Гортензия в огне

Эта невинность и лёгкость предназначалась для зрителей – за оградой, окружающей Три-Алле, наверняка найдутся подданные её отца. Но в поцелуе было что-то особенное. Какая-то нежность, которой не находилось раньше. И вот она-то и не была наигранной.

Вернулись оба близнеца Си:

– Как вы?

И, пока Уоррен думал над ответом, внимание всех привлекла Эсса. Она сняла свою руку с его плеча и смотрела на неё, испуганно пытаясь выговорить какое-то слово. В конце концов, она просто показала свою ладонь. Вымазанная кровью крылатого, она уже начинала поблескивать золотом.

Уоррен молча стёр свою кровь с ладони Эссы, тронул плечо и поднял руки, чтобы исцелиться, но нахмурившийся Роджер остановил его:

– Есть время, давай посмотрим. Идём внутрь.

Они зашли в первую же гостиную, Элайн призвал крест и спустил одежду с плеч. По лицам близнецов и Эссы понял, что раны выглядят пугающе. Брайан подошёл ближе:

– Не знаю, на что это похоже.

– А я знаю, – тоже придвинувшись, сказал Роджер. – Это похоже на следы древнего пыточного устройства людей. Лет семьсот назад видел гравюру и читал статьи об этой штуке, но не помню ничего точно. Кажется, я видел её мимоходом в музее на севере. Думаю, Дан-на-Хэйвины что-то могут знать об этом.

– Оставь, – покачал головой Брайан. – Это не имеет значения. Ни её высочество, ни Уоррен не смогли бы не заметить, если бы на них свалилось что-то подобное, а затем снова исчезло.

– Так это что-то сверхъестественное?

– Ты знаешь хоть что-то невидимое и не сверхъестественное?

– Тебе правда интересно? – притворно обрадовался Роджер и заговорил быстрее: – Легко! Вот: магнитное поле, например… и вообще большинство активных излучений. Твоя любовь к собственной жене тоже подходит – её совсем не видно, хотя она вроде как существует. Понятия сублимации и диспозиции, все междометия, воздух, справедливость, интеллект Катеньки Райенгот, деятельность целого ряда парламентариев, ближайшая чёрная дыра… Продолжать?

– Хватит. Парню больно, а ты цепляешься к словам, – всего лишь немного недовольно отчитал брата Брайан.

– Вот так больно? – Роджер тыкнул пальцем прямо в одну из сочащихся кровью ранок.

– Сволочь ты, – втянул воздух Уоррен.

– Уоррен, исцеляйся немедленно! – зазвенел голос Эссы. – Они могут целый год издеваться и наблюдать, как ты истекаешь кровью, а вот я не могу!

– Простите, ваше высочество! – одновременно воскликнули близнецы и исцелили Уоррена.

Он вздохнул глубже.

– Так что это было, дорогой? – серьёзно посмотрел на него Роджер.

Теперь он выглядел как заботливый папочка.

– Оно не представилось. И надеюсь, что только мне выпала честь познакомиться с этой штукой, но если нет и это всего лишь предупреждение, то Эссе тут не место. Да и вам тоже.

– Думаю, что не место и тебе, – мягко сказала принцесса, подойдя ближе и взяв его за руку.

Элайн сжал её пальчики в своей ладони, но её прикосновение и забота только вдохновили его. Он придёт сюда один и получит много времени и концентрации, чтобы разобраться со всем.

– Ладно, краткая экскурсия, и уходим, – решил Уоррен. – Ты разобралась в себе или тебе не хватило времени?

– Я не думаю, что у меня получится достичь того, зачем пришла, Уоррен. Сначала ты произвёл на меня слишком сильное впечатление, а теперь чересчур волнуюсь за твою сохранность. Может, уйдём прямо сейчас?

– Ты и сам всё понимаешь, – мимоходом шепнул ему Брайан, когда они расходились.

