Неидеальный (СИ)

— Ты счастлив? — вдруг вырывается у меня вопрос. Маис награждает меня долгим взглядом, прежде чем ответить.
— Лилиана очень хорошая…
И все. Очень хорошая, это все, что он может сказать о своей жене. Если бы мне задали такой вопрос, я бы ответила просто "да", не задумываясь, а уж эпитетов для Давида, у меня их столько. Мне вдруг становиться его жаль, по-настоящему, по-человечески. И я снова начинаю плакать.
Из кабинета выходят Давид и Надежда Витальевна, она не обращая на нас внимания, уходит, а Давид пристально смотрит на меня.
— Что он сделал?
— Ничего, — вижу, что не верит. — Правда, ничего.
— А плачешь чего? — строго, сдвинув брови.
— Маис, оставь свой номер, и уходи. Я сейчас не могу тебе ничего ответить.
Он делает, как я прошу и уходит, не прощаясь.
— Расскажешь?
— Конечно, — вздыхаю я и, вытерев слёзы, пересказываю, зачем приехал Маис.
— И что думаешь? — я пожимаю плечами.
— Мне кажется, я неспособна сейчас думать. Слишком много всего.
— Ладно, собирайся, поедем домой.
По дороге у Давида несколько раз звонит телефон, но он сбрасывает вызов. А потом телефон звонит у меня, все ещё находясь в состоянии "меня здесь нет", не глядя, отвечаю на звонок.
— Скажи ему, чтоб взял трубку, — слышу истерическое требование.
— Если он не берет, значит не может, или не хочет, — совершенно спокойно говорю я. Такое ощущение, что меня покинули все эмоции и я нахожусь в каком-то вакууме. И даже Ева сейчас не может меня спровоцировать. Краем глаза замечаю, как Давид, поняв с кем я говорю, сжимает крепко челюсть и руки на руле. — Передай ему трубку, — тем временем верещит Ева. — Как он смеет меня игнорировать?
— Ева иди… спать, — совершенно без эмоционально говорю я и отключаюсь.
Давид не сдерживает лёгкого смешка, и с улыбкой, приподняв одну бровь говорит.
— Спать?
— Ну, а куда я еще могу послать беременную женщину? Что мне делать? — отвернувшись к боковому окну, спрашиваю я, потому что сама совсем растерялась.
— А ты чего хочешь?
— Хочу, проснуться, — устало отвечаю Давиду.
  
53 глава
 
ЛИНА
Уснуть не удаётся. В очередной раз глянула на часы, два сорок три. Я так и не решила, что мне делать, и как поступить. Я так устала, что казалось, стоит мне лечь, я сразу же усну, а в итоге, лежу и смотрю в потолок. Давид решил меня не тревожить, когда вышел из душа, просто лег рядом, а через какое-то время, его дыхание стало ровным.
Я думала о Маисе. В моей голове не укладывалось то, что я узнала. И стало откровением то, что все эти годы он следил за нами, хранил наши фото. Не забывал. Мой устоявшийся и привычный мир становился с ног на голову. Я искала правильное решение, и никак не могла найти.
Если я позволю им встретиться, Тигренок, конечно же, не сообразит, что Маис его отец. Он знает, своё отчество, но навряд ли проведет параллель. А ещё, совсем непонятно, чего именно хочет Маис. Просто показать внука умирающему отцу или как-то участвовать в его жизни? Давид хотел официально усыновить Тигренка, дать свою фамилию… Как быть теперь? Могу ли я, имею ли я право принимать такие решения за сына? В голове бедлам…
Я все же отключаюсь под утро, а встав, мучаюсь головной болью.
— Милая, останься сегодня дома, — предлагает за завтраком Давид, но я не соглашаюсь, мне нужно отвлечься, хоть на чуть-чуть, перестать думать и искать выход.
День подходит к концу, и радует, что сегодня пятница. У меня ощущение, что я заболеваю, такой разбитой я себя чувствую. Давид ездил навестить Еву в обеденное время, поэтому с работы мы уходим вместе.
Я прошу отвезти меня к моим родителям. И когда мы приходим, я почему-то абсолютно уверена, что то, что я хочу им рассказать, для них уже не новость.
— Он что приходил? — спрашиваю маму. Она лишь кивает в ответ. — И что? — так и стою в дверях, даже не раздевшись. Почему-то становится по-детски обидно.
— Папа хотел сначала с лестницы спустить, даже на порог не пустил, — вздыхает мама. — Но потом они поговорили, и Витя разрешил войти.
 
