Князь тьмы и я

Хрен тебе! Учитывая отделку автомобиля и лежащую на руле сильную ладонь вампира с алым перстнем на безымянном пальце передо мной был князь. А некоторые из вампирских князей вполне способны читать мысли. Информация об этом засекречена, и скрывается весьма тщательно, но… мы помогаем движению сопротивления, они как могут, помогают нам, делясь вот такой вот закрытой инфой.

– Ну же, – потребовал внимания кровопийца.

Что делать? Что делать? Что делать?

Говорить о том, что я из полиции – нельзя. У князей идеальная память, рано или поздно всплывет информация о срыве захвата Майкла и его семьи, и князь мгновенно сложит логическую цепочку. Изображать из себя простого обывателя – во-первых, никак, от меня сейчас зависела жизнь двух человек, во-вторых, слишком опасно – есть нехилый шанс присоединиться к «без вести пропавшим».

Что делать? Что делать? Что делать?

В низу живота вдруг стрельнуло болью. Какой сегодня день месяца? Черт, только этого не хватало.

А впрочем…

И я повернулась к вампиру. У него было красивое лицо, хотя, глупо было ожидать иного при встрече с вампиром. Я скользнула взглядом загнанного зверя по хищным чертам, взглянула в черные с алым отблеском глаза и откровенно взмолилась:

– Пожалуйста, откройте дверь, я очень спешу.

Это вслух. А мысленно: «Месячные, как не вовремя. Я ему сейчас всю обивку испачкаю!»

– Не проблема, – отозвался вампир, задумчивая вглядываясь в мои глаза, – на кожаной обивке водонепроницаемое покрытие, кровь ему так же не вредит.

Черт!

– И-так, – медленно проговорил князь, – подбросить до аптеки?

Мгновенно опустив взгляд, прошептала:

– Да, если вас это не затруднит.

– Ничуть, – отозвался монстр. – Пристегнитесь.

И автомобиль рванул на такой скорости, что скрип шин и запах жженой резины ощутились даже в салоне.

***

Путь едва ли занял несколько минут, и уже вскоре шины вновь завизжали, но уже от стремительного торможения.

– Аптека, – произнес вампир, любезно открыв дверь.

– Ссспасибо, – с трудом выговорила я, отстегиваясь.

– Не за что.

Я выскочила из машины, очень осторожно захлопнула дверь, и не поднимая головы умчалась в аптеку. Уже там, зайдя за стеллаж с предметами гигиены, осторожно выглянула в окно – черный автомобиль оставался там же.

На месте.

И, кажется, не собирался двигаться с места.

Черт!

И ругательство очень сильно захотелось повторить, когда оставив автомобиль прямо там, действительно, о каких законах парковки может идти речь, если вампиры в принципе не признают законы, князь вышел и направился в эту же аптеку, следом за мной.

– Девушка, вам помочь? – окликнула меня фармацевт.

– Ддда, – я плавно отступила, – где у вас туалет?

Мне указали в направлении, которое едва ли имело для меня значение, потому что мне требовался не туалет, а служебный выход. Я нашла его предельно быстро, почти без труда взломала замок, и уже прикрывая дверь за собой, услышала вопрос вошедшего в аптеку вампира:

– Девушка. Только что зашла. Где она?

Я знала, куда ему укажут. Еще я знала, что у вампиров хватает благородства не беспокоить девушек в таких местах, в смысле во время всяческих природнообщательных действий, а так, что касается туалетов – половина расследуемых нами изнасилований, проходила именно там…

Выскользнув через служебный вход, я перебежала улицу, еще одну, свернула к станции метро, и резко сменив курс запрыгнула в такси неопределенной пасажироперевозочной фирмы, в смысле – нелегала, пытающегося мимикрировать под стандартное такси с целью заработка и по причине отсутствия рабочей визы. И, казалось бы – мы знали о них, и полиции в принципе ничего не стоило прикрыть данную нелегальную деятельность, но проблема в том, что мы же чаще всего и пользовались их услугами – точно зная, что это никак и нигде не будет задокументировано.

– Улица Верди, дом 44578, – отчеканила я адрес.

Таксист молча посмотрел на меня через окно заднего вида. Я молча отодвинула край джинсовки, демонстрируя торчащую в кармане корочку. Мужик без вопросов завел мотор.

– Гони, – попросила я, глянув на время.

– Так видеокамеры же, – произнес он.

– Прикрою.


И мотор взревел.

***

Мы промчались через половину города на бешенной скорости, дворами, закоулками, и даже по встречке, все что угодно, только бы успеть. И мы успели – Нита с сыном как раз подходили к своему автомобилю.

– Подрезай, – приказала я таксисту.

– Этих двоих? – уточнил он.

– Да, – я напряженно всматривалась в другой конец улицы – оттуда почти беззвучно мчались два черных болида. Вампиры. – Подрежь ее. Основательно.