Уоррен прекрасно понимал. Господь не допустил бы ничего этого, если бы не хотел показать своему народу границы между мирами. И это значит, что выйдя из Три-Алле, Уоррен должен рассказывать налево и направо о том, что пережил. Но Уоррен не мог даже говорить о том, что чувствует и не представлял, как сможет поделиться хотя бы с кем-нибудь.

Возможно, это слишком плохая идея, одному прийти туда и принять на себя, без всякой подстраховки, всю ярость потусторонних существ. Но только так он сможет разобраться в том, насколько плохи дела и сколько силы нужно ему самому, чтобы выдерживать натиск дьявола. И как будет страшно, и сойдёт ли он с ума? Справится ли?

Стыд владеет им – вот что понял Уоррен спустя пару дней. Невозможно рассказать обо всём, ведь это значит, что надо признаваться в страхе. Крылатые не боятся – они не поймут. У остальных страх – это слабость и проигрыш. Как в этом признаться?

Однажды ночью он вернулся, как и задумал, но наткнулся на необыкновенное зрелище. Во дворе Три-Алле разместилось шестнадцать полукровок. Там, где большинство сходило с ума и пыталось покончить с собой, эти полукровки… танцевали. Это был экзотический танец, какого Уоррен ещё не видел. В руках этих существ, вполне реальных, были жезлы с бубенчиками и длинными лентами, овивающими в танце руки и ноги, стелящимися по земле и взмывающими к небу.

Элайн некоторое время смотрел на это действо, ожидая чего угодно, но они продолжали и продолжали танцевать и ничто, казалось, им не мешало.

Двор Три-Алле был хорошо освещён принесённой откуда-то аппаратурой.

Похоже, что нет смысла выбирать время суток для визита сюда.

– Элайн! – позвал его кто-то с улицы справа.

Это был один из крылатых древнейших – принц Стефан Вир. – Почему ты решил вернуться?

– Вы тоже занимаетесь вопросом проклятых мест? – подошёл к его высочеству Уоррен.


– Я как всегда хочу всё знать. И если что-то мне недоступно, то спать перестаю. Так что у тебя?

– Ничего особенного. Всего лишь ещё одно испытание духа. А вы знаете, что здесь происходит? – и Уоррен кивнул в сторону танцующих.

– Это полнокровные. Большинство из них – потомки принца Рашингавы. Он принялся за эксперимент по их разведению после того, как родился Феррон Элстрэм. Стало, видите ли, интересно исследовать смешение крови всех четырёх видов. В результате… возможно для тебя это будет некоторым потрясением, Элайн… И я поражён тому, что честь поведать тебе об этом выпала именно мне… Трагедия полнокровных в том, что часть из них ощущает ту же нечисть что и вы с Тайлером Сидмором. Теперь об этом стало широко известно. Собственно, Сидмор и Дануин – тоже полнокровные, разве что в них нет крови Рицки Рашингавы.

Уоррен ускоренно заморгал. Он совсем не ожидал услышать это. Обрывки разговоров о полнокровных доносились до него, но он даже не догадывался о чём-то подобном тому, что говорил ему сейчас принц Вир.

– …Авалон, помнится… – медленно проговорил Стефан Вир, – так зовут одну из старших полнокровных… решила, что если её родня будет очищать такие места беспорядочно, то это будет выглядеть глупо. Потому она решила придать очищению форму танца. И это красиво.

– Очищение?

– Если приглядишься, то заметишь в их руках жезлы. Они замаскированы лентами и бубенцами, но это что-то вроде устройства, очищающего пространство. Рашингава создал. Сапфир запретил ему использовать эту технологию повсеместно, но в таких редких случаях и в таком небольшом объёме, считаю, это вполне безопасно. Я разбирал их танец… так вот, они последовательно и точно очищают пространство, якобы размахивая этими жезлами. Танец вообще недооценён разумными. Как молитва – по сути всего лишь слова – имеют силу, так и особенный танец, связанный со сверхъестественным, обязательно должен быть найден. Умница, Авалон. Прекрасная идея.

