Доминион

Матео было крайне сложно сосредоточиться на разговоре, учитывая все то, что с ним творилось, но он пытался собраться. Юноша сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не раствориться в экстазе, который его накрывал. Он посмотрел на Элоя сверху вниз и встретился с его вожделеющим, но всё ещё вопрошающим взглядом. Было очевидно, что бог ждет от него честного ответа.



— Я… я родился там и вырос, бог Элой. Со временем ко всему привыкаешь, — ответил он.



— А почему твоя семья предпочла остаться там? — продолжил расспросы Элой, плавно скользя большим пальцем по пульсирующему члену Матео.



— Оооо, мммм, — простонал юноша и глубоко вздохнул, когда его тело вновь забилось от удовольствия.



— Отвечай мне, — огрызнулся Элой.



— Прошу вас, бог Элой… Это слишком хорошо… Слишком приятно.



Элой ухмыльнулся.



— Я знаю. Но ты всего лишь никчемный смертный, которого ублажает бог. Я очень надеюсь, что в ответ ты сможешь меня приятно удивить, как в постели, так и на арене. — Он с силой ущипнул Матео за сосок, заставив того вскрикнуть. — А сейчас отвечай на вопрос. Расскажи мне, почему ваш народ живет в этой жопе мира? — Раньше Элой не особо стремился разобраться в этом, но сейчас, когда в его руках оказался один из еретиков, ему не терпелось утолить свое любопытство.



— Потому что Бесплодные земли не настолько прогнили, бог Элой. Так объясняла мне моя мама. Поэтому они остаются там, — ответил Матео, а потом зашипел, так как удовольствие накрыло его с новой силой. Он понимал, что надолго его не хватит. Особенно учитывая уровень мастерства, с которым Элой играл с ним.



— Загнивает все и повсюду, мальчик. Только теперь мы это контролируем. Вы, люди, просто не способны справляться со своими жадностью и тщеславием, — прорычал Элой.



— Боги поощряют жадность и тщеславие, а мы, жители Бесплодных Земель, стараемся быть выше этого, — выпалил Элой, и как только эти слова слетели с его губ, он пожалел, что не может забрать их обратно.



Элой отпустил член и сосок юноши и встал во весь свой двухметровый рост. Он возвышался настолько, что Матео приходилось смотреть на него снизу вверх.



Элой схватил его за челюсть и сжал её так сильно, что парень взвыл от боли.



— Я убью тебя за такую дерзость!



— Прости… оууу! — Попытка Матео принести извинения была пресечена сильнейшей болью в челюсти, когда хватка Элоя в разы усилилась.



— Я сохранил тебе жизнь на арене не ради того, чтобы ты проявил ко мне такое неуважение! — взревел Элой. Он отпустил челюсть Матео и ударил его наотмашь, заставив парня рухнуть на пол, согнувшись от силы удара.



Матео взвыл, ощутив боль в месте ранения, полученном на арене.



— Прошу вас, бог Элой… я сказал лишь то, о чем вы меня просили. Рассказал вам, почему люди не покидают Бесплодных Земель, — взмолился он, корчась от боли. Удар, полученный по лицу, обескуражил его, и юноша ощутил головокружение. У него болела челюсть, а теперь вдобавок ещё и щека.




— Жители Бесплодных Земель должны быть признательны за то, что мы не покарали их за богохульство. Думаешь, что вы или ваши предки смогли бы продолжать жить и плодиться, если бы не наша благосклонность? — прорычал Элой в ярости, подойдя к распростертому на полу Матео.



Юноша вскинул руки, признавая поражение.



— Бог Элой, не надо. Прошу вас, не убивайте меня.



Грудь Элоя ходила ходуном, когда он возвышался над юношей.



— Именно ваша заносчивость и заставила нас изменить устройство этого мира. Исцелить его от человеческого пренебрежения. Ты появился на свет благодаря нашей милости.



— Я понял, бог Элой, — пробормотал Матео.



Элой зарычал и схватил юношу за темно-каштановые локоны, оттаскивая обратно к постели.



— Я собирался быть с тобой снисходительнее для первого раза, но теперь убедился, что обитатели Бесплодных Земель не ценят благосклонности богов. Ты получишь то, чего заслуживаешь.



Резким движением юношу подняли за волосы с пола и швырнули на кровать. Его голова пульсировала от боли, но он не успел придти в себя, как Элой забрался на него сверху, раздвинув его ноги. Матео был поражен, насколько силен бог. Он слышал о мистических возможностях богов, позволяющих управлять стихиями, но не знал, на что они способны физически.



— Пожалуйста! — взмолился Матео. — Простите меня, бог Элой. Я лишь хотел угодить вам, но никак не оскорбить.



Элой сбавил обороты, замерев, когда его бедра были уже между ног юноши.



— Докажи это.



Пытаясь совладать с дыханием, Матео слегка приподнялся, оперевшись на локти.



— Я здесь, чтобы служить вам, бог Элой, и прославить дом моего господина Рамы. Я благодарен вам за милосердие, которое вы проявили к моей семье и ко мне, сохранив мне жизнь на арене. Смиренно прошу вас простить мне мою дерзость, — Матео повторил те слова, которым научил его Сервантес по дороге сюда, на тот случай, если он в чем-то оступится. Сервантес верил в то, что они усмирят пыл Элоя настолько, что он простит Матео оплошности, и тогда дом Рамы не постигнет наказание.



Сказанное возымело действие на Элоя, и он склонился ближе к парню, глядя на него сверху вниз.



— Считай, ты получаешь прощение от бога, человек. Но если ты в будущем ещё хоть раз проявишь свою дерзость в отношении меня или кого-то из моих собратьев, ты лишишься жизни.



Матео кивнул.



— Я понимаю, бог Элой. — Юноша облегченно выдохнул оттого, что слова нашли отклик в душе Элоя, и его жизнь в очередной раз спасена.



Эти наивные карие глаза Матео, смотревшие на него с мольбой, разжигали огонь желания в Элое. И эти губы, ох уж эти губы, как же сладко они вздрагивали. Элой ощутил, как его гнев сменился вожделением, и накрыл рот юноши своим. Поначалу губы, прижатые к его губам, были робкими и скованными, но после, когда язык Элоя скользнул между ними, они сдались и стали отвечать на поцелуй. Бог почувствовал, как его плоть набухла, став твердой, как сталь, вырываясь на волю из-под набедренной повязки из золотого шелка. Он жаждал этого человека!