Король в моем плену

— Сэр Верниест, вы сослужили мне хорошую службу. Уверен, не откажетесь и от незначительного поручения во благо короны. В ближайший месяц я буду вдали от дворца и мне жизненно необходимы преданные глаза и уши. За сегодняшний день я убедился — ее темнейшество дивно разбирается в людской природе, поэтому доверяю столь щекотливое задание вам. И уверен, не разочаруете, тем самым вернув былое положение и благосостояние рода Верниестов…

Гийом вновь припал на одно колено и приложил руку к груди в символе верности вассалов. Он сомневался всего мгновение, затем решительно сказал:

— Я поклялся в верности, мой сюзерен. Служить вам — честь. Когда вы желаете моего отбытия?

— Сегодня же, — одобрительно кивнул Рейсвальд. — Не утруждайтесь рассказом двору о моем положении. Не желаю, чтобы ваше имя связывали с моим. Кто осведомлен о вашем пребывании у ведьмы?

— О службе темной госпоже не знает никто.

Рейсвальду почудилось в ответе Гийома недовольство. Неужели баронет и вправду величает ведьму госпожой и корит Рейсвальда за неуважение?

Король милостиво позволил баронету подняться с колен. Они обговорили детали возвращения в замок. Увесистый кошель, бывший у короля в кармане, перекочевал в руки баронета. Столичная жизнь весьма дорога, но Рейсвальд поручил Верниесту потратиться не только на апартаменты и слуг, но также связаться с теневой гильдией, нанять дополнительную охрану для Катрин. Она должна быть в безопасности.

Злоумышленники потеряют бдительность, выдадут себя за время отсутствия короля. А если баронет окажется достаточно полезным и добудет нужную информацию для монарха, он не пожалеет.

В прямом, как стрела, напряженном Гийоме, послушно кивающем в ответ на распоряжения Рейсвальда, сквозила скрытая боль. Король замолк, давая баронету возможность высказаться:

— Она только кажется сильной, — тихо сказал он, словно каждое слово давалось с трудом. — На самом деле Эвитерра очень ранима, пусть и старается скрыть это за фасадом великой волшебницы. Прошу, ваше величество, будьте к ней снисходительны…

— Я благодарен ведьме за спасение невесты, к тому же обязан клятвой исполнять любую прихоть. — Заступничество баронета вызвало глухое раздражение. — Не собираюсь ее обижать, если на это вы намекаете!

Баронет Верниест поджал губы и отвел взгляд, но больше не произнес ни слова.

Чем Эвитерра приманивает людей, что те стоят за нее горой? И что за глупые претензии — Рейсвальд в своем уме, вполне способен просчитать перспективы сотрудничества с ведьмой. Месяц послушания, потом попробовать начать переговоры о покупке нового артефакта, который поможет и упрочить положение на троне, и оградить Катрин от следующего покушения…

За ужином Гийом попросил у Эвитерры пару минут наедине, после чего спешно покинул зал. Рейсвальд проводил внимательным взглядом баронета. Не укрылась и грусть во взгляде ведьмы, вернувшейся за стол. Были ли они любовниками? Это многое объяснило бы.



Мик устроил за ужином безобразную истерику. Даже не драку с обидчиком, назвавшим его боровом, а какое-то детское визжание на ультразвуковых частотах с обидными выпадами в мой адрес.

В мой, потому что я невинно заметила, что ему пора удалиться спать, как раз после бурной ссоры с Крисом, которую я не застала.

— Всем на меня плевать! — кричал он. — Обманщица! Низкая подлая предательница!

Там было еще много всякого неприятного о моих умственных способностях. И это при всех домочадцах и короле в придачу. Видимо, парень совсем тормоза потерял. Сиенна попыталась вмешаться, уперев руки в боки, но я жестом остановила ее.

Гийом ускакал, оставив меня одну, выжатую как лимон, на крепостных стенах утирать слезы. Магия ныла во всем теле, как после длительного гриппа, и я знала, что, скорей всего, буду плакать всю ночь от боли, которую никто не уймет. И еще Рейсвальд, моя постоянная сердечная заноза, разбередилась и кровоточила.

