Коронованная звездами

Израненные губы Лиама дрогнули в улыбке.

– Они могли схватить Томаса. Вдруг он в тюрьме?

Его брат. Никудышный мечник, но первоклассный вор. Он научил меня…

– Нет! – чуть не задохнулась я.

Наконец-то до меня дошло, на что намекает Лиам. Мне нужно украсть Церцерис Натаниеля. И сбежать в свой прежний мир.

– Нет, Лиам!

Не то чтобы я сама об этом не думала. Но без Натаниеля я не пересеку границу миров. И не смогу вернуться назад в Лиаскай, чтобы помочь Лиаму… Да ни за что! Я больше не брошу его. Ни в коем случае.

– Может, они не поймали Томаса? – спрашивает Лиам.

– Наверное.

Чтобы украсть Церцерис, мне потребуется много удачи!

– Но я этого не допущу.

– Как глупо. – Лиам слабо вздыхает. – Как глупо. Тогда: многая лета. Алис, поцелуй меня на прощание?

Сердце замирает в груди. На мгновение мне показалось, что все взаправду. Может, я все себе напридумывала и нет никаких подсказок? Я вижу не то, что есть, а то, что хочу увидеть? Так всегда, когда в чем-то сомневаешься. Наклонившись, касаюсь губами окровавленного рта Лиама. Он едва шевелит губами, и я скорее чувствую, нежели слышу, как он шепчет:

– А ты знаешь, что дворец объят пламенем?

Да. Мы стояли на вершине холма, а дворцовая крыша пылала в лучах заката словно охваченная огнем.

– Девушка смотрит на пламя. Девушка, которая любит легенды и предания.

Девушка с книгами? Алис. Вот почему он назвал ее имя! Мне нужно встретиться с ней на холме, где мы с Лиамом устроили привал, прямо перед Рубией. Туда я должна перенестись. Это вполне возможно!

– И что поможет нам? Нам обеим?

– Некоторые истории заканчиваются хорошо. Могут быть жертвы, но с героями все будет хорошо.

– Тогда нужно понять, кто герой, а кто жертва.

Нет, Лиам. Прошу, только не ты.

– Жертвы о многом догадываются. А злодеи знают точно. Тот, кто на протяжении всей истории остается в неведении, оказывается в конце героем.

И Лиам целует меня, не дав сказать ни слова. Нет, я даже сообразить толком не успела! Это худший миг в моей жизни, но я позволяю поцелую увлечь меня, подарить краткое забвение. Я целую Лиама как можно нежнее. Ему должно быть больно. Чувствую привкус крови.

– В твоем поцелуе глубокая вечная ночь, – шепчет он мне в губы.

Наверное, трон всему виной!

– Прости… Прости… – шепчу я.

Он снова целует меня. Больше никакой осторожности: в поцелуе лишь голод, тоска и отчаяние!

– Ближе, – выдыхает Лиам мне в губы, в наш поцелуй, вжимаясь лицом в решетку. – Она ближе, чем ты думаешь. Гораздо ближе, чем ты думаешь.

Мы целуемся, а у меня сердце разрывается! Так напоминает наш первый поцелуй… И все понимаю. Этот поцелуй будет нашим последним.

Неожиданно Лиам резко оторвался от меня, отступая назад. Чуть не упал, но все же устоял на ногах.

– Тебе пора уходить.

Протягиваю руку сквозь решетку, чтобы коснуться Лиама в последний раз. Погладить его волосы, скользнуть пальцами по израненному лицу…

– Моя Королева, – произносит Лиам, и в голосе слышится совершенно неуместный юмор. – Не трогай свою сестру, Королеву Семи морей. У нее нет того, что ты так жаждешь.

Лиам умолкает, прислушиваясь, а я стою в странном оцепенении.

– Патруль, – шевеля губами, вздыхает он. – Уходи.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Ползу по тоннелю на коленях обратно, но оборачиваюсь, заслышав шаги в камере Лиама. Сам Лиам не молчит. Несет бессвязную чепуху. И я ее уже слышала! Но когда? Или где? Голос его звучит так… ну конечно! Он же говорит словами из пьесы, которую мы с Вики смотрели в театре! Наплевав на всю опасность, Лиам тогда пробрался ко мне. Просто хотел узнать, как у меня дела…

Ну почему я не доверилась ему тогда и не рассказала правду?! Может, тогда его здесь не было бы.

Но что за Королева Семи морей? «Лунархия!» – догадываюсь я. Но почему у нее нет того, что мне…


Ближе. Она ближе, чем ты думаешь. Гораздо ближе, чем ты думаешь.

Боже мой! Сердце замирает в груди. Я все поняла. Он говорил о Вики. Моя сестра не купается в целебных источниках на Лунном острове!

Она ближе, чем я думаю. Она во дворце.





Глава 41




Порой все, что нам нужно, – это немного надежды.

В моем случае обретенная надежда мало что изменила, однако следующее утро не похоже на топкое болото предыдущих дней. Я вся дрожу, а в затылке словно тикает бомба. Но теперь у меня есть надежда!

