Гремя огнем

Полк рассредоточился, зарывшись в капониры, окопы и щели, укрытые маскировочными сетями. По периметру расставлены посты воздушного наблюдения, так как японские самолеты – довольно частые гости. От наземной разведки разбросаны секреты и наблюдательные посты на господствующих высотах.

Но конкретно от их расположения до санчасти рукой подать. Что не могло не радовать. Потому как долгие прогулки под палящими лучами солнца – не столь уж приятное занятие. Это ведь не корсака подманивать, чтобы пощекотать ему за ушами.

– Алина!

До боли знакомый голос послышался, когда она уже вышла из палатки с красным крестом, потянувшись к правой лопатке. Очень хотелось почесать место прививки. Уколов она не боялась и лекарства переносила нормально. Но вот отчего-то раззуделось.

– Клим?! Господи, ты как тут?.. – обрадованно и в то же время удивленно проговорила девушка, протягивая ему обе руки.

И было с чего удивляться, наблюдая нескладную худощавую фигуру друга в форме подпоручика медицинской службы. Все те же очочки-блюдечки, нерешительное выражение лица, никак не соотносящееся с военной формой. И то, что кожа покрылась загаром и огрубела на степном суховее, не придавало ему ни капли мужественности. В этих диких краях Клим выглядел белой вороной. Впрочем, все же не птенцом.

– Ну, я-то, допустим, попутным ветром, – радостно улыбаясь и прикладываясь к ее ручке, ответил Клим.

– Не надо! – Смутившись, девушка бросила вороватый взгляд по сторонам, не видел ли кто эдаких нежностей между юнкером и подпоручиком.

– Не буду, – заверил он. – Ну а ты-то каким образом очутилась в Монголии? Да еще и накануне серьезных событий. Анна Олеговна говорила о том, что ты ей обещала не ввязываться в сомнительные предприятия. И насколько я помню, ты всегда держала свое слово. А тут вдруг… – Клим повел рукой вокруг, словно охватывая военный лагерь.

– Я не виновата, так вышло, – нахмурилась девушка. – Полк, в который меня отправили на стажировку, квартировал под Петроградом. Две недели назад нас подняли по тревоге, погрузили в эшелоны и отправили на Дальний Восток. Как ты понимаешь, различий по половому признаку или погонам не делали. Тем более что механик-водитель нашего бронехода в госпитале, и в его отсутствие пришлось бы отказаться от машины. Ну и учли мое боевое прошлое. А вот ты чем тут занимаешься?

– Ну, я тут уже больше года. Вот как окончил университет, так и приехал. Стараниями тетушки Аглаи.

– Я в курсе, что Аглая Никоновна участвует в проекте взаимного сотрудничества с Монголией и развития ее экономики. Знаю, что финансируемая ею геологоразведочная экспедиция обнаружила богатое месторождение рудного золота в местечке Талгойт, как и то, что она там разворачивает прииск, горно-обогатительный комбинат и рабочий поселок. Ну а тебя отправила туда обустраивать больницу.

– Держишь руку на пульсе? – лукаво покосившись, спросил Клим.

От этих слов в груди что-то екнуло, а под ложечкой появился холодок, словно ее застали за чем-то непотребным. Однако внешне Алина этого никак не проявила. С совершенно равнодушным видом пожала плечами и ровным тоном пояснила:

– Не забываю навещать тетушку Анну, а она уж рассказывает мне все новости. Кстати, как дела с твоим вторым начинанием? – имея в виду больницу в Талгойте, сменила она тему.

– Знаешь, а хорошо. Поначалу-то было тяжко. Местные ламы путались под ногами что твой репей. Основное население Талгойта – монголы. Предоставление рабочих мест и обучение специальностям так же являются условием разработки месторождения. Вот ламы и куражились. Но и русских там более сотни. Есть семейные. А уж они-то ни разу не дураки пользоваться услугами бесплатной медицины. Ну и общаются с местными, а у тех тоже болячки случаются. Так что сейчас поселковые монголы и жители округи потянулись в больницу, наплевав на проклятия лам.

– Ясно. А здесь-то ты как?

– Ты разве не в курсе, что император объявил частичную мобилизацию?

– Разумеется, я в курсе. Но как-то не думала, что это может коснуться тебя. В Монголии ведь нет российских военных присутствий. И вообще, людей, задействованных на таких проектах, как у Аглаи Никоновны, не должны призывать по мобилизации.

– Все верно. Но я пошел добровольцем.

– Ты-ы?!

– Тебя это удивляет?

– Признаться, да.

– Но вот он я, – слегка развел руками Клим, словно красуясь. – Подпоручик медицинской службы, хирург корпусного полевого госпиталя. Но пока суд да дело, катаюсь по частям старшим команды, делаю прививки. Кстати, не чешись. Не то хуже будет.

– Меня предупредили, – поведя плечом, хмыкнула Алина. – Да только чешется, зар-раза.

– Перетерпи. Полчаса – и все пройдет, – посоветовал Клим.

– Поверю на слово, – вздохнула девушка. – Как Катя? Сережа? Ему вроде уже год?