У меня не было сил на истерику Мика. Поэтому я просто подошла, обхватила его за брюшко, закинула на плечо и отправилась вверх по лестнице. Мы, ведьмы, физически сильнее, чем кажемся, потому что золотые потоки способны поднять в воздух и домик средних размеров, не говоря уж о невменяемом мальчишке.

Я принесла его в спальню, находившуюся рядом с моей. Усадила на постель, всего зареванного и красного, вправду немного на борова похожего.

Помогла умыть лицо, переодеться в длинную ночную рубашку до пят. Заторможенный паренек не сопротивлялся, покорно подставлял рыжую голову в ворот, пухлые руки в рукава.

— Понимаешь, Мик, — устало объясняла ему, — я твой ответственный взрослый, а это значит — кричи что хочешь, ты от меня никуда не денешься. Даже не пытайся, ничего не выйдет.

Он попробовал что-то ответить, но из горла вырвались лишь невнятные всхлипы. Я привалила к себе рыхлое тело, обняла, потрепала по вихрам.

— Рыжик, я так тебя понимаю, если бы ты знал! Тоже хочется иногда поорать так, что сил нет. Не могу — авторитет и все такое. Ты, считай, за нас обоих покуролесил. Завтра, конечно, от меня ни ногой и пеняй на себя, если будешь непослушным. А пока спи, мой хороший.

Я поцеловала его в лоб, подождала, пока сонно засопит, и вышла, плотно прикрыв дверь. Все-таки надо ему собаку. Загибается парень.

Его родители погибли совсем недавно, прошлой зимой. Он появился в замке поздней весной, худой как щепка, несчастный и бледный. Поначалу ел как не в себя. Замыкался от остальных, как озлобленный волчонок. Потом пропал, сказал, что к тетке в деревню. Я поверила.

Не стоит питать иллюзии, будто пригреешь сиротку — и из сорняка сразу распустится великолепная роза. Нет, сначала тебя как следует всеми шипами отхлестают, а потом решат, можно доверять или нет. Я хотела показать Мику, что буду рядом, что бы ни случилось. Это база для всего остального, если выстою, можно будет думать о будущем.

Если выстою.





ГЛАВА 8

Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить




В спальню я ввалилась чуть ли не без чувств. Расторопные горничные помогли избавиться от платья, унесли его прочь вместе с заколками, а я пошла отмокать в собственной великолепной, горячей, умопомрачительной купальне.

Усталое тело благодарно опустилось в пахнущую благовониями воду с пышной шапкой пены. Глаза закрывались от усталости. Через пять минут я буквально за шкирку заставила себя вылезти, так как могла заснуть прямо в ванной.


Волосы, чтоб их, отросли до щиколоток, в воде змеились, словно гадюки с головы медузы Горгоны. Тяжелые, густые, лоснятся от магии. За эти пряди будут просить больше обычного, из них не только оберег, а утварь сделать можно. Особенно в пекарнях любят на волосах волшебников температуру держать ровную, тогда хлеб выходит пышным и румяным.

Накинула пушистый халат и на заплетающихся ногах вышла в спальню. На кровати сидел задумчивый Рейсвальд и невидящим взором смотрел в одну точку.

На меня накатила волна апатии. Я уселась подле трюмо, посмотрела в зеркало на идеальное отражение черноволосой девушки с алыми губами, на облике которой никак не отразилась усталость. Иллюзия держится железно, как приклеенная. Вот сильна же магия с тех пор, как гостит король!

Открыла верхний ящик, достала острые ножницы, отливающие сталью в отблеске свечей.

— Режь, — сил хватило лишь на короткий приказ.

Ложиться спать с длинными волосами — безумие. Выпьют и не подавятся. Каждый вечер стричь и прятать, вот извечный ритуал всех колдунов и колдуний.

Послышались шаги, ножницы исчезли из моих рук, и я подставила шею под наточенные лезвия.

— Причеши сначала, — сладко зевнула, прикрыв налившиеся свинцом веки.

