До и после

– Если ты любишь краситься и укладывать волосы, это еще не значит, что ты дурочка, – сказала девочка с таким видом, будто это самая очевидная вещь на свете.

Я хотела было ответить «Я знаю», но осеклась, потому что… раньше так не думала.

Мы продвинулись вперед вместе со своими подносами, и я украдкой посмотрела на собеседницу. У меня было неотвязное чувство, что она меня осуждает, и мне это не нравилось, хоть это и было лицемерно с моей стороны.

– Э-э… Не напомнишь, как тебя зовут? – спросила я, накладывая себе картошку фри.

– Софи.

– Девон.

– Я знаю. Мы все знаем. – В ее словах не слышалось упрека, но я поняла, что и это она считала очевидным. Кажется, такой уж у Софи особый талант.

– Прости, я… Извини. – Я покачала головой. – Иногда бывает, что ничего не видишь за пределами собственного мирка.

– Мирка старшеклассников?

– Может быть. А может… Своего личного мирка.

Или мирка двоих людей. Мы с Кэсом всегда были против всех, всегда держались друг друга. И проводя время с ним, я не особо хотела замечать кого-то еще. Я никогда об этом не задумывалась, но с таким настроем мне было легче считать людей безликой массой. Как в случае с Амандой Джефферс и фифами, я свалила их в одну посыпанную блестками кучу и задвинула куда подальше. А вслед за ними и всех неразличимых и незначительных Софи, встречавшихся мне в жизни. Вот как я обычно поступала. Но ведь это нечестно.

Мы приблизились к кассе, и я снова изучила столовую взглядом. Наконец я увидела Кэса – он сидел в уголке с возмутительно огромной порцией картошки с сыром. Мы с ним были единственными старшеклассниками во всем мире, которые ели в школьной столовой, потому что здешняя еда – вредная и, что важнее, дешевая. Но, наверное, еще важнее то, что питаться так было удобнее всего. А мы с Кэсом всегда выбирали то, что проще.

Я захотела подойти к нему. И в то же время… Не знаю. Наверное, это заезженная фраза, но «проще» теперь уже не значило «лучше».

Я посмотрела на Софи:

– Хочешь, вместе сядем?

Она подняла брови.

– Что, хочешь нарушить границы своего мирка?

– Ну разве что если ты не будешь постоянно меня дразнить.

Софи улыбнулась:

– Обещать не могу. Очень уж я дерзкая.





34




В пятницу после уроков ко мне подошла сияющая Рейчел Вудсон.

– Весь день тебя искала! – воскликнула она.

– Я вообще-то домой собиралась…

– Нетушки. Идем со мной.

Рейчел вела себя бесцеремонно и даже слегка пугающе, но, с другой стороны, она всегда предлагала дельные вещи. Поэтому я без лишних возражений пошла с ней в редакцию.

– Я нашла его этим утром, – сказала Рейчел, протягивая мне несколько сложенных листов бумаги. – У меня тут все перепуталось, заметки для «Вестника» смешались с наработками для ежегодника, поэтому только сегодня его увидела. Не знаю, когда он его послал, но…

– Ты о чем?

– Читай. Читай скорее.

Я опустила глаза на листочки, на которых было написано следующее.



Редактору «Вестника»:

Это письмо – ответ на вашу статью о расчете в американском футболе, которая была напечатана в прошлом номере. В той статье упоминался и я, и сейчас мне хотелось бы высказаться насчет пары моментов. Это наверняка эгоистично, но недавно один человек сказал мне, что раскрытие некоторых деталей и частностей может помочь делу. Вот они, нужные детали.

Во-первых, спасибо за то, что считаете меня привлекательным.


Во-вторых, я хотел бы ответить на вам пассаж о стратегиях, которые используют некоторые старшеклассники, чтобы улучшить свои спортивные показатели, кроме тренировок, упорной работы и прочего. В этой дискуссии вы привели в пример меня. Вы отметили, что я учился в старшей школе Шонесси, у которой весьма сильная футбольная команда, а потом предположили, что в девятом классе я перевелся в школу Темпл-Стерлинга, чтобы больше времени проводить на поле и тем самым побить все нормативы.

Вы, без сомнения, правы в том, что в старшей школе футболистам нужно тщательно следить за своими показателями. Однако не могу подтвердить, что я настолько расчетлив, как вы думаете. Я переехал в Темпл-Стерлинг потому, что перед тем, как я пошел в девятый класс, моя мама во второй раз вышла замуж. Дочь моего отчима живет в Темпл-Стерлинге со своей матерью, и он хотел быть ближе к ней.

Обычно я о таком не распространяюсь, поскольку считаю, что это мое личное дело. Кроме того, мне вообще трудно говорить о том, что касается моей семьи. Однако недавно я осознал, что такой подход порой мешает. То, что я называю осторожностью, на самом деле является банальным недоверием к людям, которые того, возможно, не заслуживают.

