Клан Разящего Когтя (СИ)

— Нашли что-нибудь? — обратилась к ним с надеждой.
— Ничего, — расстроенно ответил Макс, — но вот Вульфгред кое-что о подаренном моему отцу арбалете вспомнил. Давно это было. Отец тогда еще юным совсем был, дедушка пытался его к охотничьему ремеслу пристрастить. Подарил старинный самострел. Но не срослось, сын не заинтересовался оружием.
— И куда же Рейнорд мог убрать ненужную для него вещь? — задумался Дарквуд. — Ту, что жалко выкинуть, потому что подарок от отца, но и применения не находит. Дом весь обрыскали. Ничего похожего на арбалет мы так и не нашли. Пленного там тоже нет.
— Арбалет громоздкий. Вульфгред под руку оборотня заказывал. Соответственно в доме отец не стал его держать… — рассуждал Макс.
— Что-то еще? Чердак? Подвал? Склад? — перечисляла я. Время уходило.
— Винный погреб проверяли? — Бенедикт материализовался рядом. Передвигался он, видимо, без личины, чтобы быстрее было. — Один из свидетелей рассказал, что последний раз он Трудера видел, когда бочонки с вином доставали для прощания с умершим. Говорит, за последним бочонком он один спустился. А дальше никто за ним не следил.
Ответом было растерянное:
— Не проверяли…
После этих слов мы опрометью двинулись в погреб, который открывался прямо из комнаты почившего Роннистера. Большой тяжеловесный люк был в полу. Чтобы его отодвинуть, пришлось задействовать всех мужчин из нашего поискового отряда. И для чего, спрашивается, Рейнорду были такие сложности? Спускаться вниз пришлось долго. Винный погреб оказался глубоким и длинным. Его заполняли различные стеллажи и, конечно же, пузатые бочонки. Сквозь дощатый пол местами прорастала белесая трава — жалкая и скукожившаяся от недостатка освещения. Стены были обиты деревянными досками. Каким бы мрачным не казался погреб покойного Роннистера, выглядел он чистым. Уборку тут регулярно делали. Единственное, что выбивалось из общей картины — зеркало. Большое, квадратное, во всю стену. В нем отражалось выплясывающее пламя от свечи. Я остановилась. Странно. Помещение освещалось обычными лампами. Я задрала голову и тут же побледнела. Сверху, на деревянных перекладинах был зафиксирован самострел. Причем, накренено оружие оказалось под углом. Наконечник стрелы смотрел вниз, а сама тетива до упора натянута. Единственное, что предотвращало немедленный обстрел из заряженного оружия — плотная веревка, фиксировавшая спускные механизмы в нескольких местах. И курок, он медленно вдавливался. Пламя свечи, то что я рассмотрела в зеркале пожирало веревку. В месте соприкосновения с огнем она сильно исхудала, грозясь вот-вот лопнуть. Мое замешательство ни от кого не укрылось. Все, как по команде посмотрели наверх, исказив в ужасе лица. Дарк и темноволосый парень, которого, как оказалось, звали Баён, быстро оценили обстановку, поняв куда направлялась стрела и бросились к объемному черному мешку, привязанному к стеллажу. Сразу заметить тело, скрытое плотной материей, было тяжело, ведь место, где его прятали, укрывала плотная тень. Пока мужчины перерезали веревки, я приоткрыла занавесу тонкого мира. Веревка, предохранявшая самострел от выстрела начала трещать, а я похолодела, осознав одну ужасную вещь — арбалет, тело, покрытое мешком и зеркало, все это было лишь иллюзией. Данный факт красноречиво демонстрировался плотной вязью из узоров, переполняющей каждый элемент ужасающих декораций. Единственное, что оказалось настоящим — отражение в зеркале. Вот там был настоящий самострел, свеча, пожирающая веревку, и оборотень, что лежал без сознания, прикрытый темным материалом. Кроме того, иллюзия с реальностью несколько различалась. Но данный факт, можно было распознать лишь в момент осознания правды. Кто смотрел в отражение, когда нужно было срочно спасать Трудера? Я опрометью бросилась к оборотню, ведь настоящая стрела была направлена именно на него. Чтобы спасти его, нужно было лишь немного сдвинуть тело. Правда, я не подумала о том, что оборотень был слишком тяжелый для меня, обычного человека и тем более хрупкой девушки. В момент, когда произошел щелчок, я уже летела к месту назначения, на ходу вопя: «Это иллюзия! Вот настоящий Трудер!» Веревка лопнула, самострел от резкого толчка накренился выше, изменив направление, поэтому стрела полетела прямиком в меня. Данный факт я осознала лишь потом, когда Дарквуд мощным рывком отбросил меня в сторону, приняв стрелу в свое плечо. От удара Дарк пошатнулся, но остался стоять на ногах.
 