— Вы на его стороне?
— Дочка, мы всегда на твоей стороне, — примирительно говорит мама. — Но и он как-то не чужой нам. Два года прожил здесь, — она разводит руки в стороны.
— Ты думаешь, надо рассказать все Тигренку? — обессиленно я присаживаюсь на банкетку. Давид молча стоит и в разговор наш не лезет.
— Может, вы всё-таки пройдете? Чего в пороге то стоять? — я качаю головой. Не хочу, ничего не хочу. — Давид? — мама пытается воздействовать через него, но он тоже остаётся стоять. — Дочь, я честно не знаю, что тебе посоветовать. Это только твое решение. Прощать или нет. Рассказать Тиграну или нет. Ехать с Маисом или нет.
— Ясно, я пойду, — устало говорю маме.
— Дочь…
— Все нормально. Ты права, решение принимать мне.
Встаю и выхожу из квартиры.
А чего я в принципе ждала? Что мои проблемы кто-то решит за меня? Смешно. Я так гордилась, что самостоятельная, а теперь, хочу, чтоб все решили за меня.
— Лина, — слышу за спиной. Останавливаюсь. Давид догоняет и обнимает меня. — Ну, что ты, милая моя. Не молчи, говори со мной. Пожалуйста.
— Я просто совсем не знаю, как поступить. Знаешь, иногда мне хочется поехать, и пусть этот… — я не смогла подобрать слова, чтоб назвать отца Маиса. — Увидит, чего он лишил своего сына. Чего он лишил нас. А потом, я думаю о том, что тогда все придется рассказать Тиграну, и я не знаю, как я буду ему это объяснять, — я не сдерживаю эмоций, говорю громко и машу руками.
— Чего ты боишься? — этот вопрос заставляет остановиться и задуматься.
— Я не знаю. Если я скажу — нет, а он начнет требовать и заявлять права… А если — да, и мне придется ехать туда… А если они захотят отобрать у меня Тигренка… — мои мысли несутся со страшной скоростью, я, не закончив одну, начинаю озвучивать другую.
— Тише, тише, — Давид прижимает меня к себе. Начинает падать снег, большими белыми хлопьями, тихо танцуя над городом. — Поехали.
— Куда?
— Решать этот вопрос, а то в ЗАГС мне придется вести твою тень.
Мы садимся в машину. Я звоню Маису и спрашиваю, где мы можем встретиться, он называет адрес гостиницы, в которой остановился, и мы едем к нему.
ДАВИД
Лина сама на себя не похожа. В ее голове беспрерывно идёт мысленный процесс. Она закрывается от меня. Вроде понимаю, что не специально… Но я так боюсь ее потерять.
Когда она вылетает из квартиры родителей, я, попрощавшись, догоняю её только на улице. Она быстрым шагом идёт вдоль дома.
— Лина, — зову ее, она замирает. Догоняю и обнимаю. — Ну, что ты, милая моя. Не молчи, говори со мной. Пожалуйста, — прошу, поворачиваю к себе и заглядываю в глаза.
— Я просто совсем не знаю, как поступить, — начинает она. — Знаешь, иногда мне хочется поехать, и пусть этот… Увидит, чего он лишил своего сына, — она отстраняется, даёт выход эмоциям, начинает жестикулировать. — Чего он лишил нас. А потом, я думаю о том, что тогда все придется рассказать Тиграну, и я не знаю, как я буду ему это объяснять.
— Чего ты боишься? — она снова замирает и задумывается.
— Я не знаю, — со вздохом, через какое-то время отвечает Лина. — Если я скажу — нет, а он начнет требовать и заявлять права… А если — да, и мне придется ехать туда… А если они захотят отобрать у меня Тигренка… — тараторит она.
— Тише, тише, — прижимаю ее к себе. — Поехали.
— Куда?
— Решать этот вопрос, а то в ЗАГС мне придется везти твою тень, — улыбаюсь своей невесте.
Лина звонит своему бывшему и узнает, где мы можем встретиться. Он предлагает у него в гостинице, и мы едем по указанному адресу.
Маис встречает нас в фойе и приглашает подняться в номер.
— Может заказать ужин?
— Мы не ужинать пришли, — говорит Лина.
Мы садимся рядом, и чтоб поддержать ее, я переплетаю наши пальцы. От меня не ускользает, как этот жест был вознаграждён взглядом Маиса. Долгим, тоскливым. В этот момент я понимаю, что Лина ему небезразлична. Он всё ещё питает к ней чувства. И во мне начинает просыпаться ревность. Я теряю уверенность. Глупо? Да! Я должен, обязан доверять Лине, но нерациональный страх, а вдруг и она не забыла, вдруг они решат начать все заново. У них целая история, ребенок. А у нас, всего пару месяцев, где я постоянно косячу, да ещё и беременная от меня Ева. Стараюсь прогнать назойливые мысли. Лине я сейчас нужен в адекватном состоянии.