Дикарь королевских кровей. Леди-секретарь

Я потупилась, ещё не зная, как сказать, но принц и сам догадался.

– Неужели мой личный почётный секретарь не умеет седлать лошадь?

В конюшне сразу наступила полная тишина. Дикари уставились умильно – мол, какая прелесть! Вы только посмотрите на эту глупышку!

– Э-э-э… Умею, – приукрасила реальность я. – Но понимаете, тут такое дело… В общем… – Я собралась с силами и всё-таки сказала: – Вы могли бы мне помочь?

Выдохнула и замерла, готовая услышать новое условие, дополняющее нашу сделку, но Джервальт проявил великодушие.

– Эй, парни, кто готов? – Взгляд по сторонам, и… – Морти, оседлаешь лошадку для магианны?

Верзила хмыкнул, почесал подбородок и кивнул.





Глава 11




Через четверть часа я уже покачивалась в седле, уверенно двигаясь в сторону ворот. Впрочем, как «уверенно»? Если объективно, невзирая на все старания папы и нескольких учителей, на лошадях я держалась не очень. Не знаю почему. Не давался навык верховой езды, и всё. Но ехать-то совсем недалеко, а значит, обязательно доберусь.

С этой мыслью я сплела морок, призванный превратить меня в королевского посыльного – им, как правило, поручали только очень важные и срочные письма, и задерживать таких посыльных не смели.

План сработал – стоило подъехать к воротам, как те открылись, и никто никаких вопросов не задал.

Всё, я покинула территорию дворца, направив выбранную Морти лошадку через площадь и направо, в широкий переулок. О том, как выберется принц со своей свитой, не думала, о цели их вылазки тоже предпочла бы не размышлять, но чувство ответственности взяло верх.

Я ехала и мысленно перебирала варианты – один другого хуже, и все эти варианты неизменно сводились к женщинам и выпивке.

Нет, ну а что ещё дикарям нужно? Особенно после того, как я разогнала ту вечеринку? Зачем ещё сбегать из дворца?

Паранойя осторожно проблеяла, что причин может быть уйма и кронпринц не так уж глуп, как пытается казаться, только я от этого блеяния отмахнулась. Будь он в самом деле умён, не лез бы на рожон, а тихо-мирно вливался обратно в цивилизованное общество. И слушался бы меня!

Нежелание его высочества следовать правилам и воспоминания о его манерах в какой-то момент взбесили, и я едва не проехала мимо нужного объекта. Но спохватилась, к счастью, вовремя. Притормозила, потом с некоторым трудом, но всё же убедила лошадь остановиться. Опять-таки не без усилий, но спрыгнула и довела животинку до расположенной в нескольких метрах коновязи, после чего выбросила из головы Джера и, воровато оглядевшись, сделала плавный шаг вперёд.

Здание почтового отделения располагалось недалеко, всего в паре кварталов от родительского дома. Я посещала это место от силы раз пять, и то давно, но отлично помнила, что там к чему.

Отделение стояло обособленно, между двумя старинными вычурными домами, имело два этажа и делилось на две части: главную, где принимали и выдавали почту, и служебную – туда относили полученные от населения посылки и письма.

Именно к этой «второй» части я и направилась – немного дрожа, но точно зная, что смогу.

В окнах ещё горел свет, и это, конечно, смущало. Но свет был тусклым, словно зажжена одна-единственная лампа, причём в служебной части было как раз темно. Выдохнув, я быстренько размяла пальцы и перешла на магическое зрение, чтобы увидеть незамысловатые защитные плетения на окнах и удовлетворённо ухмыльнуться.

Ещё один шаг вперёд, и я начала… ну, собственно, взлом.

Медленно и очень осторожно тянемся к чужой магии. Замираем, не касаясь сигнальных нитей, и ждём, когда магия привыкнет к присутствию «постороннего», а потом… Опять-таки медленно трогаем плетение собственной силой и, раздвинув нити, добираемся до сердца заклинания.

Прикоснуться, затаить дыхание и… стремительно выдернуть основную, самую толстую нить!

Я изучала взломы защитных контуров два года, и Эризонт был неизменно мною доволен, поэтому в успехе не сомневалась. Но, выдернув основную нить, всё равно зажмурилась, опасаясь услышать визг сигнальных сирен.

А ведь ночь была тёмной и настолько тихой, что даже мышиный писк показался бы громом. Я даже копыта своей лошадки зачаровала, чтобы не перебудить всю округу.

Вопреки опасениям сирены не взвыли, а я позволила себе облегчённо обмякнуть. Всего секунда на эту слабость и, привстав на цыпочки, я заглянула в тёмное окно.

Затем пропустила через стекло крошечный поисковик и снова застыла. Тусклый магический шарик вернулся довольно быстро и цвет не изменил, что означало – живых существ в комнате нет.

Были ли в этой комнате письма? Хм, вопрос интересный, но вторичный. Сейчас главное – незаметно проникнуть в здание, а дальше разберусь.

