Княжий человек

– Ха… Да спорим на гривну, что этот ведун всё и устроил.

Молодцов хотел разрядить обстановку, но получилось скорее наоборот. Взгляды всех обережников сосредоточились на нём.

– Ну, сами посудите: пропал холоп, и на следующий день объявляется ведун и обещает защитить. Это случайно так получилось?

– Погоди-ка, Даниил, – вспомнил Клек, – тебе же самому вчера почудилось, будто голос какой к тебе из леса обращался.

– Ну да, слышал я что-то. Ну так, может, этот морок сам ведун и навёл. Навь-то никто не видел, как и холопа пропавшего.

– На такое пойти – против всех богов и Обычая выступить, – после минуты молчания сказал Будим. – Нет, вряд ли ведун мог всё так обернуть.

Он сам был родом из Новгорода и хорошо знал здешние обычаи и традиции. Его небольшой вздёрнутый нос был несколько раз сломан, но лицо выглядело по-прежнему молодым. Обережнику едва перевалило за двадцать.

– А ты, Скорохват? Скажи, что ты думаешь по этому поводу?

Новгородец обратился к Южанину, как к человеку далёкому от Севера, который мог на всё посмотреть со стороны.

Тот почесал жёлтую бороду и изрёк:

– Думается мне, мы все забыли, что наш батька сказал. А он сказал: кто хочет, тот пусть платит ведуну, пусть даже тайно, кто не хочет – пусть не платит. О чём тут разговор?

– Вот это верно, братья! – сказал Шибрида. – А то я уж подумал, что и впрямь на нас ведун уже какие чары навёл: из-за нескольких резанов бучу устраиваем. Батька наш мудр и честен, он, как всегда, по Правде поступил!

– Точно, а я уж и сам на слова лишние не поскупился. Если кого задел, извиняйте, други, не подумал, – добавил Клек, приложив кулак к груди.

Напряжение, царившее над поляной, само собой рассеялось. Все заулыбались.

– Ну, раз решено, тогда к котлу, други, – несколько необычным тоном, полуприказным-полудружеским, сказал Воислав, – посёрбаем и обговорим, как дальше путь держать будем через волоки и к Днепру.

Данила решил, что теперь-то со всеми этими переговорами покончено, и с удовольствием накинулся на горячую похлёбку. Но и в этот раз он ошибся.

Когда обед уже закончился и все выслушали наставления от батьки (кто в какой черёд будет идти на однодеревках, кто первым, кто замыкающим, кому куда бежать в случае нападения и прочие важные походные мелочи), пришли представители от сотенной старшины.

Общий выход сотенных кораблей по случаю сделки с ведуном отложили на полдень, так что торопиться было некуда. Шибрида, увидев, что к ним направляется целая делегация, с разрешения батьки послал Данилу вперёд, выяснить, с чего вдруг к ним гости пожаловали.

– Батьку своего позови, – надменно бросил купчик в жёлтом кафтане, в полтора раза шире и на голову выше Данилы.

– Зачем?

– Какая тебе разница. Сказано позови.

Молодцов нехорошо улыбнулся, но подавил гнев, оценил ситуацию: с купцом пришли двое охранников – страхолюдные громилы, но не с мечами или топорами, а с простыми дубинами на поясе. Похоже, обычные кулачники новгородские. А вот позади них тёрлась необычная компания: баба в дерюге с разукрашенной рожей, вихрастый пацан забитого вида и низенький бородатый мужик… или дед. Взгляд на него поднимать почему-то не хотелось. Единственное, что заметил Данила: правый рукав у него был заметно длиннее и полностью скрывал кисть.

Тем не менее Молодцов дерзко бросил:

– Я к тебе на службу не нанимался, так что не приказывай. Если есть что сказать, скажи мне, а я уж решу, стоит ли батьку моего беспокоить или нет.

Купец зыркнул на него, грозно засопел, однако снизошёл до пояснения:

– Вы деньги положенные не уплатили.

Данила, ни слова не сказав, повернулся и передал вести Воиславу. Тогда тот сам вышел навстречу гостям. На этот раз в простой рубахе с расстёгнутым воротом, в разрезе которого виднелась тонкая золотая гривна и нательный крестик.

– О каких деньгах ты говоришь? – напрямую спросил варяг.

– О моих, – за спиной купчика раздался противный скрипучий голос.

Купец постарался побыстрее отойти, чтобы не загораживать говорившего.

А в это время, как-то незаметно, за Воиславом подтянулась вся его ватага, все десять человек.

Обладателем голоса оказался тот самый невысокий бородач с длинным рукавом, возраст его Данила так и не смог определить.

В ответ на его реплику Воислав только усмехнулся:

– Пока деньги в моём кошеле, они мои и ничьи другие. Или ты хочешь их отнять? – вкрадчиво поинтересовался варяг.

Ведун не испугался, потеребил бороду левой рукой, не той, что была скрыта рукавом:

– Не то ты говоришь, вой. Договор был со всей сотней, что каждый человек уплатить положенное должен.

– Я не купец и не сотенный. Я обережник – и платить не буду. Мне самому платят, чтобы я защищал.