– Я тоже так считаю, – сказала красивая девушка-перевёртыш, спрыгнувшая с большой металлической пластины, подлетевшей к ограде слева. Длинные чёрные волосы девушки подчёркивали идеальную осанку. Тёмная форма кроем и нашивками не напоминала ни одно из известных военных подразделений. Рядом с девушкой вдруг возникли ещё три тёмные фигуры. Один из мужчин, однако, словно светился. Его пепельно-белые волосы, три небольших пера прямо по центру лба, указывающих на чистокровного крылатого и что-то неуловимое в чертах лица и фигуре прямо указывали на потомка Стефана Вира.

– Герцог Рего, мой сын, – вдруг сказал Вир, уловив взгляд Уоррена. – Подойди, познакомься с Элайном.

И молодой герцог подошёл. Куда стройнее и тоньше отца, Рего казался более совершенным и красивым, но в нём нельзя было даже заподозрить то обаяние и ту неповторимость принца Вира, которые Уоррен узнал ещё в войну Севера и Юга.

– Меня зовут Мартин. Я служу городу рядовым доспешником, – сказал Рего, – и при дворе я не пользуюсь успехом. Возможно, именно потому мы до сих пор не познакомились.

– Что ж, успех и достоинства личности не всегда идут рука об руку, – ответил Уоррен. – А это ваши друзья?

– Друзьями нас назвать сложно, но мы поддерживаем друг друга. Это что-то вроде небольшого антиполитического союза, – улыбнулся в свою очередь Мартин Рего.

– Рэй Рашингава, – представил длинноволосую девушку Рего, – последняя из чистокровных дочерей принца Рашингавы. Возможно, она будет вести войска его предела на предстоящей защите.

– Не просто "возможно", а обязательно буду! – высокомерно и немного гневно заявила гордая девушка, блеснув алыми искрами в тёмных глазах.

– Конечно-конечно, – мягко протянул подошедший спутник Рего и Рашингавы. – Но назначения ещё не было, не так ли?

– Это Габриэль Накханский, действующий главнокомандующий новых войск. Удача на защите сделает его принцем Грином.

– В честь Лейменгриновских?..

– Нет, в честь одной из разработок моей матери, – быстро сказал Габриэль Накханский. – Это слишком долгая история.

В глаза Уоррена вперил взгляд самый, пожалуй, не блещущий внешностью полукровка в империи, а может и в группе ближайших Вселенных. Обычно темнокрылые – те, в ком смешалась в равной степени кровь крылатых и перевёртышей – были красивы, но Габриэлю Накханскому выпала другая доля. Сильверстоунски длинное лицо и длинный, крупный нос немного напомнили Роджера с Брайаном, тяжеловатый подбородок воскресил в памяти лицо Джулиана Дарка, а хищные жёлтые глаза в чёрных ободках, маленькие, но с очень запоминающимся острым взглядом, врезались в душу и память. Ничто не смягчало его черт, за исключением небрежной причёски с несколькими выбившимися прядями. Он, казалось, совсем не походил на своего отца, Колина Ханта, принца Накханского. В отце было больше изящества, лёгкости, романтизма, но и скрытности, и чего-то ещё, присущего только перевёртышам. В сыне – прямота, крепость и приземлённость, интеллект и эмоциональная отстранённость. Нет, этому парню не нужно быть красивым. Он и без того завоюет себе всё, что угодно, когда захочет. Ему никак не может быть больше шестидесяти – он выглядит на двадцать пять, но уже возглавляет новый род войск. И это лучше всего говорит в его пользу.

– А это Виктория Хоакина, – представили Уоррену выступившую из темноты невысокую девушку.

Ни одно, пожалуй, юное существо, имеющее родными отцом и матерью перевёртышей, не могло оказаться столь невысокого роста. Она походила на человека – худенькая и хрупкая миловидная девушка. Даже её коротко обрезанные чёрные волосы напоминали человеческие – их свободно шевелил ветерок, тогда как локоны другой леди-герарды, Рэй Рашингавы, были так тяжелы, что непоколебимо и ровно струились по спине. А ещё Уоррена обеспокоил взгляд Виктории, потому что такие, как она, не проронят ни одного лишнего слова. Они сперва так жестоки к себе, а потом и к другим, едва появляется шанс вылить эмоции… Если она – действительно родная дочь Классика, то её душу, возможно, выжигает тот же огонь, что царит в душе Эссы. Но Виктория спасается союзом с прямолинейными Рэй Рашингавой и Габриэлем Накханским, а так же наверняка очень правильным и независимым Мартином Рего. Ей повезло.

