Хочу тебя. И кофе…

– Смотреть? Неплохая идея, – Рут выгнула бровь и облизнулась так, что я чуть не кончил, представив, на что может быть способен этот язычок.

– Тогда расходимся, – прохрипел, положив руки ей на задницу и придвигая ближе.

Она посмотрела на меня, и её взгляд был затуманен похотью и жаждой.

– Обязательно разойдёмся, – шепнула она, прикусив мочку моего уха. – Но вначале я тебя трахну, Пол!

Больше слов ни у неё, ни у меня не нашлось. Сдвинув в сторону свои трусики, она села сверху, вырывая из меня громкий хриплый стон.

Это было самое охренительно заводящее зрелище в моей жизни – член, который медленно входит в женщину, садящуюся на меня. Тугую до такой степени, что ни одна девственница даже рядом не лежала.

Чёрт возьми, как она это вообще делала?!

Мышцы внутри Рут сжимали мой член так сильно, что я застонал не то от боли, не то от удовольствия. И дебильное ощущение, что это не я сейчас лишаю очередную девчонку девственности, а она меня, накрыло с головой, лишая последних мыслей.

Я кончил, как мальчишка, за пару фрикций, излился внутрь этой женщины и, кажется, сдох от чудовищной мысли: этот микросекундный секс был лучшим в моей жизни.

Откинувшись на спинку дивана, я смотрел в потолок, приходя в себя, и понимал: моё самолюбие раздавили всмятку.

– Ты всё, котёнок? – пропела бестия, всё ещё сидя на мне.

Член отреагировал моментально, снова набирая силу. Клянусь, никогда раньше я ТАК не хотел ни одну женщину. И это взбесило! Настолько сильно, что я с рыком накинулся на Рут, перевернул её в позу кошечки, и хотя она попыталась сбежать, не отпустил. Притянул за бёдра к себе ближе, провёл пальцами вверх по изящной, изогнутой в пояснице спине, намотал волосы на кулак, заставляя прогнуться ещё сильнее, так, что её попка вновь потёрлась о мой стоячий член, и спросил Рут, хрипя, как последний алкоголик:

– Ну, раз мы хотя бы трахаемся начистоту, то скажи, куда ты хочешь?

– Меньше слов, больше дела, – ответила она и потёрлась о меня бёдрами. – У тебя десять секунд, чтобы ты всё решил, Пол Коллинз. Иначе, я встану и уйду.

Я усмехнулся.

– Сегодня ты не встанешь, детка. Мне хватит трёх, – я рванул трусики обеими руками, откинул остаток тряпицы в сторону, и засадил ей так, что Рут застонала, дёрнулась в сторону, но в следующий миг сама толкнулась назад.

Раз, потом ещё раз.

Кажется, она собиралась выжать из меня в эту ночь всё, на что я был способен, а я делал всё, чтобы в ответ она кончала снова и снова, до тех пор, пока не попросит о пощаде.

Но она так и не попросила!

И это была лучшая ночь… Идеальная… Кажется, я, блядь, влюбился.



Рут

Я проснулась от боли и ломоты в теле. Ужасно хотелось воды и в туалет. Кое-как открыв глаза и скатившись с кровати, на которой лежала, я просто офигела от воспоминаний вчерашнего дня. А точнее, ночи.

Что произошло? Отчего меня ТАК накрыло?!

Я посмотрела на всё ещё спящего Пола. Голый, он лежал на кровати, и только край покрывала прикрывал его бёдра.

Господи, что мы вчера наделали? Кажется, шпион в моём лице провалил задание… Раз восемь так точно.

Я облизнула пересохшие губы и осмотрелась по сторонам.

Всюду были следы вчерашнего секса.

Сброшенный светильник с комода, сбитый ковёр, разбитая посуда, обрывки моих трусиков. Кажется, вчера ещё был секс в душе, где Пол сделал мне самый крышесносный куни. С ним я забыла обо всём, превратившись во что-то жуткое и ненасытное! И да, я хотела бы это продолжить, не будь он Полом Коллинзом.

– Прости, Фай, девственница из меня реально никакая, – шепнула я, глядя в зеркало на огромный засос у себя на шее.

Мне надо было валить отсюда, и побыстрее, пока Коллинз не проснулся, потому что разговор, который должен будет состояться, ничего хорошего мне не сулил.

