Девятнадцать минут

На поясе снова завибрировал пейджер.

– Извините, – сказала Алекс. – Мне пора в суд. Может, на следующей неделе нам удастся встретиться за ланчем.

– Между прочим, у судей нормированный рабочий день. В котором часу Джози возвращается из школы?

– Уит…

– Подумайте о моем предложении, – сказал он и повесил трубку.



– Питер, – вздохнула мама. – Как ты умудрился снова ее потерять?

Обойдя отца, наливавшего себе кофе, она порылась в недрах кладовки и извлекла оттуда коричневый бумажный пакет. Питер терпеть не мог эти пакеты: бананы в них не помещались, а бутерброды крошились. Но выбора не было.

– А что он потерял? – спросил отец.

– Ланч-бокс. Уже третий за месяц.

Положив на дно пакета фрукт и сок, а сверху сэндвич, мама посмотрела на Питера: вместо того чтобы есть, он ковырял вилкой салфетку, царапал на ней буквы.

– Будешь возиться – опоздаешь на автобус.

– Тебе уже пора стать ответственным, – прибавил отец.

Питеру слова отца часто казались дымом, который сначала заполняет собой комнату, но, не успеешь оглянуться, тут же рассеивается.

– Ради бога, Льюис, ему же всего пять лет! – возразила мама.

– Что-то не припомню, чтобы Джоуи в его возрасте по три раза за месяц терял ланч-бокс.

Иногда Питер наблюдал, как отец с Джоуи играют в футбол на заднем дворе. Их ноги мелькали, словно в каком-то бешеном танце. Но когда Питер пытался присоединиться к их игре, чувство недовольства собой сковывало все его движения, не позволяло сосредоточиться. В прошлый раз он забил в собственные ворота.

– Я не Джоуи, – произнес он, посмотрев на родителей через плечо.

Они ничего не сказали, но он услышал их ответ: «Мы знаем».



– Адвокат Кормье?

Алекс подняла глаза и увидела своего бывшего клиента: он улыбался во весь рот. Через секунду она вспомнила его. Тедди Макдугал или Макдоналд – как-то так. Судили его за домашнее насилие без отягчающих. Они с женой оба напились и подрались. Алекс добилась оправдательного приговора.

– Я кой-чё вам привез, – заявил Тедди.

– Надеюсь, вы ничего для меня не купили, – сказала Алекс без всякого кокетства.

Этот человек, приехавший с севера, жил так бедно, что пол в его доме был земляной, а холодильник заполнен тем, что он добыл на охоте. Алекс не любила охоту, но прекрасно понимала, что для некоторых ее подзащитных это не спорт, а способ пропитания. Если бы Тедди осудили, он лишился бы права на ношение оружия. Для него это стало бы катастрофой.

– Нет, – улыбнулся он, – не купил. Оно лежит у меня в кузове. Идемте поглядим.

– А не могли бы вы принести подарок сюда?

– Не, сюда никак нельзя.

«Превосходно! – подумала Алекс. – Что же у него там такое, что нельзя принести?» Она вышла следом за Тедди на парковку и увидела в кузове его грузовичка огромного мертвого медведя.

– Это для вашей морозилки!

– Тедди, но он же гигантский! Вы же можете есть его всю зиму!

– Верно, черт подери! Но я решил вам подарить.

– Спасибо большое. Я и правда очень это ценю, но… хм… я не ем мяса. Нельзя, чтобы такая добыча пропала. – Она тронула Терри за плечо. – Заберите его себе, прошу вас.

Терри запрокинул голову и прищурился:

– Ну ладно.

Кивнув, он залез в кабину и сорвался с места с такой скоростью, что тело медведя глухо ударилось о борта кузова. В этот момент Алекс окрикнула секретарша, стоявшая в дверях:

– Только что звонили из школы, где учится ваша дочка. Вас вызывают к директору.

Джози? Натворила в школе каких-то бед?


– А что случилось? – спросила Алекс.

– Она побила какого-то мальчика на игровой площадке.

Алекс зашагала к своей машине:

– Скажите им, что я уже еду.



По пути домой Алекс украдкой посматривала на дочь в зеркало заднего вида. Утром Джози отправилась в школу в штанах цвета хаки и белом кардигане; теперь кардиган был перемазан грязью, на локте зияла дыра. В растрепавшихся волосах запутались веточки. Ранка на губе по-прежнему кровила. Но – вот что удивительно – мальчику, с которым она подралась, досталось, по видимости, еще больше.