– Так вы тоже интересуетесь проклятиями? – спросил Уоррен у яркой четвёрки наследников.

– Не то слово, – кивнул Габриэль Накханский. – Однако на данный момент мы просто страхуем Рашингаву – у неё задание от папочки, и результат важен для общества тайны.

– Какого, простите, общества?

– Общества тайны полнокровных, – повторил Стефан Вир. – Моя жена возглавляет его. Она чистокровная крылатая, но изредка чувствует проклятые места и не только их, к сожалению. В обществе состоят те, кто сталкивался с этой проблемой, изучал вместе с Рашингавой, знает кое-какие подробности и сочувствует полнокровным. Это ещё одна очень длинная история и большое количество интересных фактов, но я не приглашаю вас в общество, так как нам не ясна ваша позиция относительно официальной церкви, и, полагаю, вам следует уделять всё своё время подготовке к защите.

Уоррен тяжело вздохнул. Информация от этого общества помогла бы ему продвинуться в решении проблемы Три-Алле.

– Не разочаруйте Дарка, – вдруг положил ему руку на плечо Габриэль Накханский. – Он верит в вас и очень недоволен тем, что вы умудрились влюбиться до чёртиков именно тогда, когда ничто не должно вас отвлекать от подготовки.

– Однако, вы пришли сюда, чтобы показать силу духа, как вы сказали, или, всё-таки, что-то ещё? – вдруг прищурился Стефан Вир. – И вы пришли в одиночку, – принц покачал головой. – Я хочу предостеречь вас от подобных поступков. Близнецы отличаются от вас, пусть Сапфир и называет вас третьим слепым, объединяя с Кардифом и Валери. Но они просто не способны ощущать всю гибельность того, что здесь беснуется. А вот вы – ощущаете. Иначе, чем полнокровные, и совсем иначе, чем моя эрцеллет – она опознаёт тьму интуитивно… А ещё ваша явная избранность, она же святость… – Стефан Вир покачал головой с сожалением. – Повремените с этим местом.

– К сожалению, Сапфир ясно дал понять, что проблема проклятых мест отныне моя.

– Он видит результат, но совершенно не представляет, да и не хочет представлять, через какие сложности вам придётся пройти, чтобы разобраться с проклятыми местами. Я предлагаю вам поберечь себя.

– Но согласитесь, нет ничего важнее результата.

Вир вздохнул.

– В любом случае, вы должны знать, что не одиноки, – принц явно завершил диалог этой фразой.

– Я понял это, – кивнул Уоррен и перевёл взгляд на закончивших танец полнокровных.

Они покинули двор Три-Алле, датчики Рашингавы ушли под землю, какая-то неведомая аппаратура была собрана и унесена. Другая – разложена. Включено какое-то странное, мёртвое освещение и Рэй Рашингава медленно вышла на середину двора.

Габриэль Накханский взрастил меч и замер в ожидании, опустившись на одно колено возле ворот. Его мускулы заметно напряжены. Меньше мгновения ему потребуется, чтобы атаковать. Но разве тут что-то может произойти такое, что потребует физического вмешательства? Вполне возможно. Отголоски насилия Классика и Санктуария завладеют Рэй Рашингавой или тьма будет нападать? В таком случае это значит, что четвёрка наследников продвинулась дальше, чем он, Уоррен Элайн.

Но всё оказалось совершенно не так, как Уоррен мог себе представить. От аппаратов на земле к Рэй вдруг, материализовавшись из песка, пыли и травы, начали двигаться какие-то фигуры. Наследница защищалась, старательно разрубая врагов на как можно более мелкие части, которые не рассыпались обратно в пыль, пока не падали к самой земле.