнит прикосновения его пальцев одно трение и меня разорвет на части. Это так унизительно, так мерзко. Я не могу даже сопротивляться, возразить и сказать хотя бы слово. Только смотреть на его искаженное похотью лицо и мысленно желать, чтоб заставил перестать думать, столкнул в пропасть, где нет ни одной мысли, а только жажда и страсть, которых я никогда в своей жизни не испытывала.

И он это делает сразу темя пальцами, погружает себе в рот, а потом опускает вниз к моему паху и сильно растирает клитор, врывается ими внутрь. Зашипев и одновременно ускорив темп. Вдалбливаясь в мой рот, осатанело таранит меня пальцами, и уже в следующую секунду вынимает их, чтобы растирать влагу по складкам, по уже пульсирующему твердому бугорку между ними. И меня выгибает, я закатываю глаза и все тело простреливает адским оргазмом настолько сильным что на какие-то мгновения выбивает из сознания, а растянутые стенки лона начинают сильно сокращаться вокруг его пальцев. Кончаю с его членом во рту, сотрясаясь всем телом чувствуя, как напряглись соски и все тело еще швыряет судорогами. Судорожно сглатывать ощущая гортанью головку его члена и содрогаясь снова и снова. Ощущая, как по щекам текут слезы.

— Вас этому тоже учат? — рычит он, удерживая меня за волосы и любуется своими мокрыми от моих соков пальцами, — Кончать с клиентами?

Злой, взвинченный, бешеный от неуправляемой злости и похоти. И мне нечего сказать, я только давлюсь слезами и ненавижу себя в этот момент так сильно, как только можно вообще ненавидеть себя самого. Потому что я хочу секса с ним и хотела с первой секунды, когда увидела его. Это было понятно и именно это пугало и заставляло меня бежать от этого мужчины, отторгать его, отвергать, пытаясь спастись. Зная, что это моя казнь.

Рывком поднял с колен и сдавил затылок, всматриваясь в мои заплаканные глаза с потекшей тушью.

— Отвечай учили? Со всеми кончаешь?

— Нет… я никогда, — слабо и беспомощно.

— Что такое? Никогда не драли в рот? Или никогда от этого не кончала? Лживая дрянь! Но как же невинно ты лжешь! Если б не видел в картотеке даже расчувствовался бы!

Молчу, а он тащит меня к дивану и толкает вперед, на четвереньки, лицом в подушки и едва вдирается внутрь я кричу. От боли и наслаждения потому что большой потому что во мне никогда не было такой мощи, и он задевает головкой матку. Слишком глубоко и сильно. Выгнута так, что все тело растянуто от напряжения. Все быстрее и быстрее набирает темп разрывая изнутри, натягивая волосы назад и судорожно хватать воздух, когда пальцы впиваются в горло и силой давят, вызывая разноцветные круги перед глазами и меня кроет от этого ощущения падения в бездну.

— Все еще нравится? Думаешь мы все одинаковые? — рычит мне в ухо, — Ни хера. Есть и такие психи, как я. Могу и задавить, слышишь, сучка?

Слышу. И на какие-то доли секунд, хочется, чтоб это сделал, чтоб презрение к себе растаяло в этой комнате.

— Слышишь?

Судорожно киваю.

— Но не стану… не сегодня, — разжал пальцы и тут же погрузил палец во вторую дырочку, сильно глубоко, одновременно с членом. Застыла напряженная, натянутая, как струна. Там никогда. Дима не прикасался даже.

— Расслабься, — глухо дышит мне в ухо, — и за это тоже уплачено.

— Не надо, — жалобно, кусая губы, — не надоооо.

— Надо. Мне хочется значит надо. В твоей долбаной анкете написано все виды секса в том числе и анальный…дааа, там узко. Еще не пользованая?

— Нет… боже, нет. Пожалуйста. Не надо туда.

— Дыши быстро и глубоко. Тебе понравится.

— Нееет!

Но он меня не слышит. Я вижу, как ставит ногу на диван, как его рука упирается в спинку, и член врезается еще глубже, синхронно с пальцем и я чувствую каждую фалангу тонкими стенками кажется он их разорвет этим бешеным ритмом. Легкая боль отступила и какое-то грязное, мерзкое наслаждение нарастает витками порочное. Неожиданное для такой хорошей девочки, оно накрывает постепенно и мне не верится, что в этой вакханалии меня трясет от невыносимого возбуждения и влечения к этому животному. Он рычит, и я под эти рыки напрягаюсь всем телом.

— Не надо, — тихими умоляющими стонами. — хватит. Хватиииит!

— Что не надо? Ты кончаешь, Мальвина… разве не понимаешь, что ты уже кончаешь?

Пока не ослепило с такой силой что судорога свела все тело, и я забилась как раненная птица, проткнутая иголками в конвульсиях наслаждения. Сжимая и член, и палец сокращающимися мышцами.

Извиваясь и сдавливая подушки обеими руками. Слышу, как он сдавливает меня сильнее, впивается одной рукой мне в грудь, а второй все еще таранит меня, продолжая биться о мои ягодицы пахом, пока не замирает, а затем я слышу, как он гортанно хрипит с ругательством по-испански.

Зажмуриться, пряча лицо в подушках, чувствуя сумасшедшее отвращение. Настолько сильное, что по щекам снова текут слезы. Ощущаю, как его член покинул мое тело.

— Похотливая сучка. Не зря мне тебя расхваливали, как одну из лучших.

Ушел в душ. Шум воды сливается с гулом в голове, и я падаю на бок, подтягивая ноги к груди. Мне стыдно, мне паршиво до желания сдохнуть в эту же секунду, но только не видеть его лицо. Сейчас мне плевать на договор, на контракт. Такой грязной и использованной я никогда себя не чувствовала. Такое впечатление, что меня заплевали и затоптали ногами.

Не таким должен был быть наш первый секс, если бы он был. Не таким я его представляла. Еще одного такого раза я не выдержу. Надо найти другой способ достать деньги… надо уйти и забыть обо всем. Вскочила и тут же бросилась в туалет. Открутив кран, судорожно вымывала все из себя.

Я передумала. Только не с ним… не от него. Это невыносимо. Я ведь не выдержу такой боли. Я не смогу быть отстраненной, как себе представляла. Она говорила, что если не получится, то найдет кого-то другого. Пусть так и будет. Еще часть денег даст он… Каролина говорила, что деньги, которые заплатит ее муж я могу взять себе.

Вышла из туалета, обмотанная полотенцем, с опущенными глазами и пунцовыми щеками.