Чейзер. Крутой вираж

Она кивнула, поджала губы и повесила голову.

Домой, аккуратно собрав вещи, они ехали молча.





Глава 11




– Я не могу ему все рассказать, не могу, слышишь? – Лайза злилась и не скрывала этого.

– Но почему не можешь?

– Да потому что это все испортит!

– Ты не можешь знать наверняка. А вдруг это все наладит?

– Наладит? Издеваешься?!

Этим вечером они из друзей вдруг превратились в недругов. Одна стояла у дивана, смотрела укоризненно и сочувственно, вторая с прямой и напряженной спиной переминалась с ноги на ногу у окна; на город опустилась ночь. Лайза сжимала кулаки, Элли поджимала губы, и ни та ни другая не хотели понять друг друга, стояли на своем.

– Ты и правда веришь, что это может все наладить? – хозяйка квартиры повернулась, сунула большие пальцы в карманы джинсов – тех самых, еще пахнущих костром; в зад врезался прямоугольник подоконника. – А вдруг он еще не готов? Просто взять и сказать ему: «А теперь прими всё как есть и люби меня»?

– Да не люби меня, а делай выбор!

– Выбор…

Именно это слово пугало ее больше всего на свете – «выбор». А что, если Мак сделает неправильный выбор? Что, если решит, что Лайза на роль его идеальной женщины не подходит. Что тогда?

– Если бы у нас было больше встреч, он бы… успел…

– Успел тебя полюбить?

– Да.

– А что, если дело не в количестве встреч?

– А в чем тогда?

– В его чутье. Оно либо уже сработало на тебя, либо нет.

– А если не успело?

Лайза боялась и понимала, что страх этот одновременно и глуп, и оправдан. Бояться глупо, но и не бояться в этом случае невозможно – на кону ее жизнь, ее судьба, ее дальнейшее существование.

– Не могу, Элли, не могу…

– Тебе придется.

– Нет, пожалуйста… Может, этого можно как-то избежать? Давай что-нибудь придумаем, ведь две головы лучше.

– Не будем мы ничего придумывать, не теперь.

Непривычно упрямая Элли стояла на своем.

«На чьей она стороне, черт побери? На моей или Мака?»

Горечь и обида все-таки прорвались в тон следующей фразы.

– Я ведь позвала тебя для поддержки…

– Ты позвала меня, чтобы я сказала правду. Чтобы дала тебе пинка.

– Пинка я и сама могу себе дать!

– В том-то и дело, что не можешь. Ты снова будешь убегать от него и снова будешь врать, хотя много раз уже выдала себя.

– Да чем выдала-то? Парой слов?

– Не парой! Ты сделала достаточно оговорок, и Мак теперь не оставит эту тему в покое. К тому же он видит, что ты ведешь себя иначе…


– В смысле «иначе»?

– Ты другая, Лай, – Элли обошла диван, села на него и устало ссутулилась – словесные бои всегда быстро изматывали белокурую подругу. – Ты же ведешь себя иначе: говоришь по-другому, смотришь, думаешь – это видно. Тогда, когда ты только пришла ко мне, в первый день, я этого не разглядела, посчитала тебя за дурочку, а теперь удивляюсь: как я могла не заметить? У тебя же глаза другие, взгляд другой.

От нервного напряжения Лайза перестала дышать.

– Какой?

– Не знаю, – Элли долго молчала. – Другой. Мак тоже чувствует неладное.

Значит, он от нее не отвяжется. Придется поговорить. Придется ей ступить в холодную воду реки, нырнуть в нее, а после хоть трава не расти… А перед этим придется смириться с мыслью о том, что разговор все-таки состоится. Какой дрянной вечер.

– Интересно, куда делась предыдущая Лайза, «нормальная»?

Хотелось фыркнуть, разозлиться, лишь бы не расплакаться.

– Не знаю. Наверное, как говорил Дрейк, во всех временны́х ветках существует только одна Лайза, и это теперь ты. А здесь или там – неважно.

– Значит, другая испарилась насовсем? Жаль. Тебе было с ней легче.

Элли обиделась. Она молчала, но Лайза это почувствовала.

Лайза продолжала злиться, чувство вины смешалось с гневом.

– Интересно, что случилось бы, прыгни я сейчас назад в будущее? Появилась бы та, к которой ты привыкла?

– Лайза!

В который раз за этот день ее имя произносили с укоризной. Мол, Лайза, ну ты чего мелешь-то? Зачем обижаешь людей напрасно?

И правда, зачем?

Пришлось отвернуться к окну, умолкнуть.

Какое-то время они обе молчали, а вместе с ними в комнате было тихо; молчал, кажется, даже холодильник. Затем Элли негромко спросила:

– Так ты расскажешь ему все?

– А если нет, то за меня это сделаешь ты?

Еще один ушат едкого дерьма на голову подруги; с дивана раздался тяжелый вздох.

– Только в третьесортных сериалах «добрые» подруги идут исправлять чью-то судьбу. Нет, ты сама сильная и сама все решишь. Если не расскажешь сама, то и я не буду.

– Спасибо.

Наверное, это было единственным верным словом, которое Лайзе удалось произнести за вечер.





* * *


В следующие два дня она Маку не звонила – сползла в хандру. Не звонил и он.

Телефон молчал, не высвечивал на экране знакомый номер, и Лайза тосковала от этого и радовалась одновременно. Радовалась, потому что боялась: позвони он, и что она скажет, какую встречу назначит? Ведь последняя встреча «до правды» должна быть идеальной, самой лучшей, запоминающейся, а она еще не готова, не продумала ее.

И что вообще такое «идеальное свидание»? Посиделки под луной? Поход в ресторан? Совместный ужин? О чем говорить, как себя вести, как расслабиться, когда от тебя ждут другого – не ласковых слов, не красивой лжи, а правды? А без правды твое сердце никому не нужно: вложишь в руки – не возьмут.

Ее рвало на части.

Нет, она не сидела дома, не лила слезы и не поглощала кунжутное печенье тоннами – работала. Доводила до ума эскизы, сортировала их, распечатывала. Вчера после обеда даже выкроила время и съездила в высотный офис компании «Рутор-Креатив», отыскала через секретаршу офис младшего дизайнера Като Катани и поговорила с ним насчет смены работы – стараясь не думать о разбитом внутреннем мире, с блестящими глазами расписывала тому горизонты новых перспектив и возможностей, если он согласится через две недели работать на нее, на Лайзу, – привлекала новыми цифрами будущих зарплат, соблазняла свободным графиком, увещевала о карьерном росте.

Она и сама не помнила, что именно – не говорила даже – пела, как соловей, но Като на уговоры поддался. Оставил свой номер, они договорились созвониться.

А сегодня бы ей съездить к Лие, продолжить воплощение плана по переманиванию сотрудников, – вот только ни сил, ни радужного настроения не хватало. Вчера нашлись крохи, а сегодня – нет.

Вместо поездки Лайза сидела дома, заваривала себе одну чашку чая за другой, пыталась работать, но на самом деле продолжала напряженно думать: идеальная встреча, идеальная встреча, идеальная встреча…

Мозг кипел от напряжения. Какой, черт возьми, должна быть эта идеальная встреча?

И прости ее, Создатель, за слабость, она тосковала по Маку. Скучала по его рукам, улыбке. Мечтала, чтобы он просто пришел, взял ее за руку и долго сидел рядом, молчал, смотрел ласково, и тогда бы она больше не боялась, совсем-совсем ничего бы в этой жизни не боялась.