– Ой, воин славный, я же не просто так деньги беру, а тоже за защиту. О своей дружине хоть подумай, раз своей головой не дорожишь.


– Мне твоя защита не нужна. Если кто-то из моих людей захочет, он может сам к тебе прийти и заплатить за помощь, – тут Воислав покосился на воинов, стоявших за его спиной. – Кто хочет и когда захочет, – повторил он. – Но ты не смеешь требовать с меня деньги. А если ещё раз, смерд, ты вздумаешь мне угрожать, то я снесу твою вшивую башку.

Ведун ничего не ответил, лишь пошамкал губами и уставился на Воислава.

– Ну, давай, рискни, – вдруг сказал батька обережников, напрягся и чуть подвинулся вперёд.

– Я могу уплатить положенное, – вдруг вмешался купчик.

– Постой, – вскинул руку ведун и перевёл взгляд на Данилу.

Смотрел долго, без угрозы, скорее с любопытством и… с жадностью, что ли. Данила не знал, что и делать, а потом не выдержал и рассмеялся:

– Чего уставился, ведун, узоры на мне, видать, рассмотрел?

– Может, и рассмотрел, – неожиданно согласился тот и сказал купчику: – Пошли, что ли. Что ты там о деньгах говорил?

На этом ведун повернулся и ушёл, вся пристяжь за ним.

– У, наглая морда, – кинул ему вслед Клек и презрительно сплюнул.

А Воислав и вовсе не стал выражать своего отношения к колдуну, спокойно вернулся к костру, за ним последовала вся ватага, расселась по местам, но напряжение снова вернулось. Смешно: воины боялись одного скрюченного старика. Батька как ни в чём не бывало продолжил свои наставления о том, чего следует ожидать в будущем походе, как себя вести в плавании и на волоках. И неожиданно закончил:

– Повторю, если кто-то считает, что ему нужна помощь от того ведуна, пусть платит. Признаваться в этом сейчас не обязательно, кто захочет, тот пусть и платит, когда захочет. Зла я на него таить не буду.

– С ворожбой меч не справится, – подал голос Ломята.

– Тю, кто тебе это сказал? – хлопнул собрата по плечу Шибрида. – Спорим, если переполовиню этого смерда, ничего он мне не сделает?

– Не в этом дело, – сказал Скорохват и внимательно посмотрел на батьку.

Воислав кивнул: мол, говори открыто.

– Ты унизил его. При всех пошёл против его воли. Если ты не заплатил, другие тоже могут не платить. Я эту породу знаю. Теперь он будет думать, как тебе отомстить.

– Да, так и будет, – уронил Вуефаст кратко, но веско.

Он был очень похож на Воислава и внешне, и по характеру, скорее всего, они приходились друг другу родственниками. Но старый варяг выглядел лет на пятнадцать старше, был выше ростом и заметно сухощавее. Усы и волосы совсем поседели, щёки впали, обветренную кожу лица покрывали морщины и старые шрамы. Только серо-голубые глаза смотрели ясно, остро, поблёскивали, словно жала начищенных копий.

– Ещё чего! Этому смерду платить за то, что он в чарку плюнет. Наш бог Перун!!! – громко выкрикнул Шибрида.

– Тогда, может, его сразу… того? – предложил Молодцов.

И во второй раз за день на него устремили взгляд все обережники. Данила и сам себе удивился: как он легко предложил убить человека, да ещё старика. С другой стороны, Скорохват ясно сказал, что ведун будет им мстить. По виду того колдуна любому понятно – хорошего от него не жди. Молодцову становилось не по себе, когда он вспоминал его взгляд. Так чего же ещё ждать?

– И как ты его собираешься убить? – ехидно поинтересовался Клек.

– Подберусь ночью да горло и перережу, – опять Данилу передёрнуло от мысли, что он будет резать горло старику, но и выставлять себя трусом не хотелось. – Кто-то сам недавно грозился, что этого ведуна переполовинит.

– Ну и дерзай. Кто тебя держит?

– К настоящему ведуну подобраться трудно, – протянул в никуда Вуефаст.

– Это если он ворожбе и впрямь обучен, а тот, может, и не умеет ничего, – осклабился Шибрида.

– Не, этот ведун точно может, – сказал Будим, которому все берега по Ловати были родными. – Я его видел у нас на Большом капище, за Волховом, сам жрец велесов с ним уважительно разговаривал.

– Тогда точно под нож, – буркнул Данила, глядя себе под ноги.

– Лучше подождём, пока он караван от нави освободит, по договору, – резонно предложил Скорохват.

– Годная мысль, – сказал Воислав. – И ещё вот что, други, с этого дня дежурить вокруг лагеря будете по трое. И так будет, пока мы в Днепр не попадём. Всё, о чём мы говорили, в силе. Ну а теперь задерживаться не будем. Всем спать, и так мы припозднились.



– Думаешь, зря я не заплатил тому колдуну? – спросил Воислав, любуясь игрой языков пламени на отполированном клинке засапожного ножа.

– Ты батька, – спокойно сказал Вуефаст.

Они сидели у костра вдвоём.

– Что чутьё твоё говорит, старый, встретим мы ещё этого ведуна?

– Может, встретим, а может, и нет. Заметил, как он на Молодца смотрел?