Имидж напрокат

– Хорошо держитесь, – пропыхтел незнакомец. – Остальные участники экскурсии в истерике, а госпожа Романова даже от успокоительного лекарства отказалась. И правильно сделала. Вам небось капельницы постоянно ставят, не стоит еще какой-то медикамент в кровь запускать. Мой приятель, опытный врач, говорит, что он может представить побочные эффекты, которые вызовет сочетание трех разных препаратов, но если человеку дадут четыре вида каких-то таблеток, угадать последствия уже сложнее, а действие пяти-шести-семи медикаментов совершенно непредсказуемо. Хорошо, что вы, находясь на месте происшествия, не упали в обморок, сохранили трезвую голову.

– Простите, вы кто? – остановила я толстяка.

– Поняев Станислав Игоревич, – представился незнакомец и без приглашения сел на мою кровать. – Мне поручено разобраться со смертью Елены Зайчевской.

Я встала из кресла, вынула из своей сумки рабочее удостоверение, показала его полицейскому и представилась:

– Евлампия Романова, совладелица частного детективного…

– Да знаю я, кто вы, – отмахнулся Станислав Игоревич. – Надеюсь, сможете внятно объяснить, что случилось, а то остальные свидетели несут чушь. Вы знали покойную? Можете объяснить, почему она так по-дурацки была одета? На лице очки для плавания, маска типа хирургической…

Я снова опустилась в кресло.

– С Зайчевской я познакомилась за пять минут до начала экскурсии.

– Чего? – не понял толстяк.

– У больницы интересная история, красивый парк, музей, – пояснила я. – Люди лечатся здесь довольно долгое время, и для их развлечения устраивают экскурсии. Вот в такой я и принимала участие. Анжелика, гид, не показалась мне компетентным человеком, она, например, на полном серьезе сообщила, что граф построил здания клиники в тысяча семьсот каком-то году, а первая горничная сбросилась с лестницы в тамошнем роддоме в тысяча триста сорок пятом. Она бы еще про татаро-монгольское иго вспомнила. Это же смешно! Неприятно иметь дело с плохо знающим историю человеком, если этот человек – экскурсовод.

– М-да… – протянул Поняев. – Вы лучше конкретно на вопросы отвечайте, про Илью Муромца не надо.

– А при чем тут Муромец? – не поняла я.

– Всем известно, что он победил монголов, – ответил Станислав Игоревич. – Татары носили железные доспехи, под ними лед от тяжести треснул, и захватчики утонули. Илья Муромец специально завел врага на озеро. Только название его из памяти моей выветрилось, Чукотское вроде.

– Может, Чудское? – подсказала я.

– Во! Точно! – обрадовался гость.

Я опустила глаза. В апреле тысяча двести сорок второго года князь Александр Невский разгромил на Чудском озере немецких рыцарей, войско Ливонского ордена. Илья Муромец там и близко на своем коне не скакал. К тому же богатырь – литературный герой, главное действующее лицо русских былин.

– Хотели дурака-полицейского на место поставить? – прищурился Поняев. – Думали, я ничего из истории не знаю? Ан нет, обломалось вам, у меня высшее образование.

– Говоря о некомпетентности, я имела в виду не вас, – возразила я, – а нашего гида Анжелику. Девушка несла бог знает что, странно, что ей доверили проводить экскурсии.

– Отвечайте по существу вопросов, – поджав губы, процедил Поняев. – Опишите кратко происшествие.

– Зайчевская упала, – сказала я.

– Откуда и куда?

– С площадки второго этажа.

– Кто ее толкнул?

– Никто.

– Тогда почему она сверзилась?

– Облокотилась спиной о балюстраду, а та рухнула, Елена потеряла равновесие и упала вслед за ограждением. Могу предположить, что дерево от старости сгнило или его жуки подпилили…

– Предполагать не ваше дело, – отрезал толстяк, – мне не интересно ваше мнение, я жду информацию. Кто спихнул Зайчевскую?

– Никто, – повторила я.

– Может, вы? – нахмурился Поняев. – Все сказали, что именно Романова стояла около Елены.

– Дама находилась на расстоянии метров пяти от меня, – спокойно пояснила я. – И зачем бы мне понадобилось толкать женщину, которую я впервые увидела незадолго до ее смерти? Что же касается странного наряда, то Зайчевская объяснила, что у нее аллергия. Она опасалась пыли. Но, думаю…

Станислав Игоревич встал и пошел к двери, недовольно пробурчав:

– Хорош профессионал-сыщик… Никто ничего дельного сказать не может. Если по существу чего вспомните, звоните.

– Номер своего телефона дайте! – крикнула я ему в спину. Но следователь уже покинул палату.

– Это что было? – налетела я на Костина.

– Не поняла? Следователь Поняев, – засмеялся приятель. – Великий, ужасный и мудрый. Судя по тому, что мужик в своем далеко не юношеском возрасте все еще капитан, начальство его не особо ценит.

– Как такой человек может работать в полиции? – не утихала я. – Понятно, почему он ничего от свидетелей не узнал – потому что людей не слушает. Ой, я не успела ему о записке сообщить.

– Что за записка? – заинтересовался Костин.

Я рассказала Володе про куклу Офелию и про бумажку, прикрепленную к ее шали.


– Странная история, – пробормотал приятель.