Ещё одно простенькое заклинание, и послышались два приглушённых щелчка – это оконные задвижки открылись. После этого я поддела оконную раму ногтями, потянула и… подпрыгнула, истошно завизжав!

Вернее, прыжок предполагался – я дёрнулась вверх, но меня удержали, прижав спиной к чему-то большому и твёрдому. Визг тоже не удался – просто рот крепко закрыли рукой.

Сердце совершило сальто, а душа задрожала трусливым зайцем. Хотя что там душа? Меня всю затрясло! Мысли спутались, сознание затопила паника, да такая, что я, кажется, и собственное имя забыла.

Но дальше хуже:

– Алечка, милая, а чем это ты тут занимаешься? – прошептали на ухо, и…

А-а-а!!!


Паника пошла на новый виток, я затряслась сильнее. Потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить всё и понять – ничего ужасного не произошло.

– Алечка, магианночка моя, я жду ответа, – добавил принц, правда, ладонь, закрывавшая мой рот, осталась на месте.

Всё. Вот тут я осознала окончательно и даже начала успокаиваться. А потом столь же резко разозлилась! Он совсем совесть потерял? Так подкрадываться! К тому же со спины!

– Му-у-у, – сообщила Джервальту. Лишь после этого он вспомнил про руку.

Зато удерживать не перестал – я по-прежнему была прижата спиной.

– Пустите! – первое, что выдохнула я.

Дёрнулась и почти сразу оказалась притиснута уже не к его высочеству, а к стенке. Поза настолько напоминала наше недавнее общение на конюшне, что я немного растерялась, но, опять-таки, лишь на секунду.

– Что вы себе позволяете? – прошипела рассерженно.

– Хочу задать тебе тот же вопрос, – оскалился Джер.

Было темно, и в этой темноте его зубы сверкнули как-то по-особенному хищно. Сам кронпринц тоже был едва узнаваем – если бы Джервальт молчал, вряд ли бы сумела его опознать.

– Да вы меня почти до смерти напугали! – продолжила возмущаться я. Правда, возмущаться шёпотом, ибо разборки разборками, но у меня тут вообще-то дело, и привлекать лишнее внимание совершенно не хотелось.

– Почти – не считается, – парировал его высочество.

Я тихонечко зашипела, а он…

– Так что ты тут делаешь, милая?

– Ничего!

– Ладно, тогда спрошу так – что ты собираешься тут делать?

– Ничего!

Да, повторяюсь! Ну а как ещё я должна была ответить? Собираюсь грабить государственное учреждение? Изучаю архитектурные особенности сооружения? Пытаюсь проникнуть в здание, чтобы воспользоваться дамской комнатой?

– Неужели? – Дикарь слегка отстранился, и я, воспользовавшись возможностью, упёрлась руками в его грудь, чтобы сохранить возникшую дистанцию – пусть даже такую мизерную. Под ладонями неожиданно вместо обычной ткани обнаружилось что-то очень странное – гладкое, холодное, слегка покалывающее кожу. Я невольно пошевелила пальцами, пытаясь понять, что же это такое.

Кронпринцу бесцеремонное ощупывание не понравилось – он накрыл обе мои ладони одной своей и как-то очень угрожающе произнёс:

– С-с-сандра!

Я опомнилась, высвободила и опустила руки – даже в карманы плаща их пихнула на всякий случай. А затем очень вежливо, словно мы не под стенкой почты разговариваем, а в бальном зале светскую беду ведём, начала:

– Ваше высочество…

– Джервальт, – недовольно поправил меня принц.

И на сей раз я сочла за лучшее подчиниться. Покорно повторила:

– Джервальт, мы же с вами договорились, что каждый едет по своим делам!

– Допустим, – ухмыльнулся принц.

– Я не видела вас, вы – меня, помните?

– Кажется, припоминаю.

Я уже просто ненавидела этот сверкающий в темноте оскал – так и хотелось взять камень поувесистее и проредить возмутительную белизну. Но следовало соблюдать осторожность. Вести себя тихо и не провоцировать оппонента, который и безо всяких провокаций к осмотрительности и разумности не склонен.

– Тогда отпустите меня и не мешайте! – потребовала негромко.

– Тут, Алечка, – вернулся к столь раздражающему меня сокращению Джервальт, – есть маленький, я бы сказал, крохотный, но существенный нюансик.

– Какой же?

– Я отпустил тебя в родительский особняк, где никто не станет покушаться на жизнь и честь моего почётного личного секретаря. И даже проводить решил, чтобы быть уверенным, что уже завтра с самого утра смогу любоваться чудным платьем, которое ты обещала надеть.

– Надену! – закивала я. – Обязательно!

– Так вот, – продолжил принц ласково, – шляться где попало я тебя не отпускал.

– А-а-а… – с ходу я с ответом не нашлась, но Джер его и не ждал.

– Так что ввиду нарушения одной из сторон условий договор аннулируется! – припечатал он.