До и после

– Реджи упоминал это на обеде, но я решил, что это просто слухи.

– Не, Фостер сам только что подтвердил.

Кэс повесил сумку на сгиб локтя.

– Наверное, это ошибка.

– Почему? У него и правда хороший удар. Может, его хотят взять в команду.

– Быть того не может.

– Да почему?

Мы пошли по коридору.

– Ну, для начала, сезон уже начался. Да и потом, девятиклассников не берут сразу в основную команду. Может быть, тренеры просто хотят, чтобы Уиттер дал Фостеру пару советов, раз уж у него пока опыта нет.

Маркус Уиттер был нашим действующим кикером. У нас, как у третьеразрядной команды, было не много специальных игроков. Почти все удары обычно выполнял Маркус.

Когда мы с Кэсом разошлись, я устроилась на скамейке болельщиков и посматривала на Фостера, который принялся разминаться вместе с остальными. Я положила себе на колени раскрытую книгу, чтобы казаться не безумной футбольной фанаткой, а скорее заскучавшей подругой одного из игроков. Но глаз с поля не сводила.

Это была самая обычная тренировка, если не считать присутствия Фостера. Он бежал стометровку, выполнял все упражнения и отрабатывал удары вместе с Маркусом, пока остальная команда отыгрывала различные комбинации. Наверное, Кэс прав: тренеры просто решили, что Фостеру не помешает помощь Маркуса.

После тренировки я ждала у раздевалки Фостера, но первым оттуда вышел Джордан Хантер. Он широко улыбнулся, увидев меня:

– Чемпион! Как ты?

Ох, этот голос. Таким можно змей заклинать.

Джордан подошел ближе, и в его очках отразилась моя глупая улыбка.

– Хорошо. Прекрасно. А ты?

– Тоже хорошо. Но с тобой – еще лучше. Проводишь меня до машины?

Если б он попросил, я бы и до Сахары его проводила.

– Конечно. – Мы пошли в сторону парковки. – Ну так что… Странно было, да? Тренироваться с Фостером?

– Да нет, у него талант. И кстати, я точно не знаю, но у меня надежный источник… – Джордан огляделся по сторонам и понизил голос: – В общем, его скоро пригласят играть за основную команду.

– Что?!

– Такие дела.

– Но его только-только в команду глубокого запаса взяли!

– Он молодец. Быстро учится. Уиттер в прошлом году растянул связки и так и не пришел в форму. Фостер лучше играет.

– Но Фостер… это Фостер. И что тогда будет с Маркусом?

– На нем останутся кик-оффы и панты[23], а на Фостера повесят одноочковые реализации и филд-голы.

– Но почему Фостер? Ну то есть… Даже если Маркус стал играть чуть хуже, разве в запасной команде нет хорошего кикера?

– Такого, как Фостер, нет.

Я вспомнила слова Линдси: «Хорошие кикеры – это редкость».

– Но девятиклассники не играют за основную команду.

– Эзра играл, например. Еще в Шонесси. А Шонесси – команда куда круче нашей.

– Да, но это же Эзра. Наверняка он даже родился бегом – выскочил из утробы матери и сбил с ног акушерку.

Джордан рассмеялся и кивнул:

– Удивительно, как его не взяли в команду прямо из роддома.






12




Я не стала передавать Фостеру слова Джордана – вдруг это неправда. Но долго ждать не пришлось: уже в среду к Фостеру подошли на физкультуре и сказали, что его берут в команду. Тем же вечером он принес домой новую форму и показал ее моим родителям. Они так долго улыбались, что я начала за них волноваться. Вспомнилось, как мне говорили: «Не корчи рожу – на всю жизнь такой останешься!»

Фостер казался довольным, но не вполне понимал, что происходит, и постоянно спрашивал:

– Но играть-то я буду?

– Если тренер скажет, будешь.

– А если не скажет?

– Как бы то ни было, уж лучше быть запасным в основной команде, чем играть с девятиклассниками.

– Не лучше, если совсем не играешь. Я же хочу помогать команде и все такое – ну, как Эзра говорит.

– Радуйся и тому, что есть. Такое нечасто случается. Точнее, вообще никогда. Ты счастливчик.

Едва я сказала это, у меня внутри все сжалось. Если не принимать во внимание футбол, Фостера вряд ли можно было назвать счастливчиком. Но он безмятежно ответил:

– Да, наверное.

И в этих словах не было ни капли сарказма.

