Как повесить ведьму

– Сэм! – Голос Вивиан эхом разлетается в передней. Я облегченно выдыхаю.

– Вивиан! – кричу в ответ и рывком открываю дверь. – Подойди сюда! Кто-то только что швырнул камень мне в окно!

Дорожка на лестнице съедает стук ее каблуков, но их быстрый цокот возобновляется, когда мачеха ступает на деревянный пол коридора. Она изучает разбитое окно и стекло на полу.

– Возмутительно! – зло бросает Вивиан.

– Вот, – протягиваю ей камень.

– К чему это, Сэм? – Она хмурится.

Я колеблюсь, не зная, как начать.

– Сегодня в школе один парень сказал: «Ты покинешь Салем». Почти как угрозу. А потом я нашла эту книгу у дверей библиотеки. – Я показываю книгу. – Я чертовски испугалась, поэтому поднялась сюда. Но не прошло и минуты, как в комнату, разбив окно, влетел камень.

– Уверена, что книги до этого там не было? В нашей библиотеке они повсюду.

– Абсолютно.

– Пойду проверю все окна и двери, – говорит она, уходя.

– Я в полном порядке. Спасибо, что спросила, – бурчу себе под нос и выглядываю через разбитое окно на темнеющий внизу сад.





Глава 13

Пожалеешь о каждом сказанном слове




Девятнадцать человек и две собаки были повешены, одного мужчину раздавили насмерть, и, наконец, четверо умерли в тюрьме. – Мистер Уордуэлл сидит на краю парты, изучая наши лица. – Все эти смерти напрямую связаны с судами над салемскими ведьмами. Но, как большинству из вас известно, последствия были намного ужасней. Многие семьи страдали поколениями, потеряли все имущество, оказались в долгах после пребывания в тюрьме и были эмоционально раздавлены.

Каждый год я задаю этот вопрос своим ученикам, спрошу и вас. Что стало причиной салемских судов над ведьмами? Была ли движущая сила сложной и запутанной? Или имелся один главный фактор, который послужил для них толчком? Была ли виной политика, религия, культура или просто чистая истерия? По мере написания заданных вам эссе и подготовки к реконструкции мы будем продолжать изучать эти вопросы. Буду рад любым предварительным ответам.

Лиззи поднимает наманикюренную ручку, поблескивая кольцом в виде черепа, украшенного камнями. Мистер Уордуэлл кивает:

– Лиззи.

– Коттон Мэзер, – отвечает она. – Главной причиной стал Коттон Мэзер.

Джексон закатывает глаза. Я ценю, что он понимает, как она нелепа.

– Он был экспертом по колдовским практикам, – говорит она. – Многие годы до салемских судов изучал их, ожидая возможности обвинить кого-нибудь. Он консультировался в Бостоне на тему колдовства и самонадеянно написал о нем книгу. Книга эта стала бестселлером, а также предлогом для того, что произошло в Салеме три года спустя. – Она ненадолго замолчала, а потом добавила: – Некоторые не понимают, когда стоит остановиться. И из-за них умирают люди.

Кстати, о самонадеянности. Я знаю, что она как-то связана с вчерашним камнем.

– Замечательно продуманный ответ, Лиззи, – говорит мистер Уордуэлл.

Наследница поворачивается ко мне, в ее взгляде угроза. Я прямо смотрю в ответ, не желая признавать свое беспокойство. Волосы на руках встают дыбом, а Лиззи изгибает бровь и отворачивается.

– Прекрасно. – Мистер Уордуэлл оглядывает кабинет. – Еще теории? – Класс молчит, никто не решается отвечать после Лиззи. – Если предложений не имеется, у вас есть пять минут, чтобы обсудить вопросы с напарниками.

Две секунды в кабинете царит тишина, а потом все разражаются болтовней.

– Сэм… – утешительным тоном начинает Джексон.

– Я в порядке, Джексон, правда. Давай не будем об этом.

– Да, я и забыл… Ты же суровая городская девчонка.

– Ждал чего-то другого? – улыбаюсь я.

– Конечно же, нет.

– А кстати, я нашла дом или, по крайней мере, примерное его местонахождение, – говорю ему.

– Какой дом?


– Тот самый, о котором говорила бабушка, из его окон видно место повешения. Я прочитала про него в городской библиотеке.

На лице Джексона мелькает узнавание при слове «библиотека». Об этом уже весь мир знает? Но, по крайней мере, ему хватает воспитания не поднимать тему.

– Не хочешь сегодня после школы посмотреть мою карту? – продолжаю я.

– Ты зовешь меня на свидание?

Я смеюсь.