Повеселилась и хватит.

Думаю, можно даже обойтись без записки. Такие как Пол не любят сантиментов, хотя…

Пару строк губной помадой на зеркале я всё же оставила: «Потрахались, было клёво. Спасибо за побрякушки. Прощай».





* * *



– Отлично отработала, – Том подмигнул мне, заглянув в гримёрку. – Как всегда на высоте, крошка.

– Меньше комплиментов, больше баксов, – ответила я, срывая с головы диадему и откидывая на столик.

– Что с тобой, детка? – Том подошёл ближе. – Ты на себя не похожа с тех пор, как вернулась из мини-отпуска. Обидел кто?

– Отвали, Том! – рявкнула, скидывая с плеч его руку. – Нечем заняться? Тогда отвези меня домой.

– Домой? Даже по стаканчику не пропустим?

– Нет настроения.

– О чём и речь, – он повернул меня к себе. – Что с тобой? Тебя словно подменили, подруга. Рычишь, кричишь…

– Ты закончил с нравоучениями?

Я посмотрела на Тома, оттолкнула его и собиралась стянуть накладные ресницы, когда в гримёрку вошли ещё двое. Саманта только что закончила танцевать, а Колин поманил меня к себе.

– Что?

– Тебя зовут на приват, – шепнул он.

– Какого хрена, Колин? – я округлила глаза. – Я не танцую отдельно для кого-то. И точка. Мы это обсуждали.

– Да, я сказал мужику, Рут, но он отвалил косарь баксов и сказал, что между вами будет что-то большее, только если сама попросишь.

– Что?

– Так он сказал. И мы пожали руки.

– Пожали руки?! Ну ты и мудак, Колин. Я не собираюсь танцевать перед всякими психами, сколько бы они не платили. Мало ли что он сказал тебе. Пошли к нему кого-то из давалок.

– Рут, – Колин поморщился. – От тебя слишком много шума в последние дни. Что не так?

– Всё о’кей.

– Тогда иди и отработай деньги! Если мужик начнёт распускать руки, позовёшь охрану. Сработаем чётко.

– Пошёл ты, Колин.

– Комната номер три, – он широко улыбнулся. – Это будут твои самые лёгкие деньги, детка. Жги.

Я закатила глаза к потолку, больше всего желая сжечь эту чёртову комнату и всех этих мужиков, начавших удивительно сильно раздражать тем, с какой радостью торгуют всем, за что платят. Даже мной.

Но спорить с Колином дальше было подобно заявлению на увольнение. Он хоть и лыбился, но – я видела – шутки кончились.

– Твою мать! – выпалила, обходя его. – Это в последний раз. Я не танцую приваты, Колин. И, если он тронет меня хоть пальцем…

– Мы отделаем его так, что никто не узнает, детка.

В третьей комнате был выключен свет и играла приглушённая музыка. Наглая морда, заказавшая меня для себя лично, сидела в тени, закинув ногу на ногу.

Я вошла, покачивая бёдрами и улыбаясь изо всех сил. Сделала музыку громче, встала у шеста и, обхватив его руками, медленно повела задом, оттопыривая его всё сильней. В такт мелодии. Затем, резко крутанувшись вокруг шеста, оказалась спиной к клиенту и стала приседать, вычерчивая попой восьмёрки. В какой-то момент поясницы коснулись горячие пальцы, трусики оттянулись, и… в них полетело нечто холодное!

– Какого хрена! – закричала я, подскочив. – Что там?!

В комнату ворвался Том. Морда кирпичом, кулаки наготове. Красавчик!

– Что случилось? – спросил он низким голосом, следуя к нам. Прихватив пульт, он выключил музыку.

Я сунула руку в трусы, принявшись шарить там, как ненормальная, с ужасом представляя самое плохое, что могло там оказаться.

– Этот гад кинул мне… – вынув на свет предмет, найденный в нижнем белье, я на миг охренела, а потом пробормотала: – кольцо с бриллиантом.

– Ты что, мать твою, себе позволяешь! – по привычке завёлся Том. – А ну… Стоп. Какие бриллианты?

Я протянула ему ладонь, Том присвистнул.

– А орала чего? – не понял он.

– Оно холодное, – ответила я на автомате. А потом резко повернулась и посмотрела на севшего ближе клиента.

Пол Коллинз!