Новость о Фостере быстро разлетелась по всей школе. Кэс, услышав об этом, просто пожал плечами. Я не стала шутить по поводу того, что его прогнозы не сбылись.

– Это хорошо, – сказал Кэс в четверг, пока мы стояли в очереди в столовой. – Молодая кровь в команде.

– Молодая кровь? А из вас-то, конечно, песок сыплется.

– Ну, Реджи почти девятнадцать.

Квотербек Реджи Уилкокс был приятным парнем с хорошими данными, но вот, к сожалению, тригонометрию с первого раза сдать не смог.

Обычно душа команды – это именно квотербек. Чаще всего он же и капитан. Но мне кажется, у Реджи никогда не было способностей к тому, чтобы стать капитаном. Он просто был спокойным, раскрепощенным парнем, который неплохо обращался с мячом и поэтому (а еще в силу возраста) оказался квотербеком. Иногда я задавалась вопросом: найдется ли у меня когда-нибудь хотя бы такой талант?



Не успела я и глазом моргнуть, как наступила пятница. Я торчала на боковой линии с сумкой мистера Харпера, и теперь со мной был еще и Фостер. Точнее, не со мной, а с командой, – вышел под огни прожекторов в красно-белых цветах школы. Его почти не было видно на фоне других парней. Он казался малюткой даже рядом с Джорданом, которого никак не назовешь амбалом. Я увидела, как Джордан похлопал Фостера по плечу и сказал ему пару слов – наверняка что-то ужасно приятное. Услышать с такого расстояния я не могла, так что просто поправила сумку на плече и вытянула шею, чтобы лучше видеть происходящее на поле.

Фостер начал разминаться. Судя по всему, его хорошо приняли в команде. Наверное, потому, что он был совершенно безобидным: маленький и неопытный, он вряд ли отнял бы у кого-то минуту славы. Разве что у Маркуса Уиттера, но ведь и его не отправили на скамейку запасных. От Кэса я кое-что знала об отношениях и настроениях среди игроков: ребята всегда в первую очередь думали о будущем команды. Здорово быть звездой-старшеклассником, но также нужно присматриваться к следующему поколению игроков, которое будет играть, когда ты выпустишься.

Игра началась после традиционной переклички участников. Взревела толпа, и жребий определил, кто первым начнет игру. Маркус выполнил кик-офф, как и сказал Джордан, а когда наша команда набрала очки в начале первого тайма, он пробил и одноочковую реализацию. По всей видимости, Фостера не собирались с ходу натравливать на команду Хэнкока – или, вернее, команду Хэнкока на Фостера.

Соперники неплохо играли, и мы заработали второй тачдаун только к концу первого тайма. Эзра принял пас и эффектно пробежал по полю, ворвавшись в зачетную зону и увеличив разрыв до 13:6. Теперь нужно было пробивать одноочковую реализацию.

Наверняка они пошлют Маркуса. Но нет, тренер показывает на Фостера!

Фостер помчался на поле и занял нужную позицию. Начался розыгрыш. Маршалл Сэмфорд бросил мяч, Элиот Прайс поймал его и положил на землю, а Фостер разбежался и как следует ударил по мячу. Он взмыл в воздух и, пролетев изящной дугой над полем, приземлился прямо в воротах. Трибуны взорвались криками и аплодисментами, а я вдруг поняла, что все это время не дышала.

Фостер еще раз пробил одноочковую реализацию. Маркус тоже, дважды, но Фостер бил последним, и у него опять все получилось. Стало ясно: он – гвоздь программы.

– Потрясающе! – На парковке папа хлопнул Фостера по спине. – Ты был великолепен! Прямо задал им жару!

Даже не взглянув на папу, Фостер спросил маму:

– Можно я пойду на вечеринку с Дев?

Не поймите меня неправильно, я была рада за Фостера. Но это вообще не те слова, которые я хотела бы услышать. Правда, стало еще хуже, когда родители ответили «да».

– Это нечестно, – сказала я маме.

– Слушай. – Мама понизила голос, пока папа пытался обсудить с Фостером игру. – Это много значит для Фостера. Возьми его с собой, всего один разочек. И присмотри за ним.

– Если бы я в девятом классе захотела потусоваться, ты бы мне в жизни не разрешила.

– У тебя не было старшей сестры, которая могла бы за тобой присмотреть.

– Я ему не сестра.

– Девон. – Мамин голос стал ледяным. – Ты ведешь себя неразумно.