– Буду воспринимать как «да», – заявляет он.

Раздается звонок. Мы берем сумки и направляемся к двери.

– Встретимся после занятий, – говорю я.

– Да, жди у моего шкафчика. Я предпочитаю красные розы и европейский шоколад. Никакой дешевки.

Я качаю головой, и мы расходимся. В коридоре ученики от меня шарахаются. Не первогодки – они ни черта не смыслят в социальной динамике, – меня избегают все старшеклассники. Практически слышу, как они шепчут «проклятая». Наследникам либо известно, как надо мной издевались с этой кличкой в старой школе, а это означает, что они на самом деле решили превратить мою жизнь в ад, либо это особенно зловещее совпадение. Честно, даже не знаю, какой сценарий хуже.

Направляясь к кабинету химии, я заворачиваю за угол и врезаюсь в спину разговаривающей с Сюзанной Лиззи. Она оборачивается и обращает на виновницу пристальный взгляд. Нас замечают. Сюзанна стоит, заламывая руки, и избегает смотреть на меня.

– А теперь ты извинишься, в надежде, что я тебя прощу, и свалишь отсюда. – Лиззи говорит медленно и отчетливо, словно обращается к идиотке.

Ногти врезаются в ладони.

– Или, может, ты извинишься, что швырнула долбаный камень в мое окно. А потом можешь валить на все четыре стороны и играться со своими куколками.

Лиззи прищуривает разноцветные глаза и делает шаг ко мне. От Наследницы пахнет костром и мятной жвачкой. Сюзанна хватает ее за руку, но Лиззи отбрасывает ее ладонь.

– Ты пожалеешь о каждом сказанном слове, – шипит Лиззи, и как раз в этот момент мимо нас проходит тот темноволосый парень.

– Эй, ты! – кричу я на него.

Лиззи, кажется, озадачена такой сменой темы. Но парень задерживается всего на мгновение, смерив меня неодобрительным взглядом, и гордо шагает дальше, словно я оскорбила его чувства.

Это только сильней раззадоривает, и я делаю быструю попытку схватить его за руку. Пальцы ловят черную рубашку, но он отстраняется, и я остаюсь ни с чем. Делаю шаг вперед, пытаясь найти равновесие, но становится только хуже, и я лечу к металлическим дверцам шкафчиков.

Выставляю руки перед собой, но уже слишком поздно: моя неуклюжесть проявляется во всей своей красе. Я с гулким грохотом ударяюсь лбом о металлический ящик. Коридор расплывается перед глазами, и я оседаю на пол. Все поворачиваются, смотрят. Пытаюсь подняться, но лоб пульсирует острой болью, а голова дико кружится.

Веселящаяся Лиззи стоит надо мной. Все вокруг шепчутся, что она наложила на меня заклятие, прокляла меня. Хочется накричать на них, но голова просто раскалывается.

– Так, разойдитесь. – Сквозь собравшуюся толпу проталкивается директор Бреннан. – Что здесь произошло?

– Она сама вдруг бросилась на шкафчики, – говорит Лиззи, по толпе вновь пробегают шепотки.

– Я запнулась, – морщусь я.

– А ну-ка разошлись. Быстро! – требует директор Бреннан. – Отведем вас к врачу. Встать сможете?

– Думаю, да, – говорю я, но, когда вижу на руке кровь, теряю сознание.

Я вытаскиваю одну ногу из-под одеяла и поправляю подушку под головой. Через заклеенное окно пробиваются лучи заходящего солнца. Беру с тумбочки стакан воды и выпиваю очередную таблетку адвила, просто на случай, если голова снова решит расколоться на кусочки. Впрочем, голова не главная моя проблема. Куда хуже подавляющее чувство смущения.

Вивиан просовывает голову в дверь моей комнаты:

– Заходили Джексон с матерью. Я сказала им, что ты отдыхаешь.

Я так и не спросила, накричала ли она на миссис Мэривезер за ту коробку выпечки. Не уверена, что хочу это знать.

– Ох, ладно, – пытаюсь выдавить улыбку. – Знаешь, миссис Мэривезер на самом деле хорошая. Она может тебе понравиться.

Вивиан морщит нос.

– Пойду куплю что-нибудь поесть. Что тебе взять?

– Жареный сыр и томатный суп.

– Скоро вернусь, – кивает она.

Прикрываю глаза, когда мачеха уходит. Сегодняшний случай и та странная запертая дверь в городской библиотеке… я словно изо всех сил пытаюсь доказать всем, что у Лиззи есть способность к колдовству. Уверена, слухи уже поползли.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте.
Купить недорого с доставкой можно здесь