Господин поручик
Часть 29 из 39 Информация о книге
Глава 16 Франция. Марсель. Квартал Ле-Канебьер. Улица Паради. 17 декабря 1919 года. 16:00 Надо ли говорить, что с близняшками никаких проблем не возникло? Я абсолютно сознательно пошел на такой шаг. И дело не в моих чувствах к Уле. Да, они очень напоминают любовь, но, простите, несмотря на молодое тело, я давно уже не мальчик, чтобы руководствоваться только эмоциями. Все достаточно просто. Ульяна довольно сложный человек, со своими жесткими принципами, которыми не поступится ни в коем случае. Нет, я не сомневаюсь, что она поднимет сестер и без меня, но со мной это будет проще сделать. А теперь, я совершенно официально могу помогать. А чувства пойдут приятным бонусом ко всему этому. Да, вот такой брак по расчету получается. И не капельки мне не стыдно. С момента попадания, я нихрена хорошего не сделал, вообще ничего, только смертоубийствами занимался, да мошну набивал, так что пора уже и начинать. Вместе с трофейными побрякушками, у меня есть около четырехсот тысяч франков. Этих денег с головой хватит, чтобы девочки уехали из Франции и неплохо устроились, к примеру, в Америке. В Марселе им делать нечего. Не стоит забывать, что через каких-то двадцать лет, по этим улочкам будут маршировать зигующие колонны солдат в серой форме. Я, конечно, постараюсь, чтобы этого не случилось, но в успехе, увы, совсем не уверен, и это мягко сказано, так что стоит подстраховаться. Ну, как-то так. Прекрасно понимая, что слишком задержался в квартире сестер, я сам поднял вопрос о немедленном венчании. Любое совместное появление в городе могло принести очередные неприятности, поэтому решили вызвать священника на дом. Настоятеля городского православного храма Улья отмела сразу. Уж не знаю по каким причинам. Но пообещала найти ему замену. И вроде нашла. По ее словам, абсолютно надежного человека, старого друга семьи, как раз появившегося в городе. Да я особо и не допытывался. Своей предусмотрительностью Уля кого хочешь за пояс заткнет, а для меня, главное, чтобы мы быстрей обвенчались. Вот и сижу, жду. Как на иголках. Уже пачку сигарет высмолил. Никогда не думал, что буду так волноваться. Впрочем, учитывая то, что в своей прошлой жизни я был убежденным холостяком – это и неудивительно. Да и Ульяна вся извелась. Весь день словно в рот воды набрала, а сейчас закрылась у себя в комнате и не выходит. А вот близняшкам все нипочем. Радуются, что сестрицу спихивают замуж, вертятся перед зеркалом, красуются в обновках. Еще и меня успокаивать успевают. – Страшно, да, дядь Саш? – Аглая с сочувствием покачала головой. – Бледный вы какой-то. – Не надо, не бойтесь, – Фрося погладила меня по плечу. – Хотя да, если бы я выходила за Ульку, тоже бы боялась. Сестрички счастливо расхохотались и умчались к себе. Утешили, пигалицы малолетние. Вот же… Где этот поп запропастился? Раз уже отмучаться и все. Скрипнула дверь Ульяниной комнаты. Я повернул голову и едва не открыл рот от удивления. Все это время я видел одну девушку, очень красивую, но обычную, каких можно запросто встретить на улице. А сейчас… Скромное, но элегантное платье из белого атласа в пол, белые туфельки на низком каблучке, на шее сверкает камнями шикарное, с виду очень старинное ожерелье, комплектное с причудливыми серьгами-подвесками и небольшой диадемой, в виде узкого царского венца… Сейчас Ульяна выглядела как настоящая княжна, гордая, надменная и величавая. Да уж, вот она дворянская кровь. Ее ничем не забьешь, обязательно проявится. К счастью, я тоже в приличном костюме, а то бы смотрелся на ее фоне как пастух. Хотя, пожалуй, так и смотрюсь. Прочувствовав момент, я встал и церемонно поклонился ей. – Госпожа Козен… – Господин Аксаков… – Уля ответила строгим книксеном, но, уже через мгновение, шагнула ко мне, осторожно прижалась и доверчиво заглянув в глаза прошептала: – Тебе нравится, правда? – Очень. Ты настоящая принцесса. Ульяна притронулась к подвеске на ожерелье: – Это драгоценности делают меня такой. К счастью, мне чудом удалось их сохранить. Они передаются в нашем роду по женской линии. Бабушка передала мне, серьги я передам Глаше, ожерелье – Фросе, а диадема достанется… нашей дочери. – Дочери? – я притворно нахмурился. Ульяна смущённо спрятала лицо на моей груди: – Да, дочери. У нас в роду всегда рождается первой девочка. Исключений еще не было. – Пусть так… И тут, как всегда в этой квартире, в самый неподходящий момент прозвучал дверной звонок. – Это, наверное, отец Валерьян… – Уля метнулась к входной двери, щелкнул замок и сразу послышался раскатистый мужской бас. Фрося и Глаша стремглав вылетели из своей комнаты и со счастливым писком ринулись в прихожую. – Ах вы мои хорошие! – рыку гостя мог бы позавидовать любой дракон. – Ах вы мои красавицы. Совсем уже взрослые. А вот гостинчики, не побрезгуйте барышни. А ну, где там женишок, дайте на него глянуть. А бы кому, Уленька, я тебя не отдам, так и знай… Судя по голосу, его обладатель отличался воистину богатырской статью, но в комнату вошел отнюдь не великан, а невысокий щупленький мужичок в черной рясе, с клочковатой редкой бороденкой и хорошо заметным рваным шрамом на лбу. С простым и добрым лицом, украшенным здоровенным