Совершенный вид (СИ)

– Чтобы ответить на твой первый вопрос, мне придется раскрыть чужую тайну, а я пока не могу этого сделать, извини. Просто поверь мне на слово. Что же касается второго вопроса – да, я думаю, что способности гибридов могут быть результатом трансгенеза, то есть, переноса в их организм определенных генов амавари…
Леонард таки не усидел на месте: вскочил и, походив туда-сюда по кабинету, остановился у окна, всем своим видом выражая крайнюю степень недоверия. Поскольку за стол он, судя по всему, возвращаться не собирался, Дафна тоже поднялась и подошла к застекленной стене, стараясь не смотреть вниз, чтобы избежать головокружения.
– Ты ведь знаешь, что в наше время – и с нашими технологиями – это вполне осуществимо, – помолчав с минуту, осторожно заговорила она. – Наши генные инженеры умеют выращивать донорские органы – причем в ускоренном темпе, корректируют геном человеческих эмбрионов, если это необходимо; недавно вот создали «экомясо». Ты ведь сам этим занимаешься – так скажи: неужели невозможно (хотя бы теоретически) выявить ген, отвечающий за наличие «сверхспособностей» у дейнара-амавари, и «ввести» его в геном другого организма? Скажем, в эмбрион человека – или гибрида… и получить из него, по сути, нового амавари. Я, конечно, излагаю все упрощенно, но суть ты уловил.
– Уловил. – Штром хмуро смотрел куда-то вдаль сквозь усеянное водяными бусинами стекло. – Не пойму только, что вызвало у тебя столь бурные и неожиданные фантазии. Да, кто-то убил Найю, и это, разумеется, тебя потрясло; затем мы увидели нечто странное там, в парке, когда полицейский дрон ни с того, ни с сего вынесло на дорогу… Но все это – еще не повод выдвигать версии о безумных генетических экспериментах над дейнарами и создании трансгенных суперсуществ. Ты говоришь, что у тебя есть основания в это верить, но, Ди, у меня-то их нет… Может, объяснишь мне хоть что-то?
– Хотела бы, – ответила она с искренним сожалением. – Правда. Но пока не могу. Ну, так что скажешь – подобные эксперименты возможны?
– Все возможно, – неопределенно пожал он плечами. – Наши знания, технологии и оборудование позволяют проделать и не такое – в теории, разумеется, так как мы подчинены законам этики. Даже если речь идет о примитивных дикарях.
– Не таких уж и примитивных, если взять их способности.
– Которые проявляются у единиц один раз за несколько поколений и используются лишь для развлечения соплеменников, – с отчетливым презрением фыркнул Леонард. – Случайная мутация, аномалия, которая могла бы возникнуть и у человека при стечении определенных обстоятельств…
– Но не возникла, – задумчиво заметила Дафна. – Как и завидное долгожительство, физическая выносливость и абсолютная устойчивость к большинству заболеваний, которым еще недавно были подвержены люди. По всему выходит, что Дей’н’Ар – куда более совершенный вид, чем «хомо сапиенс».
– Весьма спорное утверждение.
– Ну, пускай. Но только представь: что, если все эти преимущества (или хотя бы их часть) можно было бы «привить» человеку путем модификации его генома?
– Мы уже говорим о людях? Кажется, речь шла о полукровках…
– Верно, – кивнула она несколько обескураженно. – Возможно, гибриды больше подходят для такого эксперимента – или просто использовались как «промежуточное звено»… Ну, или целью было добиться появления «суперспособностей» именно у гибридов… Не знаю, надо подумать.
– Ди. – Штром, вздохнув, повернулся к ней и мягко обхватил ладонями ее плечи (так обычно делают любящие родители, собирающиеся прочитать мораль нашкодившему чаду). – Я не знаю, что породило в твоей голове весь этот бред, но уверен, что полиция скоро отыщет Деймоса и компанию, а заодно и того парня, который вытащил тебя из пруда – и прольет свет на все события последних дней. В конце концов, не так уж много гибридов живет в Антроповилле. И, даже если у этих типов действительно есть какие-то необычные способности, они ведь и в самом деле могли унаследовать их от предков-дейнаров. Может, все они – родственники, может, что-то другое спровоцировало у них одновременное проявление этих способностей; в любом случае, объяснение наверняка вполне прозаично. Хотя я в принципе сомневаюсь в наличии у них этих способностей – уж прости.
 