Дома Алекс отвела Джози в ванную, где продезинфицировала и заклеила пластырем ее ссадины. Потом села напротив дочери на коврик, который словно был сделан из шкуры Коржика из телешоу «Улица Сезам».

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Нижняя губка Джози задрожала, из глаз полились слезы.

– Это из-за Питера, – сказала она. – Дрю все время обижает его, и сегодня я решила, пускай сам получит.

– А учителей на площадке не было?

– Были помощники учителей.

– Так подошла бы к ним и сказала, что Питера дразнят. А если ты распускаешь руки, то сама становишься ничуть не лучше Дрю.

– Мы подошли. Они сказали Дрю и другим ребятам, чтобы не трогали Питера, но они не послушались.

– И тогда ты сделала то, что в сложившейся ситуации показалось тебе наилучшим решением.

– Да. Для Питера.

– И теперь ты всегда будешь поступать так, как тебе вздумается? Представь себе, что у кого-то куртка красивее, чем у тебя. Ты ее возьмешь?

– Нет. Это будет воровство.

– Вот именно. Существуют правила, которые нужно соблюдать, даже если тебе кажется, что все остальные их нарушают. Без этих правил в мире было бы страшно жить. Все воровали бы друг у друга куртки и дрались на игровых площадках. Бывают ситуации, когда нужно делать не то, что лучше, а то, что правильнее.

– А в чем разница?

– Хорошее – это то, что, как тебе кажется, надо сделать. А правильное – это то, как тебе следует поступить. Когда ты поступаешь правильно, то думаешь не только о себе и своих чувствах, но и о многом другом: кого еще касается это дело, что произошло раньше, что говорят правила. – Алекс посмотрела на Джози. – А почему Питер сам не стал драться?

– Он подумал, будет хуже.

– У меня больше нет вопросов.

Ресницы Джози были все еще влажными от слез.

– Ты на меня сердишься?

Алекс задумалась:

– Я сержусь на взрослых, которые смотрели, как Питера обижают, и ничего не делали. От того, что ты ударила мальчика в нос, я тоже не в восторге. Но тем, что ты попыталась защитить друга, я горжусь. – Она поцеловала Джози в лоб. – Иди надень что-нибудь без дырок, суперменша ты моя.

Девочка убежала к себе в комнату, а Алекс так и осталась сидеть на полу в ванной. Она вдруг очень остро почувствовала, что если ты стоишь на страже справедливости, то самое важное для тебя – всегда быть там, где в тебе нуждаются, и всегда проявлять неравнодушие. Нельзя вести себя так, как те помощники учителей на детской площадке. Не изображая большого босса, можно сохранять твердость, уважать правила и принимать во внимание все обстоятельства, прежде чем делать вывод. Алекс поняла: у хорошего судьи и хорошей матери довольно много общего.

Она встала, спустилась на первый этаж и взяла телефон. После третьего гудка Уит снял трубку.

– Ладно, – сказала Алекс. – Рассказывайте, что нужно делать.



Коленки Лейси упирались в крышку парты, стульчик был слишком маленьким для нее, а стены – слишком яркими. Учительница выглядела так молодо, что хотелось спросить, может ли она дома выпить бокал вина, не нарушив закон.

– Миссис Хоутон, – сказала учительница, – я бы с радостью объяснила это как-то иначе, но вижу только одну причину: некоторые ребята – своего рода магниты для насмешек. Другие дети чувствуют их слабость и пользуются ею.

– А в чем слабость Питера? – спросила Лейси.

– С моей точки зрения, это не слабость, – улыбнулась учительница. – Он чувствительный, и он милый. Поэтому он скорее сядет в уголке и будет рисовать вместе с Джози, чем побежит играть в полицейских с другими мальчиками.

Лейси вспомнила себя в начальной школе. Она была немногим старше Питера, когда их классу дали задание вырастить цыплят в инкубаторе. Все шесть птенчиков вылупились, но один из них родился хромым. Он всегда последним добирался до лотков с водой и кормом, медленнее всех набирал вес, был боязливым. Однажды, на глазах у потрясенных детей, другие цыплята насмерть заклевали калеку.

– Не подумайте, будто мы позволяем ребятам обижать Питера. Если мы что-то такое замечаем, то сразу отправляем зачинщика к директору. – После этих слов учительница открыла рот, явно собираясь продолжить свою мысль, но промолчала.