— Вот же чертов Шакал! — прошипел он, хватаясь за окровавленное плечо.
Оправившись от удара, а приложилась я знатно, я немедленно бросилась к черноволосому. Смотреть на него было страшно, несмотря на то, что ранение смертельным не являлось. В глазах помутнело от количества пролитой оборотнем крови, причем у меня, а не у раненого.
— Ты как? — очнувшись от шока, спросила я. — Боже, какой ужас…Тебе срочно нужна помощь.
— Все в порядке, — улыбнулся Дарк, словно на его плече сидела бабочка, а не наконечник стрелы торчал, обильно испачканный алой кровью.
— Проверь, как он, — дал команду Халессе Дарк, указывая на похищенного.
— Нормально. Жить будет. — Халесса проверила пульс Трудера и осмотрела его на момент смертельных повреждений. — Небольшой ушиб на затылке. Так его отключили, похоже.
— Вынесите его наверх, — Дарк болезненно поморщился, кровь не желала останавливаться.
Баён и Макс подхватили черного волка и потащили из погреба.
— Как поняла, что это все иллюзия? — подал голос Бенедикт, оторвавшись от созерцания творения Шакала. — От моего взора скрыта истина. Колдун поставил рунную защиту.
— Я научилась видеть плетения иллюзии. Причем, без проникновения в мир тонких материй, — призналась я, — они выглядят как полотна, соединенные общим рисунком, и направленные в одну точку. Поняла, что отражение в зеркале — истина, так как в нем не было этих нитей. Еще тогда, когда Шакал отправил нам послание, в плетении иллюзорного письма я увидела руны. — Проговорив это, вспомнила недавно сказанное Бенедиктом. — Шакал-колдун?
— Он самый, — кивнул детектив, не собираясь читать мне лекции в этот раз, — видно по размаху его творчества. Маги не могут тратить столько энергии сразу, так как для создания иллюзий они пользуются внутренними, собственными источниками. Колдуны берут энергию извне, применяя руны и жертвоприношения, свежую кровь. Минус их в сравнении с магами — они люди, не способные сию секунду использовать энергию. Чтобы сотворить такое. — Бенедикт указал на иллюзию Шакала. Она застыла на том моменте, когда стрела вот-вот должна была сорваться. — Нужна предварительная подготовка, расчеты, заготовлены руны. Все его фокусы были заранее спланированы.
— Плетения иллюзий пронизаны каким-то черным веществом… — вспомнила я.
— Темная магия, — пояснил Бенедикт, нахмурившись, — так ты видишь ее структуру. При вливании темной магии, иллюзия приобретает материальные свойства. Поэтому, когда Дарк и Баён разрезали веревки, они не заметили странностей. Более того, у талантливых мастеров, как Шакал, иллюзорная картинка может приобретать несколько стадий. Например, огонь пожирал веревку, истончая ее. Тут заложено сразу несколько последовательных взаимозаменяемых изображений, создающих анимацию. Тоже самое с перерезаемой веревкой — она иссекала, поддаваясь ножу, но не до конца. Ведь она нереальная.
— Кошмар, — констатировала я, — и с таким чудовищем нам сражаться? Что он еще придумает?
Я посмотрела на Дарка, лицо его осунулось, став бледным, как молоко. Кожа покрылась испариной, а ноги оборотня уже почти не держали. Со словами: «Все хорошо. Не переживайте» Дарквуд свалился, потеряв сознание. Орхиус, все это время восхищенно глазеющий на творчество Шакала, принялся рассматривать рану, увязнув рукой в ней по кисть.
— Наконечник стрелы был отравлен, — заявил Орхиус, вытирая призрачную руку, словно она была испачкана.
— Как отравлен? — мурашки холодной колючей стайкой пробежались по моему телу. — Он жив? Орхиус!! Дарк?!
  
ГЛАВА 8
 
Дарка и Трудера расположили по гостевым комнатам дома Роннистеров. Прощание с погибшим Рейнордом пришлось снова отложить до выяснения состояния потерпевших. Трудер, как и предполагалось, отделался лишь испугом и ушибом. Череп оборотня оказался крепок, поэтому он лишь потерял сознание, а когда очнулся смог инфицировать свою личность, узнать окружающих. Но вот кто конкретно позарился на его жизнь, выяснить нам так и не удалось. Трудер не успел заметить лицо убийцы, ибо злодеяние свое он совершал подлым образом, из-за спины. В попытке завладеть самострелом оборотень не признался — Трудер хотел лишь полюбопытствовать, рассмотреть старинную вещь поближе.