– Год и месяц. И у них все замечательно, – осветившись улыбкой, охотно поведал Клим. – Сережка уже вовсю бегает и говорит отдельные слова. А я в этих степях… Как разберемся с японцами, обязательно скатаюсь в отпуск. А там… Работу больницы я уже наладил, осталось подобрать кандидатуру на должность заведующего. Словом, максимум еще годик – и вернусь в Петроград. Хватит самостоятельной практики. Пора учиться дальше. Благо есть у кого и чему.

– Понятно. Рада за тебя, – бодро проговорила Алина, хотя внутри грыз какой-то червячок.

А еще отчего-то поймала себя на мысли, что переполняющее Клима чувство полного удовлетворения ее вдруг стало раздражать. Да что там! Когда он вещал о семье, ей вдруг захотелось его одернуть и даже нагрубить. Вот с чего бы это? И ведь никак не отпускает.

– Спасибо, – ничего не замечая, искренне поблагодарил он.

– Ты извини, Клим, я побегу. У нас там еще целая куча регламентных работ. Нужно быть готовыми выступить в любой момент. Увидимся как-нибудь, – поспешно засобиралась Алина.

– Обязательно увидимся, – пожимая ей руку, заверил Клим.

Плечо все не унималось и продолжало зудеть. Так и подмывало почесать, благо с ее способностью едва ли не завязываться в узел это не проблема. Но… Отчего-то она была уверена, что Клим продолжает за ней наблюдать. И ей категорически не хотелось чесаться у него на виду. Бог весть почему, но вот не хотелось, и все тут.

С чего бы это? Что с ней происходит? Хм. Скорее всего, чувствует себя уязвленной тем, что была не права в оценке Кати. Посчитала ее охотницей за приданым, а на деле та оказалась достойной, любящей супругой и заботливой матерью.

Алина не сомневалась, что Катя непременно погрузится с головой в светскую жизнь столицы. Балы, приемы, банкеты, салоны, драгоценности, наряды, внимание кавалеров и многое другое – ведь это, в понимании Астаховой, пардон, Кондратьевой, так захватывающе. Вот только выяснилось, что Дробышева не права. Может, Катя и не любит Клима, но уж точно готова сделать его счастливым. Она уже это делает. И именно это-то и раздражает Алину.

Девушка остановилась. Протянула руку к прививке и начала легонько хлопать по лопатке ладошкой, притупляя зуд и чувствуя, как успокаивается. Есть у нее привычка все и всегда раскладывать по полочкам в ясную, понятную и стройную картину. И вот мозаика сложилась. Ее мотивы стали очевидными. Да. Причина именно в том, что Алина не любит чувствовать себя неправой, а тут ошиблась.

Она в очередной раз прихлопнула зудящую прививку, на пару секунд прижав ее ладошкой. Полностью успокоиться все же не получилось. В глубине души все еще оставался неприятный осадок. Но оно и понятно, она ведь не машина, чтобы вот так, в одночасье, переключаться с одного на другое. Нужно просто чем-то себя занять, чтобы отвлечься.


Кстати, сейчас ведутся регламентные работы по обслуживанию бронехода. И чем качественнее они их проведут, тем надежнее машина поведет себя в бою. Никто не станет требовать от девушки тягать железо, но найдется где применить и ее нежные ручки. Хм. Ну, не такие уж теперь и нежные: несмотря на кожаные перчатки, которыми она все время пользуется, им все же достается. Помнится, тетушка по этому поводу сильно ругалась, но потом просто приняла как данность.

– Алина! Алина!

Да что ты будешь делать! Ну прямо день встреч со старыми друзьями. Правда, при виде этого здоровяка хандра рассеялась, как утренняя дымка под солнечными лучами. Плотников стоял перед ней с лучезарной улыбкой, подтянутый и весь из себя видный, даром что в полевых условиях. На ремне – кобура с ТТ, подсумки с парой ручных гранат и запасными магазинами к карабину ТК-37, угнездившемуся на плече.

– Коля!

Позабыв обо всех приличиях, она подбежала к другу и едва ли не с визгом повисла на его шее, подогнув ноги. И надо заметить, что парень, успевший за прошедшие два года еще сильнее раздаться в плечах и прибавить в росте, принял эту ношу без труда. Самому рядовому лезть с обнимашками к юнкеру, да еще и к девице, как-то не пристало, вот и замер, бросив руки по швам. Правда, потом все же аккуратно обхватил своими лапами ее талию и, легонько отстранив, поставил на землю.

– Алина, ты это… Кхм… Ну… Люди же кругом. Чего подумают. Опять же, субординация…

– Ох какой ты стал важный, Коля! – без сопротивления отстранившись от него, посетовала Дробышева.

При этом поворачивала здоровяка то одним боком, то другим. Рассматривая его со всех сторон и восхищаясь открывшимся зрелищем, чем вогнала солдата в краску.

– Ну так, живи по уставу – завоюешь честь и славу! – зардевшись от подобного внимания, ответил тот.

