Кель. Девочка-убийца влюбилась
Часть 7 из 43 Информация о книге
И захлопнула дверь. Всю дорогу домой Виктор пытался понять, что происходит. Это у него, однако, не получилось. В любом случае, жизнь рядом с Дианой Кель должна была стать беспокойной. Чего угодно можно ждать от единственного обитателя квартиры, где из окон смотрят злые жёлтые маски! 4. Пирожки от Дианы 1 Барсучонку снился центральный городской универмаг. Наш герой шагал мимо музыкального отдела. Вдруг заметил, что вместо дисков и кассет на полках чёрно-белые ксерокопии их обложек. – Что случилось? – спросил Барсучонок. Девушка-продавщица начала объяснять. Это специальные меры, чтобы не воровали. Выбираешь ксерокопии нужного альбома и тебе приносят его со склада. Удобно! – Только отпечатан плохо, – заметил Барсучонок. Ксерокопии и правда были на редкость грубые и безобразные. Их словно изрыгнул самый дешёвый в мире матричный принтер. – Они такие же ужасные, как современная музыка, – произнесла девушка, – Зато теперь не воруют. Даже Дину теперь ничего не украсть! Что бы это значило? Сон давно уже растаял и забылся, оставив хозяину загадочный набор образов, а Барсучонок продолжал лежать в кровати и пытаться его разгадать. Она упомянула легендарного Дина, – это он помнил очень хорошо, а вот к чему всё это было, в память уже не влезло. – А означают они только одно, – наконец, решил он, – Тебе надо идти к Диане, а ты боишься и тянешь время. Лаборант собрал портфель, сложил туда же диски с дистрибутивами и отправился в квартиру сорок пять. Двор был пуст, словно заброшенные декорации. Холодный ветер теребил волосы, а асфальт дышал сыростью. Виктор нажал беззвучный звонок. – Заходи! При свете дня квартира выглядела ещё неприглядней, с бледными выгоревшими обоями и трещинами на дверных косяках. Потолок дышал сыростью. А Диана казалась несколько сонной. Да, и что-то было особенно не в порядке. Барсучонок долго не мог сообразить, что именно. Он снял ботинки, повесил куртку, достал диски, шагнул в комнату – и лишь на пороге его осенило. Из коридора пропал палас. Теперь под ногами скрипели голые доски. Та же история в комнате. Голые доски пола, и на них – белёсый квадрат на том месте, где был ковёр. А обстановка и так была стрёмная. В углу – безукоризненно заправленная кровать и тот самый обшарпанный шкаф, с перекошенной дверкой и глубокой белой царапиной, похожей на шрам. Рядом, на тумбочке, книжка – переводной детский боевик из серии «Квентин Тарантула и Три Беспредельщика». Возле окна раскладной стол, подвязанный изолентой, а на нём… новенький «Пентиум», как будто вытащенный из рекламного проспекта. У Барсучонка перехватило дыхание, и он сразу же забыл и про ковры, и про числа, и про весь остальной мир вокруг. С благоговением он провёл рукой по системному блоку, прислушался к гудению кулера и понял, что не может бросить этого красавца наедине с неизбежными проблемами. Что бы ни случилось, надо добиться, чтобы машина работала как часы. – Модем есть? – Где-то в этих коробках. Только пожалуйста, ничего не поломай. Я тебя… очень прошу. По-хорошему. Диана отправилась на кухню. А наш герой уселся поудобнее – и приступил. 2 Прошло, наверное, тысяча лет, когда в коридоре вновь заскрипели половицы. Минуту назад лаборант бы просто не обратил на это внимания. Но драйвер ставился медленно, смотреть на синюю полоску было скучно, и Барсучонок прислушался. – Кто там? Из подъезда что-то ответили. Щелкнул замок. – И что Марине от меня надо? – спросил всё тот же голос Дианы. – Марина много рассказала про тебя, – забормотал торопливый мужской голос, – и я понял, что ты – это то, что нам нужно. О, я вижу, ты блины затеяла. – Да, можно сказать и так. – Ты, я вижу, очень самостоятельная девочка. Умеешь готовить, умеешь постоять за себя. У тебя есть какие-то любимые блюда? – Чем