«Ты ведь ничего не знаешь о Трисе и Элео», – хотела сказать ему Дафна, но вместо этого молча высвободилась из рук друга, смотрящего на нее с привычно-снисходительной улыбкой.
Мысль о родственной связи между всеми четырьмя гибридами тоже ее посещала – если бы они оказались биологическими детьми Элео, это бы вполне объяснило и их способности, и умение чувствовать друг друга на ментальном уровне. Однако Элео пропала год назад, а гибридам внешне было лет по двадцать пять-двадцать семь; впрочем, их, конечно, могли ускоренно «вырастить» в искусственной среде… Да, дейнарка утверждала, что между ней и Трисом существует какая-то связь, но вряд ли она имела в виду узы матери и сына. Кроме того, как человек, ответственный за этот чудовищный эксперимент, мог быть уверен, что гибриды унаследуют от матери-амавари ее способности? Это и среди дейнаров происходит редко: дар не передается от родителей к детям, а проявляется спонтанно и не всегда в тех семьях, где уже рождался амавари.
Как бы то ни было, Дафна почти не сомневалась, что здесь действительно имел место секретный генетический эксперимент – несмотря на вполне предсказуемый скепсис Штрома. Интересно, как бы он заговорил, увидев Триса?
– Ладно, – вздохнув, примирительным тоном произнесла она после минутного молчания. – Ты имеешь полное право сомневаться в моих словах. Обещаю рассказать тебе все, когда смогу… Но сейчас мне действительно нужна твоя помощь, Лео. Просто помоги мне, как другу, даже если считаешь, что у этого друга проблемы с головой. Ты ведь наверняка хорошо знаешь руководителя Отдела ксенологии… Моримото, кажется?
– Джун Моримото, – кивнул Леонард. – Да, она часто заглядывает ко мне в лабораторию, интересуется нашими проектами.
– То есть, и ты в любой момент можешь к ним заглянуть?
– В общем, да, хотя редко там бываю – я не особенно интересуюсь изучением дейнаров… Кажется, я начинаю понимать, куда ты клонишь. Хочешь, чтобы я к ним наведался и разнюхал обстановку?
– Именно так. Вдруг что-то тебя… насторожит. Я хочу знать, чем они там сейчас на самом деле занимаются. – и, увидев, что Леонард собирается что-то возразить, Дафна быстро добавила: – Ты не любишь об этом распространяться, но, обещаю, все, что ты мне расскажешь, останется между нами – я не болтлива, ты же меня знаешь.
– Я в этом уже не уверен, – заметил он с невеселой усмешкой. – Во что ты ввязалась, Ди?
– Не волнуйся за меня. – Дафна шагнула к нему, привстала на цыпочки и легонько коснулась губами его щеки, почти идеально гладкой и источающей приятный аромат какого-то мужского парфюма. – Так ты мне поможешь? Выяснишь, чем занимаются ксенологи?
Штром вздохнул, глядя на нее сверху вниз, и лицо его казалось таким же сумрачным, как и мир по ту сторону оконного стекла, омываемого извилистыми ручейками воды.
– Постараюсь. Надеюсь, после этого ты успокоишься и перестанешь меня пугать.
– Не могу обещать, – засмеялась она, и, уже направившись к двери, остановилась, чтобы бросить на друга последний внимательный взгляд. – Ты неважно выглядишь, знаешь? У тебя все хорошо? Какие-то проблемы с твоим проектом?
– Все в порядке – просто заработался в последнее время. Ты бы почаще отвлекала меня от дел, – произнес он с напускной укоризной. – Мне, кстати, понравился наш ужин в пиццерии.
 
– Мне тоже, – искренне ответила Дафна.
Из кабинета Штрома она выходила, испытывая странную смесь удовлетворения и чувства вины: первое было вызвано согласием друга помочь ей, а второе – осознанием собственного эгоизма. Что бы между ними ни происходило, каково бы ни было истинное отношение к ней Леонарда, он всегда был рядом, готовый помочь и позаботиться о ней – пусть и в своей раздражающей манере. А она так увлеклась распутыванием окружающих ее загадок, что совершенно перестала интересоваться делами близкого – едва ли не единственного – друга, которому, судя по его явно усталому виду, не помешал бы хороший отдых.