Этим утром перед уроком Кассиан отправил меня вместе с Натаниелем к целой армии портных. Те так суетятся вокруг меня, снимая мерки, прикладывая ткань к моей коже и волосам, словно промедление будет стоить им жизни. Кто знает, может, так и есть! Я стою перед портными в одном нижнем белье и короткой сорочке – сложно не заметить мои синяки. Но портные стараются не смотреть на них.

Только Натаниель взгляда не сводит с темнеющих отметин, думая, что я ничего не вижу. Он пытается держать себя в руках, но за кажущимся безразличием кипит бессильная ярость. Чувствую его гнев так остро, что даже прошу одного портного выпроводить генерала за дверь. Пусть варится в собственной злобе где-нибудь в другом месте, я видеть его страдания не желаю!

– Ну что за спешка! – жалуется один из портных, столкнувшись с другим. Эскизы подобно осенней листве, кружась, опускаются на пол.

– Кто ж знал, что гардероб придется шить так быстро! – бормочет какая-то сильная маленькая женщина. Какие у нее большие руки! Но в них чувствуется опыт.

– Но почему? Как так получилось? – осмеливаюсь спросить я.

– Сначала объявили, что коронация состоится в следующем месяце. Почему все так стремительно изменилось? Сама не знаю, миледи.

Говоря, швея ловко орудует своими булавками. Глаз с них не спускает. Ну, ничего удивительного: она следит, чтобы не проколоть булавками мою кожу. Только мне кажется, что швея сознательно не смотрит на меня.

– Знаю только, что не у одних портных сейчас забот полон рот. Успеть бы к сроку!

– Не сомневаюсь, у вас все получится! – ободряю ее я.

Тяжело вздохнув, швея бросает на меня короткий взгляд. В ее глазах что-то мелькнуло, и я понимаю, что это за чувство. Жалость.

Во время урока я из кожи вон лезу, чтобы Кассиан остался доволен. И делаю я это не только чтобы усыпить его бдительность, прикинувшись напуганной забитой девчонкой. Сегодня Кассиан странно нетерпеливый, нервный, и мне не хочется лишний раз его бесить. Надо отдать Кассиану должное, слово он сдержал: за свои старания я получаю привилегию. Теперь мне разрешен доступ в библиотеку! Знания никогда не помешают, а именно в библиотеке они таятся в каждом углу.

Но, оставшись одна, я готовлюсь к кое-чему другому. Портные зорко следят за своими ножницами и иголками, но даже они не заметили, что я спрятала в кулаке комок пряжи! А выуженная из корсета вставка годится на роль иглы. И я вышиваю на вечернем платье бледно-розового цвета маленький карманчик. Платье, эта изысканная мерзость, похожее на зловещее привидение, висит в моей комнате. Я должна надеть его к ужину. «У всех платьев должны быть карманы», – довольно думаю я, засовывая внутрь круглый камешек, который отколупала от стены.

Вечером мы с королем чинно сидим в столовой. Я гоняю туда-сюда по тарелке горох, а Кассиан с холодной улыбочкой замечает, мол, поздновато для диеты, он уже перенес коронацию. И она состоится совсем скоро.

– Первые гости уже прибыли.

Значит, это правда. Не могу унять дрожь, зубы выбивают дробь. Причина для такой спешки может быть одна.

– Что-то случилось? Вики?.. – На ее имени мой голос сорвался.

– Ей не лучше, – отвечает Кассиан, положив приборы рядом с тарелкой. Он окидывает меня пристальным взглядом. – Тебе это известно? Не тешишь себя напрасными надеждами?

Я качаю головой, зажимая рот руками.

– Твоя сестра еще жива.

С губ рвется пронзительный крик. Мне нужно ее увидеть! Но я стискиваю зубы, прижимая ладони к губам. Вики совсем рядом, ее прячут где-то во дворце! Но если Кассиан поймет, что я это знаю, – пиши пропало.

– Ты же знаешь, она должна умереть. Ведь так? Ты знаешь, как для тебя важно, чтобы она умерла. Важно для нас обоих.

Нас? Будто есть какое-то мы! Вообще я всегда считала себя миролюбивой. Борьба для меня – спорт, честный и уважительный. Но Кассиана я ненавижу всеми фибрами души, с такой силой, что самой страшно! Камень в моем кармане словно вибрирует и поет, нашептывает и кричит. Как же хочется размозжить этим камнем Кассиану голову!

Ну, ударила бы я его, что было бы? Ну посадила бы я ему шишку, выдрала клочок волос, поцарапала лицо. Ерунда!

– Ты какая-то бледная, – критически замечает Кассиан. – Понимаю, тебе тяжело. Но Королева выше таких мелочей, как жизнь и смерть. Ты еще встретишь свою сестру.

Где, на том свете? Утешил так утешил. Вот спасибо!

– Сегодня я закрою глаза на твое поведение, так уж и быть. Но мне не хочется, чтобы оно вошло у тебя в привычку. Роза горда и прекрасна, даже если она растет на могиле. Ты меня поняла?

Я киваю.

– Прошу прощения.