– Ой, да брось. А помнишь наш разговор? «Не увидимся, не увидимся»… А вот и увиделись. Ты уж на второй год службы пошел? Вижу, как и говорил, после учебного полка в линейные части подался.

– Есть такое дело.

– А чего в автобат? – рассмотрев его петлицы, поинтересовалась она. – Не дали права выбора?

– Так ить механик я. Какая разница, где паровиками заниматься? А так я еще и на шофера отучился.

– Ну что ж, дело хорошее. А чего это вас не по уставу вооружили? Водителям вроде бы кавалерийские карабины положены.

– То наш комбат пробил. Мол, шоферам тоже не помешают компактные и скорострельные карабины. Экспериментируют, – отмахнулся Николай, в руках которого это оружие смотрелось сущей игрушкой.

– А пистолет?

– Ну а что пистолет? Подвернулась возможность, а командир взвода и не возражает.

– Плотников, ты чего замер? Забыл, где санчасть находится? – послышался властный голос.

– Знакомую встретил, господин поручик.

Николай тут же обернулся на окрик, не забыв вытянуться в струнку. Заодно открывая обзор Алине, ну и давая возможность поручику рассмотреть маленького юнкера в черном комбинезоне.

Н-да. А вот этот голос она не узнала. Чего не сказать о его обладателе… Высокий, широкоплечий, все так же хорош собой, с ухоженными тонкими усиками. Гроза девиц. Хм. Ну и бронеходчик от Бога, чего уж. Вот только… Эмблемы автобата? Как такое возможно?

А какое ей, собственно, до этого дело? Ну, в общем-то, никакого, но непонятно отчего сердце вдруг заколотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. И вновь холодок под ложечкой. А еще бог весть с чего она вдруг обежала взглядом его фигуру на предмет целостности, мысленно отмечая, что поручик не заикается. Разговоров о герое войны в Испании было много, а потому она слышала и о его контузиях, и о нарушении речи. Значит, выправился. Едва осознала, о чем именно думает, как тут же озлилась на себя.

– Алина Владимировна… – растерянно произнес Азаров. – Добрый день. Кхм… – замялся он и ввиду того, что она не проронила ни слова, лишь буравила двумя угольками глаз, стушевался еще больше. – Н-да. Я давно хотел повиниться перед вами. Хм. Простите мне ту глупость и недостойное поведение.

И вновь молчание. Разве что и без того тонкие губы девушки сжались в линию. Правда, при этом взгляд преобразился. Ее глаза стали походить на две льдинки. Руки она сцепила за спиной, чтобы не положить правую на кобуру с вальтером. Очень хотелось прострелить эту тупую башку. А вот выглядеть смешно – желания никакого. Ведь не исполнит же задуманного, ибо преступление. Вот и нечего народ смешить.

– Ясно, – поведя подбородком, словно воротник вдруг стал тесным, произнес Григорий. – Плотников, заканчивай и в санчасть! – Отдав распоряжение, поручик и сам направился в сторону санитарной палатки.

– Вы знакомы? – спросил Николай, когда они вновь остались одни.

– Было дело, – неопределенно ответила девушка. – А что, он твой командир?

– Ну да. Взводный наш.

– А как он оказался в автобате? Он же бронеходчик. Еще и награды имеет за Испанию.

– Мм… – протянул Николай, а потом начал объяснять: – Дуэлянт он. Через это в Испанию отправился, счастья пытать. И вроде как хорошо все было. Потом по ранению его в Россию на излечение. Но в санатории опять подрался. Поставили перед выбором – стройбат, автобат либо вообще на гражданку. Ну, он и согласился к нам.

– А в бронеходчиках не пытался восстановиться?

– Да как не пытался, до сих пор пороги обивает. Вот только без толку. Алин, ты извини, бежать надо.

– Конечно. Ты вот что… У меня сейчас регламентные работы, а вечером я тебя найду. Вы где расположились?

– Не. У меня никак не получится, – виновато улыбнувшись, мотнул головой парень. – Знаешь, поди, что снабжение армии идет автотранспортом. А у нас груз для другого полка. Тут остановились, чтобы обслужить машины. Ну и полковой медик нас заприметил, поинтересовался насчет прививок. Наш взводный ни разу не дурак шутить с этим делом, сказал, что прививок не было, вот и погнали нас. Уколемся, разведем пары и вперед.

– Ну что ж, до свидания, Коля, – протянула она руку.

– Ага. Бывай, Алина. Свидимся еще. Как говорит наш взводный, армия – она маленькая. А, ну да! – спохватившись, что брякнул не к месту, сграбастал маленькую ручонку в свою лапу, после чего поспешил прочь.

Хм. Ну и кто бы объяснил, отчего на душе стало еще тоскливей? Ладно бы разозлилась. Но ведь как пришибленная. То Клим, теперь вот этот нарисовался… И чего, спрашивается, разволновалась? Оно, конечно, очень хочется потащить его к барьеру. Но… Наверное, дело в том, что, несмотря на ее отношение к Азарову, она все же не видела бронеходчика, равного этой сволочи. А бронеходы она любила и просто не могла не отдать должное настоящему мастерству.