багровым носом, прямо намекающим, что его обладатель совсем недурен заложить за шиворот. И что самое странное; гость показался мне знакомым. Подслеповато щурясь он уставился на меня и вдруг ошеломленно охнул: – Ахти мне… Ляксандрыч, ты што ле?.. Голову неожиданно пронзила резкая боль, словно в виски забили по железному костылю. Я прикрыл глаза в ожидании очередного фрагмента воспоминаний и не ошибся. Видение последовало немедленно. По изрытому еще дымящимися воронками полю, впереди густых цепей солдат в русской форме и во французских шлемах, идет священник в полном парадном облачении, с залитым кровью лицом и иконой Святого Георгия Победоносца в высоко поднятых руках. Подсознание услужливо подсказало, что это иеромонах Валериан, полковой священник второго особого полка Русского экспедиционного корпуса, в миру Яков Васильевич Иванов. Внутри неожиданно плеснулась дикая радость, словно я встретил своего старого знакомого, а не сослуживца Аксакова. – Саша, тебе плохо? – встревоженно воскликнула Ульяна. – Девочки, быстро воды и нашатырь! – Все хорошо. Ничего не надо… – я быстро пришел в себя и крепко обнял гостя. – Ну, здравствуйте, батюшка Валериан. – Эх, я ить думал, ты уже сгинул Сашка… – похлюпывая носом частил священник. – Э-эх… Улечка, а нет ничего нам за встречу принять? Хотя нет, погодим. Сначала дело… – он отстранился и строго посмотрел на меня. – Значитца, решил жениться, раб божий Александр? – Как есть решил, – не отводя глаз, твердо ответил я. – Люблю ее. – Смотри мне! – отец Валериан шуточно погрозил пальцем и сообщил Ульяне. – Хороший он парень. Ответственный, серьезный, с добрым сердцем. Одобряю твой выбор. Только сие чадо божье, лихое не в меру. Но, думаю, ты его лихости укорот дашь. – Как скажете, батюшка! – торжественно пообещала Уля. – Значитца, тогда приступим, – священник раскрыл большой саквояж. – Девицы, подмогните мне. Через очень непродолжительный промежуток времени мой холостятский статус изменился на прямо противоположный. Да уж – это нечто. Благополучно умудриться избежать брачных силков в своей прошлой жизни, для того чтобы попасть в них уже через месяц в новой. Но пусть, ни капли не жалею. А потом была свадьба. Гуляли мы весело, но очень тихо, дабы не давать соседям пищи для размышлений. Ели, пили, плясали, а под конец, Фрося и Глаша, как водится, украли Ульяну и всласть поизмывались надо мной, требуя выкуп. Отец Варфоломей поддал здорово, но, как ни странно, выглядел абсолютно трезвым, правда, стал разговорчивым не в меру. Но, что характерно, умудрился при этом не разболтать ничего из моей прошлой жизни. Видать есть что скрывать от Ульяны. А поговорить без лишних глаз нам возможности так и не представилось. Впрочем, нестрашно, будет еще время, все равно батюшка остался ночевать. А дальше… Дальше случилось то, что должно было случится. Но не более того. Это только в книгах расписывают сладострастные оргии в первую брачную ночь. На самом деле, при своем первом опыте с мужчиной, в подавляющем большинстве случаев, невестам не до этого, особенно, девицам начала двадцатого века. Да и мне, с дырой в плече, того-этого… В общем, сами понимаете. Потом мы обнявшись лежали и тихонечко разговаривали. – Ты… ты… – Уля смущенно запнулась. – Ты хороший… – Это почему же? – Ну… – Ульяна спрятала лицо у меня на плече. – Хороший и все… – Ну уж нет, – я осторожно поцеловал ее в покрытый пушистыми локонами висок. – Требую полного ответа. – Нет! – Ах так, тогда я тебе тоже ничего не скажу! О-о-о, а я очень много знаю… – Ласковый, вот почему, – смущенно выпалила Уля. – Продолжайте, госпожа Аксакова. – И нежный. Не такой как я ожидала… – Еще тот грубиян, просто искусно притворяюсь. Ой! Ну зачем же щипаться? – Больно? – встревожилась Уля. – Когда это тебя останавливало? – Ты несносен! – торжественно объявила заявила моя жена. – Ну вот, уже не любит. – Очень даже люблю. Как можно не любить своего мужа? – И я тебя. – Правда? – Чистая правда. – Что же будет дальше? – неожиданно и задумчиво, словно спрашивая саму себя, сказала Уля. – Помнишь, как в сказке: жили они долго и счастливо. – Ты же уедешь… – Ульяна еще сильней прижалась ко мне и горячо зашептала: – Нет, ничего не говори. Я знаю, так надо. Мой дедушка говорил – удел мужчин Родину защищать, а женский – ждать их с победой. Да, поезжай! Уничтожь этих выродков как можно больше. Это же нелюди, они недостойны жить. Мерзкие твари! Но, прежде чем уехать, сделай мне ребеночка. И не спорь, обязательно сделай. Если тебя убьют, пусть хоть что-нибудь останется. Я даже не нашелся что ей ответить. Посылать своего мужа на войну, практически сразу после свадьбы… Прекрасно понимая, что шансы на возвращения не просто мизерны, а практически равны нулю… Какова же должна быть ненависть для такого? Но ладно. Я все равно вернусь. Не могу не вернутся. – Все так и будет, милая. Но есть еще некоторые вопросы, которые мы должны обговорить. Вам нужно уехать из Франции. Зачем? Понимаешь, у меня слишком много врагов в Марселе. Оставлять тебя здесь, было бы очень неразумным. Особенно одну, без меня, да еще с детьми. А вот куда? Сейчас подумаем вместе… – Мы уже здесь привыкли, – пожаловалась Уля. – И с цветами мне нравится работать.