Также я хотел бы высказаться насчет игры с Лейк-Фоллзом. Все, кто видел меня в тот день, согласятся, что я вел себя неспортивно. Мне стыдно за свое поведение, и я хотел бы принести всем свои искренние извинения. Мои следующие слова – ни в коем случае не оправдание, но они по крайней мере могут пролить свет на причины такой реакции.

Дело в том, что смерть Сэма Уэллса произвела на меня сильное впечатление – и не только потому, что мы были знакомы. Все, кто знал Сэма, испытали боль от потери прекрасного игрока и верного друга. Но я принял это так близко к сердцу еще и потому, что не в первый раз теряю близкого в похожих обстоятельствах. Когда я учился в седьмом классе, мой брат погиб в автокатастрофе. За рулем был мой отец. Он вел мамину в нетрезвом виде.

Вам может показаться странным, что для меня такое значение имела победа над Лейк-Фоллзом, но в тот момент это казалось мне победой над людьми, которые совершают необдуманные поступки. Не стану отрицать, что воспринимать спортивный матч подобным образом – ужасно эгоистично. Я стараюсь не давать чувствам брать верх над собой, когда играю, но в тот вечер я не справился. Прошу прощения за свое поведение на поле и вне его.

Часто приходится слышать, будто мнение окружающих не имеет никакого значения. Зачастую так и есть. Но мне важно, что думают обо мне определенные люди. Надеюсь, даже если они разочаровались во мне, я смогу вновь завоевать их доверие – или хотя бы попытаться это сделать.

На этом закончу. Спасибо за прекрасную работу. Мне очень нравятся передовицы «Вестника», а еще я ценю, что вы публикуете меню школьной столовой.

Эзра Линли



В горле стоял ком. Я с трудом сглотнула.

– И что, ты собираешься это печатать?

– Черт возьми, да, – ответила Рейчел. – Отличный же материал.

Почему он раньше мне об этом не сказал? Вот какая мысль первой пришла мне в голову. Я рассердилась. Я злилась на Эзру – причем не потому, что он паршиво себя повел после игры с Лейк-Фоллзом, и не потому, что решил пойти на бал с Линдси. Не из-за всей этой школьной дребедени. Я злилась потому, что он ничего мне не сказал. Тогда, после смерти Сэма Уэллса, я поняла, что заботы Эзры с чего-то теперь стали моими. Поэтому я должна была знать. Тогда бы я его поняла.

– Я о нем уйму информации нашла, чтобы написать эту статью, но о таком даже не догадывалась, – продолжила Рейчел. – Об отчиме, брате и прочем. Как думаешь, почему он вдруг решил об этом рассказать? – Она покачала головой. – Может, на игре… Может, на трибунах были рекрутеры. Может, он хочет оправдаться, чтобы не потерять студенческую стипендию..

Это было уже чересчур. У меня и без лицемерки Рейчел Вудсон появилось много пищи для размышлений.

– Не все в мире крутится вокруг учебы, – резко ответила я. – Не все думают о резюме, показателях и о том, как бы выставить себя в выгодном свете.

– Ну, если уж на то пошло, сейчас он явно пытается себя перед кем-то обелить. Публичные извинения – это как-то слишком. Многие наши футболисты ведут себя как придурки, и что-то я не заметила, чтобы они из-за этого ударялись в лирику.

Я не ответила. Когда я наконец подняла глаза на Рейчел, то встретила ее испытующий взгляд.

– Вы же с Эзрой вместе собирались пойти на бал, – сказала она.

– Ну да, и что?

– Значит, он это для тебя написал.

– Чего?

– Вы поругались после игры с Лейк-Фоллзом, так ведь?

Ох уж эти маленькие школы в маленьких городках.

– Откуда ты знаешь?

– Ну прекращай. В следующий раз ссорьтесь в менее людном месте. – Она изобразила что-то вроде улыбки. – Эзра написал это для тебя. Это перед тобой он хочет сохранить лицо.

– Ну уж нет, – ответила я, опустив взгляд на письмо. Но в голову мне закралось то же подозрение. Определенные люди. Это он обо мне?

А как же Линдси? Хотя я, наверное, смешиваю два несвязанных вопроса. Если он пытается наладить со мной отношения, это еще не значит, что он хочет со мной встречаться.

– Поздравляю, – произнесла Рейчел и забрала у меня письмо. – Твоя личная драма обеспечила нам сенсацию. «Откровения звездного игрока: смятение и слезы на игре с Лейк-Фоллз ом».

– Рейчел, ты ужасна, – отозвалась я и, подняв рюкзак, двинулась к выходу. – Но когда-нибудь ты будешь править миром.

– А то я не знаю! – бросила она мне вслед.





35




Выйдя из редакции, я долго искала Эзру, но нигде не могла его найти. Ни звонить, ни писать эсэмэсок мне не хотелось – нужно было поговорить лично.