— Как прикажете, госпожа, — сухо сказал Рейсвальд.

Отложил ножницы, взял в руки деревянный гребень. Осторожно провел им по голове, чуть опускаясь зубьями в черную густоту. Потом прошелся вниз еще раз и еще равномерными движениями. Волосы льнули к его рукам, я закрыла глаза и расслабилась.

Рейсвальд ко всему подходил добросовестно и ответственно. Приноровившись, разделил сплошной поток на ручейки, каждую прядь тщательно причесал сперва пальцами, затем гребнем.

— Стриги тут, — показала я чуть ниже мочки уха.

Щелк! Лязгнули лезвия. Отрезанные пряди кольцами свернулись на белом мраморе пола и посветлели до мышино-русого цвета. Я проворно наклонилась, подобрала пальцами и уложила в первую баночку. Крепко завинтила и приказала стричь дальше. Десять баночек выстроились в ряд, голове стало легко, прохладно, просто великолепно.

По привычке сбросила халат, улеглась на массажный стол и сонно пробормотала:

— Ну же, Ги, приступай.

Вожделенного облегчения не последовало. Спина ныла, мышцы горели от напряжения, вся комната кружилась, а меня подташнивало от переизбытка магии.

Недоуменно открыв глаза, я обернулась… И увидела застывшего Рейса все еще с ножницами в руках. Он старался не смотреть прямо на обнаженные округлости, которые я бездумно продемонстрировала.

Мать-волшебница, что же я наделала…

Ломота в теле становилась нестерпимой, я застонала и опустила голову на локти. В конце концов, Рейс виноват, что мой чудесный массажист скачет в неизвестном направлении с разбитым сердцем. Король на месяц мой, пусть хоть немного пользы принесет, ведь одни убытки с момента его появления!

Я же массаж у него прошу, а не интимные услуги. Мне нужно размять тело, это как лекарство. Завтра смогу нормального массажиста поискать на замену, свяжусь с Маро, может, одолжит, но сегодня полный провал, никого другого в радиусе сотни километров не сыщешь.

— Пожалуйста, Рейс… — простонала я, и он вздрогнул. — У меня все тело болит, разве ты не видишь? Подойди скорей.

Как завороженный король шагнул вперед с выражением тихого упрямства на лице. Послушный какой… Ах да, я же обещала его невесту угробить в ответ на малейшую провинность.

— Быстрее, — попросила его, тяжело вздохнув.

Король медленно потянулся к застежкам на камзоле и принялся расстегивать одну за другой. Ги тоже обнажался по пояс во время массажа — чтобы разминать закаменевшие мышцы, требовалось немало сил, а высвобождаемая магическая энергия искрилась и вспыхивала жаром.

Устав ждать, я издала протяжный, полный муки стон. Король рывком сдернул камзол, ненароком разорвав исподнюю рубашку, отшвырнул в сторону. Руки опустились к пряжке ремня.

Остановленная звуком, я приподнялась на локтях.

Рейс сглотнул, тяжело дыша, резким движением стянул штаны вниз, оставаясь в исподнем.

— Что ты делаешь?

Он поднял на меня черные глаза, в которых ничего невозможно было прочитать. Желваки ходили ходуном, челюсть крепко сжата.

Все-таки решил, что ведьма будет сейчас его насиловать.

Ха!

От абсурдности происходящего меня пробило на саркастический смешок. О да, Рейсвальд, мне от тебя кое-что очень нужно, но ты себе слишком льстишь, если думаешь, что мне приходится силой заставлять мужчин со мною спать.

О нет, придет миг, когда сам будешь умолять о близости!

А еще я отметила, чисто по-женски, что на сей раз хлопковое белье отнюдь не скрывает очевидности того, что король был вполне готов к исполнению обязанностей. Прямо при всей боевой готовности, как стрелки часов, показывающие полдень.

Спрятав довольную улыбку, бросила:

— Прекрати раздеваться, подойди ближе, я объясню, что требуется!

Терпение лопнуло, в груди клокотали накопившиеся за день злость и раздражение.