Таксист глянул на меня, уже осознав, во что ввязался, но… у него выбора не было, а ссориться с полицией то еще удовольствие. Скрип тормозов, звук удара, и мать, в последний момент оттолкнувшая сына, упала на асфальт от удара.

Почти сразу рядом завоняло жженой резиной от двух остановившихся автомобилей, но прежде чем они успели вмешаться, я уже выскочила.

– Девушка! Девушка, как вы?

Подхватить плачущего ребенка, закинуть в такси так быстро, что затянутые в черные костюмы всбэровцы не успели ничего сделать.

– У ребенка повреждения, – я орала и истерика, одновременно помогая подняться мгновенно забывшей о собственном пострадавшем бедре матери, – в больницу. Срочно. Надеюсь не сотрясение. Простите! Простите меня! Мне так жаль.

Подхватить сумку одновременно забрасывая в нее выпавшие ключи и кошелек.

– Простите, – я обернулась к застывшим вампирам, – я не местная. Вы не знаете, где ближайшая больница?! Ребенок умирает!

Всбэровцы оторопели. Их можно было понять: при подобных операциях руководство ставит перед ними одну задачу – доставить людей без повреждений. Это говорит явно не в пользу простых вампиров, которые срываются на людях, потому что даже их бесит вседозволенность и привилегий их правящего класса, но в то же время это была единственная возможность для меня, вытащить семью Майкла. Потому что этим проще было доложить, что не нашли, чем доставить женщину с мертвым ребенком – за такое им и самим могли запросто оторвать голову, прецеденты случались.

– Больница? Знаю, девушка, прыгайте, тут за углом травмпункт! – включился в игру водитель.

В салоне Нени уже прижимала к себе совершенно невредимого ребенка, но нервы, стресс, ситуация ее собственная боль от повреждений, в итоге вопли: «Маленький мой! Мой мальчик!» были отличным способом уверить вампиров, что речь идет о жизни и смерти.

И запрыгнув в машину, я крикнула:

– Быстрее! Пожалуйста быстрее!

Мы сорвались с места, причем чтобы объехать болиды вампиров, водителю пришлось промчаться по тротуару, к счастью привлеченные событиями мамы с детьми проявили бдительность, и освободили путь для маневров.

А мы мчались. Быстро. Очень быстро.

– Тттак подождите, – вскинулась Нени когда водитель вдавил педаль газа до упора, едва мы выехали за угол, – травмпункт же здесь!

Мужик лишь мрачно глянул на нее через все то же единственное средство визуального общения – зеркало заднего вида. Растерянная мать, до которой дошел факт неповрежденности ребенка, и в то же время поврежденности ее самой, повернулась ко мне.

– Свяжите появление вампиров и мое своевременное прибытие, – очень тихо сказала я.

Она побледнела. Побледнела настолько, что стало заметно, насколько посинели ее губы под слоем полупрозрачной помады.

– Я просила Майка не выкладывать эту запись в сеть, – почему-то попыталась оправдаться она.

Что я могла сказать? Да, глупо. С одной стороны. С другой стороны видео с камеры наблюдения в одном из элитных клубов очень показательно демонстрировало, на что способна вампирская золотая молодежь. И, боюсь, я уже давно была на стороне тех, кто считал – что народ должен знать. Должен понимать, что такое эти вампирские подонки. Должен быть в курсе своей беззащитности. А народ… спал, пребывая в блаженном неведении. Впрочем, если бы был шанс остаться в неведении… возможно, я бы выбрала его.

– На восток, к выезду из города, – скомандовала я таксисту.

Он гнал.

Гнал до ближайшего гаража, где выскочив, быстро сменил номера на машине, а после снова была гонка. И я старалась не слышать, как всхлипывает перепуганная молодая мать, у которой теперь никогда не будет нормальной жизни… потому что страх остается. Мы можем помочь, спасти вот так в последний миг, можем даже вывести из полицейского участка, списав на акт раздолбайства, за которое нас вампиры с одной стороны ненавидели, с другой считали недоумками. Мы пользовались. Когда надо выживать, назовешься и идиотом, и дебилом, и ленивой продажной тварью. Это мелочи. Не мелочи – возможность спасти хоть кого-то. Спасти жизнь. От страха спасения нет. Все проходит, а страх остается. Страх оседает решетками на окнах, тремя бронированными дверями, постоянным оглядыванием назад в страхе увидеть вампира за спиной. Страх… он уже навсегда.

И сообщение на мой телефон:

«Птица вылетела».

И я поняла, что все это время едва дышала, а сейчас выдохнула с облегчением.

– Спасли, – тихо сказала Нени.

С ее ресниц сорвались слезы.

– Не пугайте ребенка, все будет хорошо, – солгала я.

Не будет. Но, по крайней мере, останетесь живы.

***