проще, тем лучше. – Это делает честь твоей скромности. Кстати, а чья это куртка висит на вешалке? У тебя в гостях друг? – Сначала скажите, кто вы такой? – Я отец Марины… – Мне кажется, Марине не интересны куртки на моей вешалке. – Они интересны мне. Я работаю в Аналитической Газете «Таины и ужасы». Подписываюсь и как Вьюн, и другими фамилиями. И я хочу подготовить материал о тебе и твоей жизни. Я думаю, он будет очень интересен нашим читателям. – Мне кажется, что когда в класс приходит новая девочка, в этом нет ничего таинственного или ужасного. – Да, безо всяких сомнений… – Если у вас больше ничего, вы можете идти. Меня тесто ждёт. – Постойте! Вы не будете отрицать, что не у каждой новенькой девочки есть пистолет! И именно это делает вас очень необычной. Вся школа взбудоражена, а рано или поздно будет взбудоражен весь район. А наше дело, – взбудоражить весь город, страну, а может быть и мир. – Уважаемый журналист Вьюн, мне очень жаль, но ваш репортаж не получится. Потому что никакого пистолета не было. Меня хотели разыграть и положили в портфель пистолет игрушечный. А когда я стала спрашивать девочек, в чём дело, они стали изображать нечеловеческий ужас. Вот и закрутилась эта глупая история. – Это всё равно очень интересно. Во-первых, шутка довольно жестокая. Во-вторых, нет ли у вас каких-либо подозрений по поводу того, кто из девочек мог так поступить? Барсучонок почувствовал, что у него отнимаются ноги. Очень хотелось выйти и прогнать этого Вьюна взашей. Но вместо этого он просто поднялся и шагнул к шкафу. Шкаф взирал на него, как на пигмея. Разводы давно выгорели на солнце, и только петли сверкали, словно хромированный капот новенького «мерседеса». Барсучонок пригляделся и увидел, что они смазаны. Удержаться было невозможно. Барсучонок взялся за ручку и приоткрыл перекошенную створку. Она двинулась совершенно бесшумно, как тень. Прямо напротив него, поверх уже знакомого пиджака от школьной формы, висела кобура с тем самым ненастоящим пистолетом. В полумраке слабо светился серебристый край рукоятки. Барсучонок протянул руку и прикоснулся к кобуре. Вытаскивать игрушку было страшновато, особенно сейчас, когда в коридоре слышен голос её хозяйки. Поэтому он взял за кобуру и поднёс её поближе к глазам, как кочан капусты на рынке. И тут ему уже во второй раз не по себе. Холод от голых досок вдруг вскарабкался по ногам и схватил прямо за сердце. Кобура была тяжеленной. Конечно, не гиря, но сомнений не было – там, внутри, лежало что-то из цельного металла. Не пластмассовый пистолет. И даже не те пистолетики, что стреляют шариками. Ему случалось держать в руках даже «шариковую» винтовку. По сравнению с этой кобурой она бы показалась детской лопаткой. Барсучонок отпустил кобуру и прикрыл створку шкафа. Теперь он старался разобрать каждое слово из разговора в коридоре. – Вы просто незнакомы со спецификой нашей работы, – убеждал журналист, – Часто бывает, что журналиста куда-то не пускают – и получается особенно интересный материал. Вот, например… – Может быть. Я не слежу за газетами. У меня тесто сохнет, давайте потом. Барсучонок выглянул в коридор через полуоткрытую дверь. Диана стояла посередине коридора, непоколебимая, как стена. Поверх привычной одежды сиял белоснежный фартук, а в руках она держала скалку. В дверях замер и не хотел уходить приземистый человечек в потёртых брюках, похожий на сверчка. – Ладно, благодарю вас за интересный разговор, – произнёс он, – Я думаю, что мы снова встретимся и вы найдёте, что сообщить нашим читателям. Вьюн отступил на шаг и сунул руку в карман, словно собираясь достать ключи. Девочка шагнула вперёд, готовая закрыть дверь, – и тут ударила белая вспышка. – Вы отлично получились, – Вьюн сунул фотоаппарат в карман и отступил к лестнице, – В статье пригодится. – Стой! – Что такое?