– Зайчевская испугалась, у нее началась истерика, – продолжала я, – она попятилась, прислонилась к балюстраде, а та обвалилась. Смахивает на несчастный случай. Тем более что здание старое, много лет не знавшее ремонта, деревянная лестница ему под стать. И психологическая обстановка была неспокойной. Телеведущая Лялечка сразу зажгла звезду, от нее исходили флюиды раздражения. Потом всех напугала кукла – уж очень натуралистично сделана. Когда я увидела марионетку, тоже на секунду подумала, что на перилах висит живая женщина. У Елены явно были какие-то проблемы с головой. Ранее я не встречала людей, которые так берегли бы себя от золотухи: очки для плавания, маска… Свою амуницию она называла «японский набор от аллергии». Судя по всему, Зайчевская была крайне мнительным человеком, и, конечно, решила, что записка адресована именно ей.

– А кому, по-твоему, предназначалось послание? – спросил Вовка. – Вдруг и впрямь Елене?

– Понятия не имею, – после небольшой паузы призналась я. – События на втором этаже разыгрывались непредсказуемо. Лика сглупила, не предупредила экскурсантов, что на перилах висит кукла, и они впали в истерику. Анжелике не повезло – обычные люди поохают-поахают, да и забудут о ерунде, а дамочка из телевизора моментально начала скандалить, обещала написать жалобу. Чтобы умаслить мегеру, девушка решила подарить ей кольцо с руки Офелии. Ольга взяла его и успокоилась. Но тут принялась качать права Елена, у которой с самого начала было не самое хорошее настроение, и ей достался платок. Если на секунду представить, будто смерть Зайчевской подстроена, то как убийца узнал, что Лика предложит шаль именно жертве? Экскурсовод могла, например, Елене отдать перстень, а шарфик всучить телезвезде третьего розлива.

Костин открыл было рот, но я, не дав ему ничего сказать, продолжала:

– Понимаю твои мысли – преступницей могла быть студентка, и это она все подстроила, сделала так, что Зайчевская стала обладательницей нужного аксессуара. Но, согласись, невозможно предвидеть возникновение скандала. Пьеса могла пойти по иному сценарию: все входят в холл, и кто-то из экскурсантов сразу кричит: «О, гляньте, манекен! Здорово сделан, издали на живую женщину похож». И все! Еще деталь. Когда люди испугались, Лика попросила Шуру снять марионетку с перил, что услужливый парень и сделал. Он схватил муляж за юбку, не опираясь на перила. Но ведь мог облокотиться, и тогда бы мы имели труп парня.

– Анжелику мы, пожалуй, исключим из списка подозреваемых, – остановил меня Вовка. – Как думаешь, почему плохо знающая историю Володина – это фамилия студентки – водит экскурсии? А?

– Понятия не имею, – развела я руками.

– А по какой причине некоторые бездарные актрисы получают главные роли в спектаклях или кинофильмах?

– Любовник Анжелики не последний человек в администрации больницы? – догадалась я. – Кто именно? Управляющий? Главный врач? Завотделением?





Глава 10




Владимир хитро усмехнулся:

– Бери выше – сам Валерий Борисович Милов, их королевское высочество, владелец заведения, окрестных земель и еще много чего. Лика не хочет, чтобы служащие знали об ее особых отношениях с хозяином, но ежа под простыней не спрячешь, и кое-кто в курсе, с кем она спит. Валерий любит молодых девушек.

Я пошла к холодильнику.

– Не оригинальное хобби, мужчины, впадающие в восторг от престарелых дам, встречаются реже. А экскурсантам Лика соврала, что не знакома с хозяином медцентра. Сделать тебе бутербродик?

– Всяко бывает, – не отвечая на вопрос, философски заметил Костин, – кое-кому курага слаще абрикоса, а финик, хоть и весь сморщенный, слаще свежего инжира. Учти, чуть подгнившая с одного бока красотка заботлива. Вот ты сейчас спросила у меня про сэндвич… И я прекрасно понимаю: у тебя грузовик жизненного опыта, ты отлично знаешь, что голодный мужик свиреп, поэтому для своего же собственного спокойствия его надо накормить, напоить…

Я швырнула в Костина коробкой плавленого сыра.

– По-твоему, я сморщенный финик? Сам себе бутер мастери! И не рассчитывай более в моем доме на обед-ужин! Никогда тебе даже чаю не налью после твоего хамского заявления, на всю жизнь его запомню!

– Злопамятность – признак старости, – ухмыльнулся Костин, ловя пластиковую упаковку. – Вот я молод, поэтому выбрасываю из головы чужие слова, ничего в памяти не оседает, плевать мне на все.

– А может, у тебя старческий маразм, который ты по глупости принимаешь за юношеский пофигизм? – съязвила я.

Продолжить увлекательный разговор не удалось, появилась медсестра.

– Добрый день, меня зовут Нина. Госпожа Романова, вам надо съесть обогащенную простоквашу.

– Что-то очень вкусное? – поинтересовался Вовка. – Я здорово проголодался.

Нина вскинула брови.

– Ноу-хау нашего невропатолога. В кисломолочный продукт добавляется кислород, получается что-то вроде мусса. Но вам этого не надо. Идите на первый этаж в кафе, оно круглосуточное.

– Поем и вернусь сюда, – обрадовался Вовка.

– На часы посмотрите, – слегка повысила голос медсестра. – У Евлампии была тяжелая травма, ей надо лечь спать пораньше. Завтра поболтаете.

– Это верно, – вдруг согласился Костин и зевнул, – я сам устал.

Я проводила Вовку до лифта, вернулась в отделение, и Нина подвела меня к двери, на которой висела табличка «Диетическая».

– Здесь мы раздаем простоквашу, – сказала она. – Чтобы еда не растеряла все полезные свойства, она должна храниться при определенной температуре. У нас оборудовано…

И тут на посту замигала красная лампа, раздался противный воющий звук.

– Извините, вызов, – смутилась Нина.

– Идите скорей, – велела я.

Медсестра поспешила вперед, но по дороге обернулась: