Неидеальный (СИ)

Когда мой ноут решил перестать со мной дружить, Олег без лишних вопросов, абсолютно бесплатно, его починил, переустановил программы, и теперь он снова работает как новенький. Короче, он сама любезность.
За разговором ни о чём прошло время. Дверь кабинета открылась, из него вышли Давид Всеволодович с девушкой. Она снова бросила на меня брезгливо снисходительный взгляд и с видом победительницы, взяв шефа под руку, направилась с ним к лифту.
Давид Всеволодович предупредил, что едет на обед. Олег успел спросить, может ли он заняться компьютером, тот дал согласие, и они ушли.
— Вау, это его… — не знаю, что хотел сказать Олег, но потом ограничился. — Девушка?
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Я её впервые вижу, но судя по "привет, дорогой", — спародировала эту дамочку. — Они явно близки.
  
8 глава
 
ДАВИД
Ева вцепилась в меня как клещ. Все своё свободное время проводила со мной. Каждый раз говоря, что просто в этом городе больше никого не знает. Почти каждый вечер я проводил у неё. Почему-то совсем не хотелось вести её в дом родителей. И, конечно же, я пришёл поддержать её на открытие салона.
Продумано всё было до мелочей. Репортеры местных каналов и радио, блогеры. Ева почти всё время держала меня под руку, и поэтому я засветился почти везде. Вечером следующего дня мне позвонила мама, кто-то из её знакомых был на том открытии и, конечно же, ей доложили. Удивляюсь, что она позвонила вечером, а не с утра. А ведь могла и ночью позвонить. Она засыпала меня вопросами. Кто же эта красавица? Как долго мы с ней знакомы? Почему я не рассказывал о ней раньше? Какие у нас отношения? И ещё куча всего. Мои сухие односложные ответы её не устраивали, и она требовала подробностей. В конечном итоге, я не выдержал и отключил звонок.
Раза два-три в неделю Ева заявлялась ко мне в кабинет и вытаскивала меня на обед. Лина больше не пыталась её останавливать, особенно, если я был в это время один.
Однажды они поругались, и Лина даже пригрозила вызвать охрану, потому что Ева шла, как всегда, напролом, а у меня была важная встреча. В тот день мне пришлось выслушать обеих.
— Давид Всеволодович, — как только мои посетители ушли, зашла в кабинет Лина. — Я Вас очень прошу, объяснить своей девушке, что я не собираюсь препятствовать вашим встречам. Но если вы заняты, то это означает, что заняты. И ей придётся подождать. И хамить мне не нужно. Я всего лишь выполняю свою работу, — вымученно выговаривала секретарша.
Как ей удалось остановить в тот день Еву, я так и не узнал. Но то, что это было нелегко, могу поспорить. Так Лина заслужила сто баллов в свою копилку. Я лишний раз убедился, что Лариса Фёдоровна оставила вместо себя толкового человека и порадовался, что ошибся на её счёт в первый день. А ведь мог рубануть сгоряча.
Вечером Ева мне устроила чуть ли не скандал о том, что моя секретарша не знает границ, совершенно нетактична, не умеет разговаривать с людьми, грубиянка, ещё что-то там. Я даже не запомнил.
— Всё сказала? — останавливаю поток её слов и возмущений. — А теперь слушай меня. Если ты хочешь появляться в моем офисе, запомни простую вещь. Я там работаю, а не сижу и жду тебя. Если тебе говорят "я занят", это значит "я занят"! Влетать в мой кабинет без предупреждения не смей! Иначе, тебя начнут разворачивать ещё при входе в здание. Хамить моим подчинённым и качать права не смей! Они мои люди, и выполняют мои приказы. Ещё раз скажешь плохо о моей секретарше, можешь тоже больше не появляться. Я человек терпеливый, но и моему терпению приходит конец.
Выслушав меня, Ева тут же меняет тактику.
— Ну, дорогой, — дует она губки, гладит по плечу. — Прости, вспылила. Просто в Австрии я всегда приходила без предупреждения.
— В Австрии, я был директором филиала. Здесь, я директор всей корпорации. На мне ответственности в десять раз больше. И я всё ещё вникаю в некоторые вопросы.
— Я всё поняла, я так больше не буду. Чем мне заслужить прощение? — меняет она тон на более соблазнительный и уже начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Убираю её руки.
 
— Я домой. А ты подумай…
— Давид. Ну, Давид…
Но я, не обращая внимания на её попытку меня вернуть, ухожу.
Набираю скорость в надежде сосредоточиться на дороге и отвлечься от других мыслей. Мне тридцать четыре, а я иногда чувствую себя стариком, потерявшим всякий интерес к жизни. Пытаюсь вспомнить, что приносит мне удовольствие и не могу. Кошмар. В молодости девушки были объектом удовлетворения физических потребностей. Машины — способом показать свою крутость. Мол, вот я тоже на крутой тачке. Скорость — тоже всего лишь выпендреж среди своих. Клуб — ну, все кайфуют, веселятся, ну, что я лысый? Я тоже веселюсь. Потом девушки велись на мои деньги, чем отбивали всякое желание относиться к ним по-другому. Чувства? О чём это они? Какие чувства за деньги? Опять сплошная физиология.
Чувства… Лишь одна заставила думать о ней. Одна поставила на колени. Если бы мои бывшие знали, они бы воздвигли ей памятник. А я бы ходил на него любоваться. Усмехаюсь идиотским мыслям.
Может Кир прав, Ева со мной точно не из-за денег, может, стоит подумать… Нет. Я не чувствую к ней ничего. Бесчувственная сволочь — самое частое, что я слышал в свой адрес. Грустно улыбаюсь, бросаю взгляд в зеркало, встречаюсь там со своим отражением. На меня смотрят чёрные глаза, а в них — лишь усталость и тоска. Возвращаю взгляд на дорогу, и топлю педаль в пол.
Странно, ведь я эмоциональный человек. Правда, скорее это касается каких-то отрицательных эмоций. Я часто злюсь, быстро прихожу в ярость, испытываю неприязнь или ненависть, возмущение. Но я умею держать себя в руках.
Чем я горжусь, так это тем, что умею ждать и терпеть. Вот и сейчас я всё ещё жду, что однажды что-то изменится. Тупая надежда, даже не знаю на что. Я точно знаю, что быть большим монстром для неё, чем я уже стал, точно себе не позволю. Не до такой степени я урод, и портить её жизнь не буду. Это решение было принято шесть лет назад, таким оно останется. Вот только что делать мне?
Жить. Просто жить и ждать. Проявить свое упрямство и умение терпеть.
Утром Ева прислала сообщение и попросила с ней пообедать, договорились встретиться в ресторане возле её салона.
В ресторане, заказав себе утиную грудку с грибами эноки в ожидании уставился на свою любовницу. Та, явно, что-то собиралась сказать, но никак не решалась. Хотя, "не решалась" — это не про Еву. Скорее, просто подбирала слова.
— Дорогой, — всё же начала она. — Ты прав, я немного перегнула. Обещаю, что так себя вести больше не буду. Не злись. Ты же знаешь, я тебя люблю, — Ева делает паузу.
Молчу, на её признание не реагирую, жду, что будет дальше. Не дождавшись моих комментариев, Ева продолжила.
— Но мне не хватает тебя. Я здесь одна. И, конечно, я чувствую… что становлюсь неуверенной и меня это злит. Когда я злюсь, я делаю глупости. Просто уделяй мне больше внимания, чтобы я была в нас уверена.
— Ева, ты серьёзно? — я охренел от таких предъяв. И это "нас". — Напоминаю, когда-то ты сама пришла ко мне. Я ничего тебе не обещал. Ты приехала в этот город и решила здесь открыть свой салон. А теперь я виноват в том, что тебе здесь скучно? И должен тебя развлекать? Растрою тебя, этого не будет. Ты знала, на что шла.
— Да, — меняет она тон. — Хельга предупреждала о твоей репутации.
— Интересно? — я приподнимаю брови, делая глоток вина, что подано на аперитив.
— Что тебя называют бесчувственной сволочью, еще с колледжа. Но это не так. Ты не такой. Я не верю.
— Не обманывай себя.
— Давид, я не прошу признаний в любви, и носить меня на руках. Я просто прошу уважения. Это так сложно? Нам ведь хорошо вместе.
— Ева, я прошу не строить иллюзий, и тогда нам будет хорошо вместе.
Нам принесли заказ, и дальше обед прошел в непринуждённой обстановке.